Солью своим няшам фрагмент из книги, один хуй скоро выйдет. Только никому, специально для /bo/:

Файл № 67/С был помечен как «частично восстановленный», что означало: либо его действительно кто-то пытался стереть, либо это просто такой маркетинг внутри системы — придавать любому тексту вид тайны.

— Вы же понимаете, — сказал Голгофский, не отрывая глаз от экрана, — что слово «секретный» сегодня означает ровно противоположное. Это значит, что файл уже у всех есть, просто никто не дочитал до конца.

— А вы дочитали? — спросил я.

— Я? — он усмехнулся. — Я работаю на уровне оглавления.

Он перелистнул страницу. На ней был снимок острова — тот самый, который в документах проходил как «Объект СБ». Синяя Борода, как его называли в неофициальных каналах. Геометрия береговой линии казалась странно знакомой — как будто кто-то попытался нарисовать карту психики, а потом случайно превратил её в курорт для миллиардеров.

— Видите эту форму? — спросил Голгофский. — Это не остров.

— А что?

— Интерфейс. Просто очень дорогой.

Он откинулся на спинку стула и на секунду закрыл глаза — так люди делают, когда им нужно не подумать, а наоборот, перестать думать слишком быстро.

— Всё это дело с Эпштейном… — продолжил он. — Вы же не верите, что это про деньги или про власть?

— А про что тогда?

— Про бессмертие. Только не в том смысле, в каком его продают стартапы. Тут всё проще и грязнее.

Он открыл следующий файл. Там были странные сопоставления: Жиль де Рэ, Тиберий, какие-то малоизвестные имена, даты, совпадения. Всё это выглядело как параноидальный конспект, если бы не одно «но»: слишком уж аккуратно это было собрано.

— Реинкарнация, — сказал Голгофский, — это не переселение души. Это перенос сценария.

— То есть?

— Представьте, что у вас есть файл. Не человек, а именно файл: набор привычек, желаний, страхов. И этот файл запускается снова и снова на разных «носителях». Иногда с багами, иногда с апдейтами.

— И остров?

— Остров — это место, где эти файлы редактируют вручную.

Он произнёс это так спокойно, будто говорил о настройке роутера.

Я посмотрел на фотографию ещё раз. Вдруг стало ясно, что «остров» — это не столько географическая точка, сколько привилегия. Возможность выйти из общего потока и переписать себя. Или кого-то другого.

— Но зачем тогда вся эта… грязь? — спросил я.

— Потому что, — ответил Голгофский, — самый быстрый способ изменить файл — это сломать его моральный код. После этого он становится пластичным.

Он сделал паузу, как будто проверяя, не завис ли я.

— Видите ли, — добавил он, — мораль — это антивирус. А любой антивирус можно отключить.

Файл заканчивался странной вставкой — якобы фрагментом допроса.

— Вы утверждаете, что знали, кто они такие?
— Нет. Я знал, что они делают.
— И что же?
— Они искали способ не умирать.
— Это делают все.
— Нет, — ответил голос. — Все делают вид, что ищут.

Голгофский закрыл документ.

— Самое интересное, — сказал он, — что всё это никому не нужно скрывать.

— Почему?

— Потому что правда сегодня работает как спам. Она приходит, её видят — и сразу закрывают.

Он встал, подошёл к окну. За стеклом был обычный город — такой же, как миллионы других, где люди перемещаются между своими вкладками, не подозревая, что сами давно стали файлами.

— Вы хотите узнать, существует ли этот остров на самом деле? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да.

— Тогда забудьте про географию, — ответил Голгофский. — Он начинается в тот момент, когда человек впервые соглашается заменить себя на версию, которая удобнее системе.

— И заканчивается?

Он повернулся и впервые за всё время посмотрел прямо на меня.

— Он не заканчивается, — сказал он. — Из него просто перестают возвращаться.

После этого он добавил почти шёпотом:

— Хотя официально, конечно, все возвращаются. В улучшенном качестве.

Файл № 67/С на этом обрывался. Но ощущение было такое, будто текст не закончился — просто дальше начиналась та часть, которую читают уже не глазами.

Дочитал. Что могу сказать? Ни слова о баночной вселенной. Глоток свежего воздуха. Мне зашло Как и любой роман нашего верного слуги, кроме KGBT+

Возвращение Синей Бороды. По началу немного со скрипом идёт, но постепенно раскрываются все пелевинские темы. Но они как бы равномерно размазаны по всему содержанию этой арки.

