если дочитаешь, не пожалеешь

Царь Соломон восседал на своём троне в послеобеденное время, оперев голову на свой большой кулак и размышляя о сотняз еще не решенных проблем и тысячах предпосылок для будущих бед. Вдруг дверь тронного зала скрипнула, боясь побеспокоить послеобеденный отдых царя, но тем не менее не в силах оставаться безучастным, Абу, главный царский советник крался от двери, пытаясь не издать ни звука, но одновременно пытаясь попасть в поле зрение царя, дабы он заговорил первым. Смекнув, что происходит, Соломон спросил: "Абу, что привело тебя сюда, в такое необычное время, почему ты не возлегаешь на ложе со своей верной женой и не перевариваешь свой сытный обед?" Абу отвечал: "Царь Соломон, нет времени праздно возлегать, пока в мире царит несправедливость. Двое монахов, прячущих свои лица
за капюшонами пришли в твой дворец и требуют твоей справедливости!" Соломон отвечал "Ну, чтож, веди их сюда, я всегда готов выслушать людей добровольно отказавшихся от праздности жизни ради целибата и служения господу".
Дверь тронного зала открылась и вошли два монаха, оба были облачены в оранжевые робы с капюшеном, ставшие уже скорее коричневыми, выцветшими на солнце и покрытыми дорожной пылью." Монахи дошли до серидины зала и остановились, низко поклонившись до самого пола, не разгибаясь. Поняв, что диалог будет долгим и слождным, Соломон, не размениваясь на приветствия, сказал своим властным и громким голосом, отдававшимся эхом по углам тронного зала "Ну, рассказывайте! Я готов слушать" От грянувшего голоса даже советник абу немного вздрогнул, не говоря уже о монахах, коих в народе называли битордианцами.
Один из битордианцев чуть разогнулся, не позволив себе выпрямит ьспину до конца, и так понурив голову, почти не глядя на соломона, лишь изредка бросая на него взгляд, начал свой рассказ: «Царь Соломон, столкнулись мы со вселенской несправедливостью. Люди, подписавшие договор вероломно отказываются его исполнять. И хоть это не вопрос жизни и смерти, но вопрос чести. И пусть он покажется тебе несерьезным, дослушай до конца и не выгоняй нас раньше времени.Мы надеемся на справедливый суд.»
– Соломон не издав не звука слегка кивнул
«В Первоурийском районе столицы – продолжал монах – проходил сегодня конкурс красоты. В здании администрации поставили урны для голосования, по одной на каждую участницу и каждый из входящих должен был бросить квадратный кусок пергамента в урну, соответствующую той, что наиболее привлекательна по его мнению. Хотим мы пожаловаться тебе, царь, что условия голосования были нарушены и урны вынесены до назначенного мнения. А конкурс красоты теперь объявлен не состоявшимся! Мы со всей душой поддерживали одну из участниц, именно ту, в чьей урне было более всего кусков пергамента и хотим, чтобы её по праву наградили на районной площади букетом цветов и лавровым венком, как и полагается правилами конкурса! Все правила у нас записаны, вот пергамент от организаторов, на нём все подробности из первоисточника.
Монах вытащил из складок балахона пергамент и всё также не разгибая спины выставил его перед собой на ладони вытянутой руки. Не допуская и мысли, что простолюдин приблизится к царю, Абу подскочил, словно вепрь и выхватив пергамент, сам отнёс его к трону, отдав в руки Соломону.
Быстро пробежав пергамент глазами, Соломон, «не меняя скучающего выражения лица спросил.
«что же не так с конкурсом? Что вынудило организаторов отказаться от подведения итогов? В пергаменте правил всё прописано весьма четко. Нарушений логики я не вижу. Победившая должна быть награждена. Так ведь, Абу?»
