В вонючей переполненной камере на шконке сидел лысый здоровый зэк по погонялу Боров. Когда в хату закинули нового — тощего, бледного паренька с длинными волосами, он сразу понял: сегодня будет праздник.
— Ооооххх… — занюхнул Боров тяжёлый камерный воздух и оскалился. — Я знал, что твоё заселение будет благословлением, сучонок.
Парнишка, которого уже успели окрестить Трясунчиком, вжался в угол. Худой, дрожащий, в мятой майке и шортах. Он сразу почувствовал, как на него смотрит этот кабан.
— Б-Боров… пожалуйста… — тихо заскулил он. — Только не сейчас... тут же все услышат... — тихо скулит Трясунчик, трясясь всем телом. — Я... я сделаю тебе рукой... или ртом... только не в попу, ладно? Пожалуйста, Боров, ты же меня разорвёшь...
— О да на сегодня ты моя сучка не так ли? По какой статье присел? — спрашивает Боров чтобы понять с чего начать еблю, — если ты знатный петушок то можно сразу пробивать очко.
— Я не петушок, Боров, клянусь... меня сюда только месяц как перевели. До этого в хате нормальным пацаном был... — нервно сглотнул Трясунчик, видя, как Боров тяжело дышит и смотрит на него как на добычу. Его тонкие бёдра мелко трясутся.
— Пожалуйста... не сразу в очко... я ещё не растянутый... там же сухо и тесно, ты меня порвёшь нахуй... — Хочешь — я тебе сначала отсосу... хорошо отсосу, языком поработаю... только не пробуравливай сразу, ладно? Я... я буду стараться...
— Хм заманчиво звучит но както не убедительно лучше тебе хорошо постараться чтобы остаться девственницей с цельной дыркой..
Сопротивляться было бесполезно. Боров схватил его за волосы и без церемоний затолкал свой толстый 15-сантиметровый хуй прямо ему в глотку. Трясунчик захлебнулся, глаза вылезли из орбит, слюни потекли ручьём. Он давился, хрипел, но старался работать, умоляя взглядом.

— Ммфх!.. Глррр!..

Борову быстро наскучило. Он грубо развернул дрожащего фембоя раком, плюнул на тугую розовую дырку и начал медленно, но мощно вдавливать свой огромный хуй.
— Ааааааййй бляяяядь!!! — заорал Трясунчик. Его узкое очко сильно растянулось вокруг толстого члена. Каждый толчок сопровождался громким шлепаньем тяжёлых яиц по гладкой попке. Парень скулил, хныкал и дрожал, полностью сдаваясь.
— Почему ты такой питух, ебаный? — рычал Боров, долбя его всё жёстче. — Даже не пытался сопротивляться, сразу подставил дырку… теперь тебя ебут в трухлявое очко а ты только скулишь блядь — яйца громко шлёпают о худощавую задницу фембоя.
В конце Боров сделал мощный глубокий толчок и начал кончать.
— Ох блядь питух блядь нахуй блять ааааа!!! принимай сперму блядь!!!!!
Горячие густые струи спермы мощно били прямо в кишечник Трясунчика. Тот только стонал и дрожал, чувствуя, как его заполняют изнутри. Когда Боров наконец вытащил хуй, из разъёбанной красной дырочки сразу начала вытекать густая белая сперма.

— Теперь я точно питушара... вся дырка в твоей конче... — Лёжа на шконке обессиленный и сломленный, тихо бормотал Трисунчик.

Боров довольно оскалился и заявил:
— Значит слушай меня сюда, питух. Теперь вся твоя столовская жратва — моя. Даже ебаные крекеры в виде рыбок и кукуруза. Будешь приносить мне всё. Иначе я тебя посажу на хуй и буду носить как украшение перед всей хатой. Усёк, чмо?
— Д-да… усёк… — покорно ответил Трясунчик, чувствуя, как из очка вытекает сперма.