Шел ничем не примечательный пасмурный ноябрьский четверг. Затянутое тусклыми тучами небо, кучки куцей слякоти, лишь очень отдаленно напоминавшей первый снег, и опавшие деревья с полусгнившими стволами тоскливо напоминали славному городу Смоленску его же многовековую и многострадальную историю. Некоторым старожилам в такие дни навязчиво приходили болезненные воспоминания, за некоторые из которых могла светить административная ответственность. Впрочем, дней, таких, как этот, в Смоленске было гораздо больше, чем предостаточно, чтобы утруждать себя описанием лишь одного из них, но именно в этот последний четверг ноября произошли события следующего рассказа.

События, имевшие место быть, начали разворачиваться в считающейся одной из самых привилегированных в городе гимназии, в которой когда-то учился путешественник, по некоторым байкам считавшийся внебрачным сыном царя Александра II и биологическим отцом товарища Сталина, и человек, который тогда даже не догадывался, что в будущем будет кандидатом в президенты России. Во время перемены к 10Б классу подошла классная руководительница Елена Витальевна и сделала предложение, которое половина класса даже не услышала. Оно заключалось в проведении урока у третьеклашек, после которого считывался заманчивый намёк об освобождении от дополнительных уроков обществознания, посвященных пробникам ЕГЭ. Так как темой запланированного "урока" были права ребенка, Елена Витальевна искала именно девочек, поэтому возможностью прийти домой пораньше ради ещё одной игры в "Доту 2" юноши были обделены. Чуть более предусмотрительные гимназистки сообразили, что времени сэкономить не удастся, ведь параллелей третьих классов много, а внеклассные занятия могут отменить. С другой стороны, была возможность пропустить неприятную контрольную по алгебре. Так или иначе, участвовать в акции "Дети детям о правде" отправились трое, в числе которых была и Она.

Это было школьное мероприятие, ничем не отличавшееся от множества других подобных. Зазубренные, как таблица умножения, фразы, фотографии для отчета каждые две минуты, отсутствие даже напускного интереса со стороны младших гимназистов и ученики в роли учителей, когда последние, в свою очередь, не теряли своей роли полностью и то и дело шепотом что-то подсказывали, даже когда это не очень нужно. Так или иначе, если бы не то, что было после этого, этот урок не отложился бы в памяти у неё вообще. Разве что в одной из параллелей третьих классов "желтого человечка" назвали не привычным смоленскому уху именем навроде Коли или Феди, а выкрикнутым с детской бестактностью странным именем "Кришстофер", которое Она услышала второй, если вовсе не первый раз в своей жизни, но все равно вызвало некое чувство, известное под словом "дежавю", тоже скорее всего незнакомом ей. Отдельного внимания заслуживает ещё одна на первый взгляд незначительная и нелепая деталь. На дополнительных уроках обществознания в этот день рассматривали не отличия нуклеарной семьи от многопоколенной, как Она предполагала, а различия длящегося и продолжаемого правонарушения, вопроса, уже ставшего в некотором роде роковым для её семьи и всплывшего по совершенной случайности из-за рассказа преподавательницы из жизни её "хорошей знакомой".

По окончании всех трех открытых уроков Она с двумя одноклассницами побрела по направлению к раздевалке. Ей ещё предстояло проделать то, что скорее присуще гимназистам противоположного пола - как можно незаметнее проскочить мимо вахтерши, чтобы не нарваться на замечания по поводу отсутствия сменной обуви, иногда сопровождавшимися нелестными комментариями в адрес её семьи... и Его. Эти замечания были неприятны не столько сами по себе, сколько напоминали про то, что у нее попросту не было второй пары обуви, причем из-за того, что её папа называет "вкладом в образование детей" и семейный бюджет уходил на оплату Его учёбы. Более того, то, что было у неё на ногах сейчас... тоже изначально были Его. При поступлении в 10 класс Она пообещала сама накопить из карманных денег себе на нормальные женские туфли, хоть и на ее широкую стопу экономную модель в Смоленске найти трудновато. Конечно, пройти мимо вахтерши после занятий ощутимо легче, чем до них, ситуацию осложняло то, что Она сегодня уходит отдельно, а не с основным потоком. Зайдя в раздевалку только для виду, Она лишь почти про себя пробормотала:
-А вот я точно поступлю на бюджет и смогу себе позволить человеческую обувь. И да, в Москву, обязательно в Москву!
Опасения по поводу вахтерши оказались напрасными - та даже не обратила на выходящих внимание, пытаясь вспомнить загаданное в кроссворде слово "гирлянда".

Две одноклассницы, которых можно назвать её подругами лишь с некоторой натяжкой, уговорили "отметить" "успешное ответственное мероприятие" в Макдональдсе на Крупской, находящемся в другой стороне от её дома. Она согласилась немного нехотя, словно предчувствуя, что дома произойдет что-то неладное. К тому же в её сумке уже лежали те самые чебупели от Горячей Штучки, и посещение заведения откладывало заветные туфли ещё на пару дней. Визит в Макдональдс оказался столь же повседневным и малопримечательным, как и прошедшие отчётные уроки. Она, в отличие от одноклассниц, оглядывалась на цены в меню, и украдкой, осторожно оглядываясь, то и дело доставала бутылку с мутным, вероятно немного забродившим "яблочным компотом". Уже перед уходом, уронив салфетку, которую все равно собиралась забрать с собой, Она вновь увидела свои кроссовки, и затем, проходя мимо кассы, её внезапно посетили мысли о подработке и столь же внезапно будто бы по заказу вытесненные папиными байками про "династию" и "балконы". Попрощавшись с одноклассницами, Она побрела домой по унылым ноябрьским улицам родного Смоленска.

Дома же все было как всегда. Родителей все ещё не было дома, а Он, как всегда, высиживал за ноутбуком. Проходя мимо, она монотонно бросила:
-Всё свою Тётю Пидор смотришь, Избранный Президент?
Она оказалась права лишь отчасти - пресловутую "Тётю Пидора" он скорее слушал, чем смотрел, совмещая это с отыгрышем Войны Роз в видеоигре "Europa Universalis IV". Эта Война Роз была не первой и даже не второй, он наизусть знал порядок принимаемых идей и географию колониальной Новой Англии, может, конечно, и не настолько отчетливо, как географию Пустошей Мохаве. До этого Он отправил своей преподавательнице Яне Дмитриевне черновик той самой курсовой на тему наказаний за те самые мысли, приходившие осенью тем немногим старожилам Смоленска, поэтому распоряжаться законным свободным временем Он мог спокойно, не беспокоясь о посещении пар по крайней мере ближайшую неделю. Поначалу Он даже не расслышал, что Она такого сказала, но только несколько минут спустя Он слово в слово про себя повторил её реплику и задумался настолько, что даже сохранился и вышел из игры в момент решающей осады Йорка и остановил вещание тёти Пидор. Он пошёл на кухню и доел несколько небрежно оставленных на столе остывающих чебупелей с майонезом из ведёрка и почти час простреливал окно взглядом за две тысячи ярдов.