>>15030

>колики в брюхе от панкреонекроза

Самое время для нестареющей пасты:

Панкреонекроз - отмирание поджелудочной железы. Заболевание не самостоятельное, а осложнение острого панкреатита. Летальность порядка 70-80%, при чем в общей выборке. В случае алкогольной этиологии стремительно приближается к 100%. Как же это происходит? А вот как: наступает момент х. В организм попадает алкоголь. Либо не очень хороший, либо непривычно много (египетский и турецкий all inclusive раз в год), либо настолько это уже стабильная ситуация, что организм вдруг перестает делать все то, что обычно в этом случае. Часто бывает сочетание нормального бухла и неполезной закуски. Не важно, как настает этот момент, важно то, что он настал. Начинает побаливать живот. Потом тянуть. Потом болеть. Боль непонятная, тупая, сильная, опоясывающая. Иногда рвота без облегчения. Далее, после некоторого количества времени, человек попадает в больницу. УЗИ. КТ. Вокруг много разных хирургов и прочих специалистов, все говорят непонятные слова и выглядят не очень спокойно. При этом боль никуда не ушла. Как только тот врач, который отвечает за нашего абстрактного пациента (пусть будет Толик) понимает, что дело дрянь и/или получает подтверждение некроза - Толик едет в реанимацию. Толика раздевают, вставляют в его уретру шланг и кладут на койку. И да, этот шланг - просто петтинг по сравнению с тем, что будет дальше. А дальше ставят катетер в центральную вену. Потом трубку в нос, она идёт в желудок. Потом при гастроскопии ставят ещё одну, тоньше и дальше. Толик неоднократно будет вырывать её в бреду - и каждый раз получать на её место новую, свежую и блестящую.

Однажды, ставя назогастральный зонд, я рассказал больному о том, что такое панкреонекроз. Он уже был мокрый от пота и сказал "я теперь пить больше никогда не буду", на что сестра ему ответила - "ты теперь и есть никогда не будешь". И она не ошиблась. Через 3 часа он был на ИВЛ, через 40 умер от панкреатогенного шока.

Толик лежит в ОРИТ. Возможно, уже с эпидуральным катетером. Он ещё ничего, в сознании и дышит сам. Но вот его железа продолжает распадаться, а значит те ферменты, которыми он переваривал пищу, теперь попадают в брюхо и в кровь и начинают переварить Толика. Сначала поднимается температура. Потом пробивает в обильный пот. Становится трудно дышать, хотя доставка кислорода и его утилизация ещё сохранны. Постепенно перестает действовать эпидуральный блок и возвращается боль. Сознание путается, Толик становится очень агрессивен и видит во всех врагов. На этом этапе сложно сказать, что именно больше подталкивает реаниматолога вставить ему трубку в горло - одышка или психоз. Но трубку он вставит. Начинается ИВЛ. В ход пошли препараты, которые подавляют активность мозга, вплоть до угнетения самостоятельного дыхания. Иногда это помогает отдалить конец, иногда нет. Постепенно нарушается цепь передачи кислорода. По многим причинам - это и начавшееся легочное повреждение и спазм артериол, из-за которого кровь идёт в обход микроциркуляции. Нарастает лактат, как явный предвестник смерти. Но ещё не всё потеряно. Давление 140/90, есть своя моча. На моей смене. А вот на следующей уже приходится ставить норадреналин, а то АД стало 60/30. И куда то пропала моча. Значит надо делать гемофильтрацию большими потоками (хотя, вероятно, ее проводят уже пару дней). Собрали аппарат, подключили и... Не работает. Потому что колонка забилась за 15 минут продуктами распада организма. Ладно, пересобрали. А почему у Толика такой большой и плотный живот? А потому, что кишечник вздулся и не работает. Причем он ведь не просто не работает. Он ещё и подпирает диафрагму, а это сокращает объем лёгких на треть. Т.е. в пересчёте на здорового Толика лёгочная функция сохранена на 1/4-1/5. Прибавим кислорода, делать больше ни чего не осталось. Только вот кислород, который так необходим каждой клеточке Толика, каждой его митохондрии, в большой концентрации очень плохо действует на лёгкие. Он их сжигает потихоньку. Ощущения от этого, по рассказам, соответствующие.

Сколько сил и времени, сколько бессонных ночей у койки таких больных было у каждого. Они очень долго лежат, ты помнишь их потом долгие годы, знаешь всех родственников в лицо. И каждое это шаманство нацелено не на отдаленные результаты - наоборот, в перспективе ты делаешь хуже - на сейчас. Довести живым до конца смены организм, который вообще непонятно почему ещё жив. И это просто политика меньшего из зол. Альвеолы повредятся от фракции кислорода 75% потом. А сатурация 80 в артериальной крови у тебя сейчас.

Так и лежит наш Толик: вне седации глубокая кома или психомоторное возбуждение. ИВЛ через дырку в горле, т.к. трубка не может стоять вечно. Вазопрессоры, ибо своё давление не способно поддержать должную перфузию. На аппарате искусственной почки. С кучей трубок из живота и других мест. Ощущая адскую боль и непередаваемые побочные ощущения всего. Морфин мало помогает. Если не будет развития рефрактерного панкреатогенного шока (а эта смерть быстрее, а значит менее мучительна), то наступает фаза гнойных осложнений. Гнойники в животе, в лёгких, иногда в селезёнке или печени. Антибиотики помогают чуть больше, чем никак. Суммарный объем удаленного гноя часто измеряется литрами. И 8-9 из 10 в итоге умрут. Не смотря на лечение. На любое современное лечение в любой стране мира, не только у нас.

Вот такое вот последствие бывает у приема алкоголя внутрь.