Пирамида Ааврама - оч остроумно, необычно, мне зашло. Кажется, ПВО будет дальше двигаться в древнеегипетском стиле.
Но в конце было много нипанятных слов и сложный слог. Но посыл ясен. 8 ослиц из 10

Песня о пингвине - эпик вин. Дисяточка. сокол как мне кажется это Соловьёв, а пингвин наш неповторимый Пелевин.

На самом деле в книги было много... Намекающих высказываний о мнении автора про страну N. Согласен отчасти с постом с рутрекера о том, что возможно Витю ждут трудные времена с публикацией осенью, поэтому роман и был опубликован весной. Мож законы какие-то новые и т.п...

Ещё больше убедился, что ПВО таки частый посетитель /re/, /zog/ и возможно /mg/. Ниже перечислю темы, которые встретил в романе:

Deep State (https://2ch.su/zog/res/962218.html)
Старгейт (https://2ch.org/zog/arch/2017-07-14/res/182692.html)

Гаввах (https://2ch.su/zog/res/974791.html https://2ch.su/zog/res/947423.html)

loosh (Кроули)
Роза Мира (https://2ch.org/zog/arch/2025-02-12/res/669853.html https://2ch.org/zog/arch/2021-04-17/res/445060.html)

Гурджиев

Англичанка гадит (https://2ch.org/zog/arch/2021-02-09/res/383712.html)

Параллельные вселенные (https://2ch.su/zog/res/648775.html)

Удача-треды (идея о том, что матрица даёт ништяки тем, кто с наибольшим КПД заставляют людей выделять гаввах) https://2ch.su/zog/res/962717.html

Единое мировое правительство, псиопы etc конспирологичное

недвойственность (https://2ch.su/re/res/983434.html#983434)
гностицизм (https://2ch.su/re/res/1162979.html)

https://2ch.org/zog/arch/2024-07-26/res/738081.html в догонку

Текст нейросевой, но (по-хорошему) надо проверить частоту подобных оборотов и в книгах прошлых лет. В любом случае, новый шедевр Виктора Олеговича не шоколад, а норма:

Она не столько скелет, на котором гармонично нарастает плоть художественного высказывания, сколько вешалка

Это не традиционный роман, а пастиш, салат

Дело не в косности Голгофского – он открыт новому, просто не может долго сидеть, скрестив ноги
Иэто были не просто мысли, это были фундаментальные константы другой реальности

Дхаммаруван не бубнил монотонно, как современные монахи. Как мы уже сказали, он скорее пел.

вконце концов Жиля прижали не за многочисленные детоубийства, а за то, что он нарушил феодальную иерархию, ворвавшись с вооруженными людьми в церковь

Это не чьи-то извращенные фантазии – таковы реальные протоколы.

Дело не в том, чего Голгофский не помнит. Дело в том, что он помнит.

история по сути бессубъектна, и важен в ней лишь некий неуловимый флюид, настой духа, а не кувыркающиеся в нем спикеры и акторы

не просто огурцы, а последний законсервированный взвод ваффен-СС, ждущий заветного часа.

Французский маршал XVвека не был вороватым генералом наших дней– он был серьезным военным феодалом

Речь, к счастью, не о детях, а об англичанах.

Фейк-симулякр не обязательно должен быть смешным и нелепым. Он может быть отчасти правдоподобным внешне – но должен легко разоблачаться как ложь и подтасовка…

Миф об адренохроме– это фейк-симулякр, созданный не для того, чтобы в него верили, а для того, чтобы люди смеялись и пожимали плечами.

Это не физическая субстанция, а психическая эманация.

сцепление с ними он входит не тогда, когда бормочет мантру на паленом сатсанге, а когда получает от жены сковородкой по хрюслу

Национальные и международные бюрократии – вовсе не никчемные паразиты, а, наоборот, важнейшее звено космической пищевой цепи.

для Будды это не человеческий конструктор, как для поздних комментаторов, а просто пять вязанок дров, на которых пылает страдание

нет никакой перерождающейся «души» – это больше напоминает игру волн

При перерождении не происходит путешествия души. Скорее это похоже на обучение большой языковой модели

Шекспир не говорит, что мы состоим из материи снов, как понимают это место обычно– он намекает, что мы есть то, на чем сны сотворяются (как на ткацком станке или наковальне).

«морфические поля» – это не физические объекты и не энергия, а информационные узоры, своего рода привычки природы.

Дело не в содержании вашей памяти, – перебивает Роберт. – Дело в том, кто вы.

