>>4979

>Акутагава и Дадзай читали Копроевского точно так же, как они читали Ницше, Бодлера, Стриндберга и весь европейский модернизм.

...которые тоже читали Достоевского и вдохновлялись им.

>Они взяли концепт западного индивидуализма и трагически скрестили его с вековой, чисто азиатской буддийской рефлексией

И получается, что русские классики как бы и не при делах. Доооо доооо конечно.

Кстати, если бы Анно хоть немного был буддистом, то не снял бы такой высер. Вот мнение настоящего буддиста, моего покойного хоуми Такуана Сохо.

Словосочетание «в наше время» используют в каждую эпоху. Конечно, тридцать лет назад – это далекое прошлое по сравнению с тем, что происходит сейчас, но тридцать лет назад люди также говорили «в наше время». Тот, кто не любит происходящего в современном ему мире, не полюбит и то, что было за тридцать лет до этого. Тридцать лет назад также было время, которое называли «далекое прошлое». Тот, кто не любит настоящего, а преклоняется перед прошлым, не постиг смысла жизни. Хорошее и плохое время может быть и в прошлом, и в настоящем. О мире, который был тридцать лет назад, я могу сказать лишь то, что обычаи тогда немного отличались от нынешних.

Настоящий знаток буддизма не стал бы оправдываться временем. Очевидно, что неправильный взгляд на вещи был во все времена. Знаток бы подумал: "Я хочу получить кольцо любой ценой. Это желание доставляет мне страдания. От него нужно избавиться путём духовной дисциплины. Нет смысла так суетиться из-за желания, которое делает тебя рабом и сразу после удовлетворения которого появится ещё несколько новых желаний". Всего этого в фильме Анно нет даже в качестве вывода, у него героиня лежит на кроватке и грустит, а потом идёт с подружками по воде под дебильную песню о любви.

>Как же у латентного вертухая полыхает от слова поколение. Ты панически боишься признать, что экономические и технологические сдвиги формируют новые типы сознания, потому что твой собственный ментальный потолок это считать, что мир не меняется со времён Пётра Первого.

Потому что про поколения обычно высерают теории, близкие к соционике и гороскопам.

>Ты умудрился перепутать констатацию исторического факта с тоской по духовности.

А почему здоровый человек должен понимать душевнобольного? То, что капитализм мгновенно утилизировал великую японскую культуру, превратив её в карикатурный фрик-шоу-рынок - это и близко не констатация факта.

Врата рая(1980)
Великолепное кинополотно, мне очень понравилось. Настоящее искусство.

Чимино снял блестящий фильм, который работает на нескольких уровнях, неудивительно, что по выходе он провалился. (Прокат, куча номинаций на Золотую малину. Потом его судьбу повторит Шоугерлз(П. Верхувена)).
Вообще, Голливуд очень интересный в плане подавления ярких личностей. Голливуд готов терпеть мягкую критику справа или слева, Голливуд готов видеть влагалище на большом экране, но, если режиссер начинает показывать механизмы и структуру бытия, его уничтожат, сначала глашатаи потом толпа. Копполе никогда не простят Крестного отца 3, Кубрику Сияние и Широко закрытых глаз, Верхувену Шоугерлз и Звездный десант, Лукасу Скрытой угрозы.

