Целый ряд конкретных мер, намеченных Иосифом Виссарионовичем, качественно отличаются от мер по развитию социализма. Например, Сталин считает, что в условиях строительства социализма отдельные механизмы рыночной экономики весьма полезны. Но при этом он ставит задачу постепенного изживания этих механизмов. В частности, Сталин говорит о необходимости создания системы продуктообмена между государственной промышленностью и колхозами, которая позволила бы ликвидировать в этой сфере товарное обращение. Да, конечно, Сталин при этом замечает, что «такая система потребует громадного увеличения продукции, отпускаемой городом деревне, поэтому её придётся вводить без особой торопливости». Но разве он считает, что начало решения этой задачи – дело «дальней стратегической перспективы»? Напротив, он прямо указывает, что решение этой, действительно, стратегической задачи начинать следует немедленно: «…вводить её нужно неуклонно, без колебаний, шаг за шагом сокращая сферу действия товарного обращения и расширяя сферу действия продуктообмена». И эти шаг за шагом – продвижение уже на пути строительства коммунистического общества.

Когда в Советском Союзе начинали строить социализм, Сталин ради повышения производительности труда распорядился задействовать материальное стимулирование. Теперь же, когда речь шла о переходе к строительству коммунизма, он предложил принципиально иной путь решения задачи повышения материальной обеспеченности народа. Не только и не столько за счёт повышения денежной зарплаты, но «особенно, путём дальнейшего систематического снижения цен на продукты массового потребления».

Это решение, несомненно, тоже было шагом по переходу от строительства социализма к строительству коммунизма. Ведь это было шагом к освобождению равного права от буржуазных рамок, о которых Маркс писал в «Критике Готской программы» и относил их к недостаткам, «неизбежным в первой фазе коммунистического общества, в том его виде, как оно выходит после долгих мук родов из капиталистического общества»

В «Экономических проблемах социализма в СССР» можно найти и другие подтверждения того, что Сталин рассматривал начало перехода от строительства социализма к строительству коммунистического общества как задачу ближайшего этапа развития страны.

Таким образом, выдвинутая Хрущёвым задача перехода к строительству коммунизма была не прожектёрством, а требованием времени.

>>03969 (OP)
Почему так?

Потери в ходе войны составили почти 45.000 танков Т-34 при производстве 50.000 Т-34 всех модификаций в 1939-1945 годах! Общие потери советских бронетанковых войск в 1941-1945 годах составили 96.600 единиц бронетехники. Это не опечатка. Почти сто тысяч.

Для сравнения, Германия потеряла на Востоке в 1941-1944 годах 15.673 танков, а учитывая остальные единицы бронетехники (StuG и т. д.) - 23.802.

Американское исследование войны в Корее (анализировались Т-34/85, которые были просторнее, чем Т-34/76) пришло к выводу, что из-за ограниченного внутреннего пространства пробитие брони танка, как правило, вело к разрушению танка и потере экипажа с 75 % шансом. Для "Шермана" этот показатель составил всего 18% .

По данным советского доклада, в период с лета 1943 года по март 1945 года, вероятность пробития брони Т-34 немецкими танками или противотанковыми орудиями составляла 88-97%, таким образом, любой снаряд, который сумел поразить танк, практически наверняка пробивал броню.

Все это приводило к тому, что в среднем каждый танк совершал всего 5 атак, прежде чем сгореть от вражеских бронебойных снарядов, и очень часто из тесного танка не успевал эвакуироваться весь экипаж.

Ил-2 — советский штурмовик времён Второй мировой войны, созданный в ОКБ-240 под руководством авиаконструктора Сергея Ильюшина. Самый массовый боевой самолёт в истории авиации, было выпущено более 36090 штук.

По информации журнала «Авиация и космонавтика», на 10 мая 1945 года в составе воздушных армий советских фронтов официально насчитывалось 3435 исправных и неисправных самолётов Ил-2 разных модификаций (включая учебные и разведчики-корректировщики), и 197 штурмовиков Ил-2 в авиаполках советского ВМФ[54]. Ещё примерно 1200 штурмовиков Ил-2 (по другим данным, около 2000 штурмовиков Ил-2) числились в авиачастях внутренних военных округов, запасных авиаполках, авиаполках на переформировании, в прочих организациях и ведомствах, а также переданные союзникам.

Так, в период с 22 июня 1941-го по 1 июля 1942-го один самолет-истребитель безвозвратно терялся по боевым причинам в среднем после 28 боевых вылетов, бомбардировщик – после 14, а штурмовик – после 13.

Если же отвлечься от средних цифр и посмотреть на безвозвратные боевые потери конкретных частей и соединений штурмовой авиации в конкретных операциях, то картина зачастую окажется гораздо худшей! Так, в июле – сентябре 1941 г. один Ил-2 терялся в среднем не после 13, а после 8-9 боевых вылетов, были и полки, где «горбатые» успевали слетать на боевые задания всего по 3-4 раза...

Понять, что это очень высокий уровень потерь, можно при сравнении с уровнем боевых потерь основных немецких «самолетов поля боя» – пикирующих бомбардировщиков Ju87.

Трагично сопоставление: если в штурмовых авиачастях 2-й воздушной армии в первую неделю Курской битвы один Ил-2 терялся после 16—17 боевых вылетов, то в сражавшихся на том же участке фронта 2-й и 77-й пикировочных эскадрах люфтваффе – только в 153! Разрыв в несколько раз сохранялся тут в середине 1944-го: если в штурмовых авиачастях 3-й воздушной армии во время Белорусской стратегической операции на один безвозвратно потерянный по боевым причинам самолет приходилось 36 боевых вылетов, то во 2-й штурмовой эскадре люфтваффе во время немецко-румынского наступления под Яссами 30 мая – 8 июня 1944 г. – как минимум 160... И это при том, что интенсивность использования самолетов Ju87 была, как мы видели, не меньше, а больше, чем у Ил-2!