Жил-был парень, звали Слава,
Неказистый, молодой,
И была у Славки мама,
С волосатою мандой.
Та манда бритьё имела,
Когда Славка лез на свет,
С той поры уж пролетело,
Много зим и много лет.
Славка, тоже, как мужчина,
В этом плане был не слаб,
Между ног имел дубину,
Заглядение для баб.
Он дрочил елдак не редко,
И, конечно же, спускал,
В мыслях, часто ёб соседку,
Часто в мыслях маму драл.
А мамаша сдоба, пышка,
Как клубника в молоке,
И мечтал её парнишка,
Покатать на стояке.
Он следил за мамкой тайно,
Чуял, сучка без трусов,
Дома ходит не случайно.
Здесь уже без лишних слов.
Часто мать отца ругала,
Славка слышал эту брань,
— Я хочу, — она кричала,
— Ты же, вечно пьяный, дрянь.
— Променял меня на зелье,
Говорила строго мать,
— Да, конечно, там веселье,
— Это не жену ебать.
— У тебя алкаш, зараза,
— Толком даже не встаёт.
Славка понял эту фразу,
«Батя мамку не ебёт».
Мысль к нему пришла упрямо,
По-другому не решить,
Волосню меж ног у мамы,
Должен он разворошить.
Нужно сделать это дело,
И однажды, под халат,
Он залез к мамаше смело,
И нашёл там ценный клад.
Без трусов была маманя,
Впрочем, это, как всегда,
И попала в руки парня,
Волосатая пизда.
Руки Славки задрожали,
Сунул пальцы в волосню,
И мурашки побежали,
По стоячему хую.
В волосне не сразу сыщешь,
Всё, что нужно, ё-моё,
Волосатая пиздища,
— Неужели всё моё?
И момент, ну прямо, кстати,
Лучше, только лишь мечтать,
Спит отец бухой в кровати,
И пороться хочет мать.
Славка маму долго тискал,
Пока пьяный спал отец,
И она своею киской,
Приняла его конец.
Засадил он до отказа,
Так, что мама не горюй,
Застонала баба сразу,
Ощутив в пиздище хуй.
Драл он мать в различных позах,
Раком, лёжа, на боку,
Мать витала в сладких грёзах,
Вся пизда была в соку.
Он долбил её елдою,
Ночью было не до сна,
Волосатою мандою,
Наслаждался он сполна.
До утра, в одной постели,
Не сомкнули они глаз,
Мама пышка, баба в теле,
Трахать маму, высший класс!