По Хайдеггеру, каждый приличный текст, отвечает на некий надтекстуальный вопрос. В данном случае, вопрос таков: «Кто убил Джона Кеннеди?»
Это не мешает остальным уровням работать, как отдельно, так и в ансамбле.
Анатомия фашизма, как главный посыл:
Капитал приходит к человеку с разными лицами (как наемник с ружьем, как паренек в коричневой рубашке, как анонимный двачер), но всегда с одной целью, забрать. Забрать, в интересах акторов капитала. Иммигранты из Европы продают свой труд и пытаются выжить в новом мире. Мулька фильма, что тут все белые, нет ненавистных негров или латиносов, етк.. Нет этого противопоставления, от которого двачер приходит в яростный восторг и начинает себя ассоциировать с хозяевами жизни, они белые и я белый, буду защищать в интернете капиталы Мордашова и Потанина, работать и стану богатым хозяином (не станешь). Когда иммигранты становятся коллективом, ядром для чего-то нового, приходит капитал, которому это просто не нужно, акторы капитала когда-то забрали землю у индейцев, сейчас они видят помеху в иммигрантах, которые могут забрать её у них. Показательная сцена, где семья покупает землю, а отца семейства убивают. Жена собирается продолжат дело мужа. Хозяева жизни формируют список таких же семей, которых нужно ликвидировать. Фильм хорошо перекликается с Однажды на Диком Западе, где персонаж Фонды и есть такой агент капитала с руками в крови, капитал в форме поезда мчит в сердце Америки, а персонаж Фонды расчищает путь. Но если Леоне решает вопрос красиво, но духе старого мира, одинокий герой убивает персонажа Фонды, но ничего не останавливает. У Чимино нет никаких героев, центральный персонаж (Крис Кристофферсон), тот самый выпускник Гарварда, в середине фильма кажется просто алармистом, а в последней трети, человеком, который выбрал сторону и идёт до конца, с теми, в кого он верит. Новая коммуна даёт последний бой, но не становится субъектом истории. Триумф внутреннего государства. Для медианного американца фашизм плохо, потому что евреев сжигали, в остальном претензий мало. Вся убийственная мощь культурной пропаганды 20 века сделала свое дело. Когда внутренняя Америка создает список на ликвидацию, а потом придумывает обоснование, почему нужно ликвидировать – создание внутреннего врага, это самое яркое проявление механизма того самого фашизма.
От анатомии фашизма Чимино переходит к экономическому пласту:
Монополия(Скотопромышленные бароны, землевладельцы, чиновники) уничтожающая либертарианский рай(фермеры, торговцы, лавочники-ремесленники, публичный дом, скотоводы). Одни осознают свой интерес, которые поймут что это такое только пере последним вздохом. Центральный персонаж(Крис Кристофферсон) пытается достучаться, как свой среди чужих, чужой среди своих, но каждый считает, что его это не коснется.

Любовный треугольник:
Кристофферсон – Юппер – Уокен
Юппер – француженка, в американском кино, как символ той самой коммуны, прототипом героини служит реальная баба тех времён, державшая публичный дом. Героиня Юппер вызывает желание, она метафора самой земли, которой все должны обладать, но нужно уплатить цену. Сцена уничтожения борделя и изнасилования героини Юппер и есть вся суть внутренней и внешней политики США.
И Кристофферсон и Уокен, люди разных страт, люди пограничного социально-экономического состояния. Люди между двух огней, которых перемалывает система, кого-то буквально кого-то метафизически.

Мифологически-Визуальным Хребтом фильма является хоровод в Раю в трех актах (противопоставляемые друг другу):
1)Выпускники Гарварда(где же учился Кеннеди, кхе-кхе) после последней напутственной речи какого-то преподавателя, об отношении образованной личности к необразованной, проходят сквозь ворота и попадают на улицу, где вокруг древа(символ знания и познания – Американцы пошляки) крутят хоровод, сначала с девушками, а потом одни, впереди их ждёт большое будущее. Там же камера всё время цепляет центрального(не главного) героя и его возлюбленную, герой пронесет мечту о ней сквозь весь фильм, это метафора другой жизни. Мир грёз.
2) В середине фильма, жители округа, разношерстные, собираются в шатре вокруг печи, играет живая инструментальная музыка, люди на роликовых коньках катаются и веселятся вокруг печи. Момент единения, момент триумфа, момент сплава новой американской нации. Мир жизни.
3) Истинное лицо Америки, сплав новой американской нации вокруг фронтира из глубинной Америки. Эта сцена синекдоха всего фильма и всей истории Америки. И даёт ответ, для чего на самом деле нужна государственная машина в США, прикрывать глубинную машину делающую чёрную работу. Чимино деконструирует Американский миф, кавалерия прибывает, но не для того чтобы спасти «хороших» парней. Мир смерти. Мир капитала.

Чимино показывает крах альтернативного пути для Америки. Та самая Америка, о которой мечтали и которую потеряли. Финальное убийство героини Юппер — это гвоздь в крышку гроба, внутреннее государство не оставляет следов.
Сцена-эпилог, это предсмертный или посмертный альтернативный финал для персонажа Кристофферсона, где он – состарившийся - на яхте со своей возлюбленной времен студенчества, абсолютно несчастен, его личный ад. Он мог прожить долгую жизнь среди равных, быть частью Глубинного Государства. Но выбрал альтернативу и мечту и в ней же сгорел.

Кеннеди убили его однокурсники, его окружение, глубинное Государство. За попытку мечты об альтернативе, её быть не должно. Никогда. Таков ответ Чимино.

К просмотру рекомендую!