До Нового года оставалось десять минут, а генеральский анонимный бар «Стойло~13» выглядел так, будто в Понивилле случился апокалипсис. Стены были испещрены непристойными каракулями, у входа валялся опрокинутый баннер «Friendship is Magic!», на котором кто‑то пририсовал косоглазой Дерпи козлиную бородку и выколол глаза окурками.Повсюду — битая посуда, перевёрнутые стулья, размазанный розовый крем и банановая кожура. Огромные генеральские часы висели вверх ногами. Вдобавок кто‑то украл всю выпивку из холодильника.
В центре этого хаоса, бренча самодельными доспехами стражника Кантерлота, метался дрищеватый пони Минога. Его огромные очки постоянно сползали, а приклеенный к шлему рог позорно покосился.

— А‑ах ты, п‑пегас бескрылый! Ч‑чтоб тебя кьютимаркой наизнанку в‑вывернули! — визжал он, потрясая испорченным портретом своей вайфу, Дерпи. — Горбуша, Кекс, Родя! Ну вы и олени! Через пять минут тут будет вся наша каллфа!

У барной стойки бородатый Родион в костюме белочки методично протирал стаканы. На его мощном волосатом запястье красовался браслет с Иззи Мунбоу, который странно контрастировал с грубым, местами облезлым мехом костюма белочки. Костюм явно был ему мал: швы на широких плечах угрожающе трещали при каждом движении, а молния на груди застряла, зажевав клок огромной всклокоченной бороды, в которой застряли опилки и конский волос.В реальной жизни Родя работал конюхом, и плотный запах навоза, смешанный с едким перегаром, исходил от него тяжёлой волной, что только добавляло ему дикой брутальности в глазах специфических фанаток. Короткие штанины костюма обнажали синюшные татуировки на лодыжках, уходящие в тяжёлые, измазанные в грязи рабочие ботинки. Родя нервно теребил облезлый плюшевый хвост, то и дело дёргая его на себя, словно проверяя, на месте ли он. Его взгляд, мутный и тяжёлый, из‑под засаленного рыжего капюшона пугал окружающих. Этот наряд казался не просто нелепой маскировкой, а гротескным диагнозом: глядя на массивного бородача, все понимали, что «белочка» не просто пришла к нему — она окончательно обжилась в его сознании.Рядом Горбуша, чей костюм Пинки Пай был измазан в саже, присел на корточки и быстро сметал в ведро какой‑то белый порошок. Горбуша обладал аномально большой головой, а когда он оскаливался, зловеще поблескивал полный рот золотых зубов.На самой стойке, среди липких пятен, развалился рыжий кот Стралот. Он был настолько толстым и ленивым, что напоминал перекормленного Гарфилда.
Кекс просто сидел рядом, тупо глядя в ленту телефона. Его недавно бросила девушка, с которой они вместе косплеили Дискорда и Флаттершай, и он вернулся на двач.

— О,петух закукарекал, — усмехнулся Родион.
— Родя, это ты всё выпил! Ты думаешь, это сделает тебя крутым, как Большой Маки? — взвизгнул Минога.
— Я не пью. Это часть имиджа, — спокойно ответил Родион. — А на работе — ни капли.
— В‑выпивка — не элементы г‑гармонии, а яд! — назидательно пропищал Минога, внезапно начав заикаться от волнения. — Это о‑отрава, п‑подтачивающая тело и в‑ваш с‑скудный рассудок!
В этот момент из кармана жестяных доспехов Миноги с глухим стуком выпала полупустая бутылка водки. Все замерли. Горбуша медленно поднял свою тяжёлую голову, и его золотые зубы хищно блеснули в полумраке.
— Достал ты со своим нытьём, святоша! — прорычал Горбуша и со всей дури пнул ведро, в которое только что сметал порошок.
Ведро перевернулось, и облако едкой белой пыли взметнулось вверх, накрыв Миногу с головой. Тот замер, а через секунду содрогнулся в серии оглушительных чихов. Очки съехали, глаза мгновенно налились кровью, став пугающе красными. Минога задышал часто и хрипло, лицо исказилось: он начал бешено вращать головой и внезапно вцепился зубами в собственный пластиковый рог, пытаясь его отгрызть.
Кот Стралот лишь недовольно приоткрыл один глаз и, увидев это безумие, посильнее вжал голову в жирные складки на шее.
— А, э‑это?.. Э‑это к‑коктейль «Лунное молочко»! — прохрипел Минога, дико глядя на друзей красными глазами. — Р‑рецепт! Д‑для связок!
Кекс тяжело вздохнул:
— Какая разница, кто выпил… Даже Флаттершай бы нас не простила. Дружба — это миф, магия исчезла. Даже Дерпи на портрете сейчас лучше, чем мне — ей хотя бы пририсовали компанию, а я один.
— Ты мне ещё указывать будешь, святоша?! — Родя не выдержал, перемахнул через стойку и с размаху ударил копытом‑перчаткой Миногу прямо по запотевшим очкам.
В этот самый момент огромные генеральские часы, висевшие вверх ногами, внезапно ожили. Вместо кукушки из дверцы выскочил маленький взъерошенный совёнок‑сипуха. Он бешено завертелся, хлопая крыльями, и заухал двенадцать раз.Дверь клуба с грохотом распахнулась. Из кухни вышла повариха Тия — дородная дама в забрызганном фартуке и с селёдкой в руках. Она оглядела погром, поправила колпак и ехидно произнесла:
. А у нас гости!