Услыхав про украинскую телекомедию «Останнiй москаль» из российских теленовостей, я ожидал увидеть то, как украинцы высмеивают москалей. Начиная смотреть сериал, я думал увидеть историю о том, как издеваются справжнi гуцули над настоящим москвичом. Этого же, я думаю, ждало большинство украинских телезрителей от сериала с названием, в котором столь явна отсылка к названию «Последний герой», телешоу, сюжет которого завязан на экстремальном выживании его участников-звёзд.

Сюжет сериала, как и вышеупомянутого шоу, завязан на контрасте. Если в «Последнем герое» это звёзды, вырванные из своих слишком комфортных условий на необитаемый остров, зону с минимальным комфортом, то в «Последнем москале» контраст в том, что самый что ни на есть москаль Валера, мажор, из самой Москвы, с правильной русской речью и «маасковским» акцентом — перенесённый в самую что ни на есть Украину, карпатское село Великi Вуйкi, где о москалях только слышали и где даже по-русски почти не говорят. И по идее, нашему последнему герою там должно быть очень плохо. Максимально экстремальные условия проживания, всеобщее отвращение и порицание…

Кажется, изначальная идея создателей потерпела полный крах.

В первой серии, конечно, попытка создать историю соответствующей идее есть. Москаля связывают, хотят зарубить топором, гоняются за ним всем селом, ночь он проводит в полуразвалившейся хибаре с протекающей крышей. Экстремальные условия, всё как надо, но почему-то это всё, призванное потешить зрителя, вызывает только жалость к Валере. Даже у тех, кто москалей не любит (а я знаю, о чём говорю, есть у меня такие знакомые). И в последующих сериях сердобольные украинские сценаристы лишь слегка треплют москвича, так, чтоб не забывал, что москалю в Украине должно быть плохо.

Тем не менее Валере, напротив, в гуцульском селе очень хорошо. Он бесплатно питается запасами своего дяди, который всё время безуспешно пытается спровадить его обратно в Москву, наслаждается чистотой карпатской природы, молоденькая и хорошенькая сельская учительница Ксения отвечает взаимностью на его ухаживания, отвергая — что удивительно — своего украинского ухажёра, а сельские жители, украинские националисты-западенцы, относятся к нему, москалю, более чем терпимо!

Впрочем, это можно объяснить: сериал изначально задумывался как комедия. И, вероятно, страдания Валеры, достаточно хорошего парня, испортили бы комедийность. Высмеять русских, хотя бы на экране поиздеваться над москвичом, к счастью, не удалось.

Кстати, политические шуточки, упоминания реальной политической обстановки и намёки на «информационную войну» не раздражают, а даже наоборот — смешат и радуют. Почему? Потому что сериал получился не заангажированным в чью-то пользу. Высмеяли всех: и москалей, и гуцулов, спародировали обе стороны, и я не увидел в сериале попытку выставить украинцев лучшими, чем русские, хотя этого можно было ожидать. Политический юмор в «Последнем москале» — самая яркая иллюстрация слов «золотая середина». Это, пожалуй, одно из главных достоинств сериала, тем паче создававшегося на почве извечных трений между «хохлами» и «москалями».

И пусть идея высмеять москалей провалилась, зато идея создать отличную комедию, с отменным украинским юмором, которым всегда славились малороссы, получилась на ура! И моя оценка —

Вообще-то считается, что тоталитаризму свойственна информационная изоляция от остального мира. Именно поэтому опыт кадыровской Чечни в этом смысле можно считать уникальным. Благодаря социальным сетям, в том числе аккаунту самого чеченского лидера, мы можем наблюдать за происходящим в Чечне в режиме реального времени, как если бы речь шла не о самой жестокой постсоветской диктатуре, а о каком-нибудь модном стартапе из Кремниевой долины.

Шокирующие новости никого не шокируют

Народ, всего полтора-два десятилетия назад переживший кровавую войну на уничтожение, на наших глазах погрузился в мрачнейшее средневековье, каждая новость из которого оказывается подкреплена фотографиями, видео и комментариями самого диктатора, которому явно нравится вести себя так, как будто он простой пользователь социальных сетей.

"Куда катится мир?" - спрашивает он, а потом его оппонент в трусах бежит по беговой дорожке, оскорбляя себя, а женщина, которая выступила с публичной критикой местных властей, сидит, потупившись, слушая, как ее муж просит за нее прощения у падишаха-блогера.

Из последних новостей - обещание Рамзана Кадырова наказать живущих в Чечне родственников эмигрантов, которые митинговали в Вене против публичных унижений, ставших в кадыровской республике традицией. Фактически речь идет о взятии этих людей в заложники. И тем не менее, было бы преувеличением сказать, что такие новости кого-то в России шокируют. Вероятно, это тоже следствие "информационной открытости" чеченского инстаграм-халифата - когда зло творится каждый день на глазах миллионов наблюдателей, трудно относиться к нему как к злу, замыливается глаз, и самые шокирующие новости воспринимаются как должное.

Перед нами - граждане России

Но даже те в России, кто еще не научился спокойно относиться к управленческому стилю Рамзана Кадырова, стараются в потоке мрачных новостей из Чечни не замечать самого главного. Человек в трусах, который говорит на камеру "Меня нашли, сняли с меня штаны, я понял, что я никто", - это гражданин России. Женщина, которая, сидя перед Кадыровым, явно не знает, выйдет ли она живой с этой встречи, - тоже гражданка России. Заложники, которым придется бояться за себя, потому что их родственники митинговали в Вене, - тоже граждане России.

Это страшное королевство, в котором все происходит, по всем формальным признакам - совершенно обычный российский регион. Просто как-то так вышло, что вместо закона, вместо прав человека, вместо нормальной власти в этом регионе - вот этот человек с бородой, который кричит на мужа Айшат Инаевой: "Заставь свою жену говорить". Та Чеченская республика, которая существовала до 1994 года и казалась современникам ужасным бандитским анклавом, сегодня выглядит почти образцовым правовым демократическим государством, и трудно понять, зачем Борис Ельцин решил ввести в нее танки.

Зато нет войны

Зловещая роль Рамзана Кадырова в современной российской политике выходит далеко за пределы его отношений с его подданными. Кадыровская Чечня в массовом сознании давно отделена от России, но никаких оснований для этого нет. Чеченская республика - часть Российской Федерации, и царящие в этом регионе порядки - часть сложившейся в России политической системы. Когда-то это могло казаться шагом вперед по сравнению с войной, но война давно закончилась, а диктатура осталась и совершенствуется с каждым днем

Наемные убийцы, застрелившие Бориса Немцова, формально не какие-то бандиты, а самые настоящие российские офицеры, и это тоже элемент государственного устройства всей России - вот такие офицеры и погоны на их плечах. Ответственность за нынешнюю Чечню несет не Кадыров, а именно Владимир Путин, давший Кадырову такую власть и поддерживающий своего чеченского подчиненного, что бы тот ни творил.

Лояльность Владимиру Путину сегодня - это, в том числе, и лояльность Рамзану Кадырову. Нельзя быть сторонником Путина, не будучи поклонником Кадырова, это просто нечестно по отношению к ним обоим, начальнику и подчиненному. Чечня - это предельная форма путинской политической стабильности, самый передовой регион с точки зрения выстраивания властной вертикали и отношений между государством и гражданином. Оценивая реальное состояние дел в современной России, нужно смотреть не на празднично иллюминированную Москву, а на кадыровский Грозный - путинская Россия начинается именно там.