Помещение бывшей железнодорожной столовой не изменилось с тех пор, как Ты был здесь в прошлый раз - если вообще был. Низкий потолок, на котором кое-где висят длинные лампы дневного света, но половина из них не работает, и их заменяют тусклые жёлтые плафоны. Стены когда-то были выкрашены в бледно-зелёный, но теперь это был скорее серый с пятнами. Вдоль одной из стен тянется длинный стол с круглыми стульями, пепельницами, заставленный немногочисленными кружками.
За стойкой - женщина, которую здесь все называют Машей, хотя на потёртом бейджике написано что-то другое. Ей под сорок, короткая стрижка, керамические вставки на предплечьях поблёскивают в свете ламп, когда она разливает пиво или накладывает еду. Сейчас она протирает край стойки влажной тряпкой и краем глаза следит за входом - профессиональная привычка тех, кто работает в таких местах.
За столом двое мужчин в замызганных робах - похоже, ремонтники с Промзоны. Один из них, лысый и коренастый, сжимает в пальцах сигарету и говорит низким голосом:
"...я тебе говорю, эти новые дроны-курьеры от "Цзиньхэ" полная срань. Я вчера два часа не мог поймать сигнал на своей деке, пока один из них БУКВАЛЬНО над головой не пролетел. Но "синие" тоже ни сном ни духом. Они или глушат, или просто не видят."
Его собеседник, молодой парень с очками дополненной реальности, нацепленными на лоб, хмыкает и тыкает пальцем в лежащий на столе планшет:
"Китайцы новый протокол забабахали. Я видел начинку - если знать, как перебить синхронизацию, можно вообще не светиться. Но это надо доступ к их серверу иметь, а не просто так."
"Доступ, доступ... Вот придёт сегодня тот, кого мы ждём, может, и доступ будет. Слышал, у него в Узле подвязки."
"В Узле? Да он же бомж с Нижнего..."
Лысый только пожимает плечами и тушит сигарету о край тарелки.
Чуть ближе к выходу сидит пожилой корованер в потёртой кожаной куртке с металлическими заклёпками. Перед ним кружка с мутным чаем, он смотрит в одну точку, словно уставившись в пустоту. Рядом на стуле лежит шлем с встроенным визором - старый, видавший виды, с царапинами и потёртостями.
На стене висит экран, очевидно старый, с выгоревшими пикселями. Там идёт новостной канал Сети: диктор синтезированным голосом перечисляет сводки с Черты, сообщает о задержках грузов, о том, что заседание Совета перенесено, а Городской корпус провёл учения. Внизу бежит бегущая строка с курсами обмена талеров и инвалют. Никто не смотрит на экран, кроме одного подростка - он таращится на рекламу нового медицинского импланта, которая сменяется заставкой местного ток-шоу.
Где-то с кухни доносится звон посуды и неразборчивая ругань повара - голос хриплый и злой. Кто-то из посетителей поднимает руку, и Маша молча наливает ему ещё одну кружку - тёмное, пенное, местное пиво, которое варят здесь же, в Ситче.
Вентиляция под полом издаёт низкий гул, смешиваясь с далёким грохотом маневровых тепловозов на сортировочной станции. Иногда через окно пробивается яркий свет фар проезжающего грузовика, и тогда на мгновение зал становится контрастным - жёлтый тёплый свет внутри и холодный белый снаружи.
Один из мужчин в чёрном, сидящих у стены без опознавательных знаков, наконец поднимает голову и коротко смотрит на часы. Он ничего не говорит своему спутнику, но тот ловит его взгляд и слегка кивает. Они ждут кого-то - или чего-то.
Если присмотреться, на стойке можно заменить скромное меню - заламинированный лист с потёртыми краями и пятнами. На нём всего пять пунктов, а цены написаны от руки, фломастером, и явно переправлены не раз.

После рекламы экран взрывается красным. Жёлтые молнии. В центре надпись: "СИТЧ ГОВОРИТ — СПЕЦВЫПУСК".
В студии мужик в клетчатой рубашке, расстёгнутой на три пуговицы, лысеющий, красномордый, с микрофоном в кулаке. Он переводит дух и вдруг кричит в камеру:
"Меня зовут Алексей Джонсон, и я здесь, чтобы сказать вам правду, которую они пытаются скрыть! Это не просто новости - это предупреждение!"
Он тычет пальцем в график, изображающий стрелку вверх:
"Смотрите сюда! Это поставки топлива за последние три месяца! Видите пик в конце августа? В это время в Ситче были люди из "Вектор-Север"! Не просто бизнесмены, а военные советники! Они приехали смотреть наши склады, наши дата-центры, наши шлюзы! И что происходит после их визита? Совет начинает переговоры! Это совпадение? Я вам скажу: нет!"
Он переключает панель, показывает схему города с красными точками:
"А вот здесь они хотят установить свои серверы, свою систему мониторинга! Понимаете? Они хотят контролировать весь трафик! И когда они это сделают, у нас не будет секретов от них! Они будут знать ВСЁ! И зачем им это? Затем, чтобы шантажировать город! Затем, чтобы мы были у них на крючке!"
Он переводит дыхание и наклоняется ближе к камере, голос становится хриплым и заговорщицким:
"А знаете, что они уже сделали? Они внедрили своих людей в Городской корпус! Я не шучу! У меня есть доказательства! Анонимные, но есть! Эти люди ждут команды, чтобы взять под контроль Черту! И если мы ничего не сделаем, через месяц они просто перекроют нам дороги! Мы окажемся в осаде без боя! И отопление, и связь будут зависеть от их решений!"
Он резко выпрямляется и орёт в камеру:
"Я требую, чтобы Совет вышел и всё объяснил! Но они молчат! Молчат, потому что уже продались! А мы? Мы будем сидеть, смотреть и ждать, пока они войдут? Нет! Мы будем кричать! Мы будем требовать отчёта! Иначе завтра будет поздно! Завтра они уже будут здесь! Я говорю вам - они уже здесь!"
Экран переключается на рекламу дешёвого шампуня.

В зале «Буфета» на секунду застыла тишина, потом кто-то фыркает. Это корованер у дальней стены качает головой и тянется за кружкой:
"Джонсон... Этот мудак уже год одно и то же вещает, только врагов меняет. То вода отравлена, то импланты чипнутые, то русские придут. Смешно, а если так подумать... вдруг он прав?"
Техник с очками на лбу хмыкает, обернувшись через плечо:
"Прав, не прав, а в промке действительно видели новые "Тигры" с восточными номерами. И Городской корпус в последнее время какие-то странные учения проводит подальше от Узла. Может, совпадение, а может..."
Маша за стойкой ставит кружку и вытирает руки:
"А может, он просто орет, чтобы его слушали, не думали? У него же канал, вот ему и нужны сенсации. Мы и сидим, обсуждаем, а он себе талеры считает."
Смешок за дальним столиком завершил перепалку. В баре вновь установилась привычная атмосфера