Гений производит вовсе не «информацию». Он не создает сообщения, уменьшающие неопределенность наших представлений. Гений создает новое пространство представлений.

Они не опираются на шаблоны, а, наоборот, ломают их непредсказуемым образом.

Дело не в том, что снайпер – транс. Дело в том, что он убийца.

Говорю сразу, я не из спецслужб, хотя контакты, как вы догадываетесь, мы поддерживаем. Яученый-физик

Это не значит, что мы познали истину. Мы просто научились еще одному колдовству.

сознание не режет блок развертки в нескольких избранных местах, а неразрывно с ним слито в каждой точке

Слово «Point» означает здесь не точку, а магический импульс или ключ.

Британская «надстройка», – продолжает он, – это не пирамида, а горизонтальная сеть, где власть распределена, но при этом удивительно устойчива.

Спецслужбы здесь – не государство в государстве, как в некоторых других местах, а часть того же гобелена.

MI–13 не отдает приказы, [...] Там решают, кто из молодых талантов вдруг получит стипендию Rhodes, место в Balliol или приглашение на закрытый ужин вChatham House.

Это не заговор – это консенсус, который сам собой возникает на горизонтальном британском газоне…

Он не похож на аристократа – скорее, на какого-то итальянского ювелира

Это не футбол, не крикет, а слово в своем старом значении.

Демон «Баррон», которого упоминают в протоколах процесса Жиля де Рэ– это вовсе не сын Трампа, как намекали некоторые либеральные критики, а всего лишь один из клерков Эпштейна

Мультивселенная не злится и не мстит. Она наводит порядок, как ленивый библиотекарь, переставляющий книги на полке.

Жиль де Рэ не был кровавым монстром. Тиберий тоже. Монстрами– пусть не всегда осознанными– были британские туристы и туристки из высшего сословия

Оно заключалось не в том, что они подглядывали за прошлым. Оно заключалось в том, что адское «прошлое» было создано ими самими.

Они вовсе не переживали заново убийства Синей Бороды и мерзости Тиберия, а совершали их сами впервые в истории.

Реально наблюдаемая эволюция общественных представлений и нравов, – пишет Голгофский, – это не восхождение от низшего к высшему, а калейдоскоп, единственной константой которого является морально-эстетическая деградация

когда Будда говорит, что ты – это пять агрегатов, он вовсе не рефлексирует над природой или способом твоего бытия. Он объясняет, почему тебя нет…

буддизм – это не философия или аскеза, не отказ от благовонных радостей жизни ради невозможной духовной цели и так далее, а просто набор сантехнических ключей, позволяющих после некоторой возни перекрыть говно

мы работаем не с внешним сигналом. Мы с самого начала работаем исключительно с собственным восприятием.

Главной целью во время практики становится не экранная история, а отслеживание моментов, когда мы все-таки проваливаемся в нее

Жизнь отличается от телевизора тем, объясняет Голгофский, что мы не можем управлять возникающей перед нами картинкой, нажимая кнопки пульта. Мы можем только перестраивать собственное восприятие.

Реальность вовсе не там, куда мы смотрим [...] Реальность там, откуда мы глядим.

Там, куда мы смотрим, мы все рано или поздно поубиваем друг друга или просто сдохнем. Там, откуда мы глядим, никто и никогда не рождался и не умирал.

Мы не можем причинить страдание другому. Мы можем причинить его только себе.

Голгофский не антисемит – он англофоб

но я не из этих антисемитов, клянусь печенью Гора. Яиз людей Кемет, сыновей Черной Земли.

Я не говорил, что мы уходим в никуда,– сказал он.– Я сказал, что мы никуда не уходим.

Это не такие ступени, как в ступенчатой пирамиде.

Это не боги,– сказал Нефер.– Это статуя жены.

Это не рыба. Это глаз Гора.

Их разбил я, – ответил Нефер. – Но вовсе не из злобы, как ты лживо измышляешь, а по святой необходимости.

Это не столько конечная цель, сколько непрерывный процесс роста.

Подлинность нашего «я» – не есть что-то фиксированное, – ответил он. – Подлинность в самом процессе нашего становления.

Подлинность – вовсе не тождество полудня с полночью, а способность действовать в согласии со своей самостью и ночью, и днем…

Не мы решаем, где грянет буря, одно мы можем – не делать злого. Мы не изменим устройство мира, но есть дорога к освобожденью.

Приют мой – скалы, а не курятник, где с петухами лоток ты делишь