Абу, стоявший рядом, вытянулся по струнке и попытался что-то сказать, но слюна скопившаяся в горле позволила ему только издать какой-то нечленораздельный визг на высокой ноте. Прокашлявшись, поднеся кулак ко рту, абу всё же нашёл силы сказать. «Царь, никто не в праве оспаривать ваше суждение о законности, действительно, в том виде, что историю преподнесли вам, вы её оценили верно и казалось бы, другого исхода нет, но позвольте, уточнить некоторые подробности»
«Какие же еще подробности? Вопросил Соломон, его угасавший интерес начал снова возвращаться.»
«Да пожалуй основную и единственную подробность. Участница, набравшая больше всех голосов – не человек, она свинья.»
Соломон расхохотался и снова его густой басистый голос разнесся эхом по тронному залу. «В каком еще смысле свинья? Неужто ты Абу, оскорбляешь так честную женщину Первоурийского района столицы?»
«нет же царь, пусть у тебя и в мыслях не будет, что я способен тебе врать, участница натуральная свинья из хлева, грязное животное, лишь в пищу угодное»
«ну тут только два вопроса осталось мне выяснить, для картины полной» - молвил Соломон – «кто мерзкое животное на конкурс выставил на равнее с человеком, вот первый. Второй же – кто за него голосовал»
Абу поспешил с ответом: «всё просто, наш царь, животное выставил один из организаторов конкурса. Пьяный богатей вчера ближе к полуночи кричал что-то про благородство и высокое качество скота на его фермах и кричал что его свиньи не хуже половины порченых девиц из благородных семей Первурийского района!»
«Вот, оно что» молвил Абу. «А кто же отдал голос свой за свинью, выигрышь ей обеспечив?»
Абу не раздумывая отвечал, будучи осведомленным и в данном вопросе «То еще одна новость, что известна сегодня мне стала. Эти монахи, что пред тобою престали, не такой уж и глупый народ, хоть живут в заточеньи. Вызнав утром о том, что свинья представляет красу Первоурийцев, они сговорились о том, что голоса ей все свои отдадут. Организаторы конкурса к такому готовы не были. Видя огромную очередь монахов перед урнами для волеизъявления они уже что-то заподозрили, а через час, когда перевес был непреодолим и вовсе отменили все результаты, урны попрятав!»
Вновь хохот сотряс стены тронного зала. Взял соломон пергамент со сводом правил и развернув его в вытянутой руке начал его изучать, не сходила улыбка с лица его всё это время. «да уж» лишь молвил царь, не то довольным, не то озадаченным голосом» Прошло немного времени, но в абсолютной тишине эти минуты казались часами. В конце концов свернув пергамент, Соломон поднял руку и молвил. «Я не нашел нарушений в случившемся, своду правил, организатором составленному соответствуют деяния ваши. Конечно нечестно было так резко всё отменять. Так, что, воля моя такова: победитель будет награжден, в зале совета района, с почестями и венком, подарками и восхвалениями, всё как устав полагает!»
Лицо обрадованных монахов скривили ехидные ухмылки и не будь на их лицах капюшонов, и Абу и Соломон увидили бы их морщинистые лица, полные превосходства»
«..Но, при одном лишь условии. Раз уж вы оба являетесь представителями храма монашеского. И посчитали вы свинью самой красивой особой района. Вам доказать этот факт предстоит для меня.
Знаю, что судьбы ваши идут вдали суеты мирской жизни. Знаю, что тело женское не входит в ваш обычный досуг. Но нет сомнений, что каждый из вас имеет право на собственные общественно не опасные желания. Дабы доказать, что свинья эталон красоты, каждый из вас сегодня вечером в царском дворце, в палате гостей возляжет со свиньей и проведет с ней полночи. А за процессом наблюдать Абу будет лично. И одного и второго монаха ждёт своя очередь к животному. Доказательством ваших искренних намерений будет яркий оргазм. Ну а коли не так, хоть один из вас коли не справится с супружеским долгом к скотине, по утру вам двоим отрубят головы. Суля по количеству голосов в урне храм не опустеет».
Мол вил так Соломон и решения его не обсуждались. Не глядя на двух гостей и советника, он поднялся с трона и отправился в свои покои.