>>13432 (OP)

В этот день случилось еще одно событие, которое я не забыл по сей день. Мы были в школе... в класс вошла Сергевна.

– Тишина в классе! Слушайте меня очень внимательно! Сейчас в класс войдет новенький. И не дай бог, с его головы упадет хоть волос! Всем ясно? Я не шучу. За этого пацана огребетесь все.

Сергевна не первый год работала и знала все наши законы. Такой ее еще никто никогда не видел. Было видно, что она сама в шоке. И было от чего...

Когда она открыла дверь и впустила новенького, в шоке были все. В класс вошел мальчишка в школьной форме, белой рубашке и... в пионерском галстуке. Класс замер, классная в испуге прижала руки к губам, словно боялась вскрикнуть. И тут класс взорвался.

– Пионер! – в один голос орали все 20 человек.

– Пионер! Пионер! Пионер!

– Тишина, я сказала, – пыталась унять нас Сергевна.

Классная тихо плакала за столом, а новенький прятался за ней. Тут прозвенел звонок, все хлынули в коридор, прихватив с собой и новенького.

В школе одновременно бывает два отряда человек по семьдесят. На перемене вся эта толпа собирается на первом этаже, где яблоку негде упасть. А поэтому, как Сергевна с Ниной ни пытались вырвать Пионера из рук разъяренной толпы, им это не удалось. По всей школе стоял сплошной рев:

– Пионер!

В коридоре его сразу же сбили с ног. Используя галстук как поводок, его тащили через весь коридор, передавая из рук в руки. Поэтому получалось так, что никакого движения в коридоре не происходит, но и Пионера тоже нет. Его заволокли в каптерку под лестницей, где хранятся ведра и швабры с тряпками, и там закрыли.

Сергевна промчалась по коридору в оба конца. Нет Пионера!

Мастера появились минут через пятнадцать. Перемена уже кончилась, шел урок. Пионер сидел за первой партой. Следов побоев на нем не было. Не было и галстука.

– Тебя били? – спросил мастер.

– Нет, – запинаясь, промямлил пионер.

Но мастеров и Сергевну трудно было обмануть, тем более было видно, что он перепуган насмерть. Пионера увели. Его не было до вечера. Но за ужином он появился.

Сергевна сама посадила его за последний стол, где сидели пидерасы. Это означало одно – Пионер все рассказал. А рассказать было что. За десятиминутную перемену его изнасиловали несколько человек. Сопротивляться было бы бесполезно.

По закону насиловать нельзя. Можно делать с жертвой что угодно, чтобы она сама согласилась, но насиловать нельзя. Пионер – случай особый. Здесь закон молчит, так как масть «пионер» даже хуже, чем сука, даже хуже пидераса. По закону это не люди, они должны быть уничтожены...

Где-то с месяц Пионера никто не трогал и пальцем, так как три раза в день его проверяли на наличие побоев. Его просто насиловали... насиловали все, кто этого хотел. Каждый день. Каждую ночь. По многу-многу раз.

Через месяц надзор за ним ослаб, а вскоре и вообще прекратился. И началось...

Через день на нем чистым оставалось одно лицо, а на теле не было живого места. Он превращался в мразь, в животное. Те, кто не хотел пачкать о него руки, обходили его, но таких было мало. Его били все, даже пидерасы. Его заставляли есть говно и опарышей. Он стал «дельфином» – в нужнике пятнадцать дырок, он ныряет в первую, выныривает, ныряет во вторую... И так – до конца. От него постоянно воняло. С ним невозможно было рядом находиться...

>>13652
К нам в айти отдел пришёл новый сотрудник. Нужно сказать, что у нас в отделе работают почтенные крестогоспода. Новичка посадили за компьютер, но не успели даже дать задание, как он начал кодить. Начальник из любопытства подошёл посмотреть, что он там написал. В течении секунд тридцати он побледнел, затем посинел, затем покраснел, а потом трясущимся от нескрываемого гнева голосом сказал:

- Это же Абстрактная фабрика! На чём ты кодил до этого?

- На Джаве.

- Жабапидор! - в один голос заорали все 20 человек.

- Жабапидор! Жабапидор! Жабапидор!

Кто-то включил сирену. Над дверьми замигали красные лампочки тревоги. На окнах мгновенно сомкнулись плотные жалюзи. В офисе одновременно бывает два отдела человек по сорок. На обеде вся эта толпа собирается на первом этаже, где яблоку негде упасть. А поэтому, как охранники ни пытались вырвать джавапидора из рук разъяренной толпы, им это не удалось. По всему офису стоял сплошной рев:

- Жабапидор!

В коридоре его сразу же сбили с ног. Используя галстук как поводок, его тащили через весь коридор, передавая из рук в руки. Поэтому получалось так, что никакого движения в коридоре не происходит, но и джавапидора тоже нет. Его заволокли в каптерку под лестницей, где хранятся ведра и швабры с тряпками, и там закрыли. Под конец рабочего дня он всё же появился. За получасовой обед его изнасиловали несколько человек. Сопротивляться было бы бесполезно. Через день на нем чистым оставалось одно лицо, а на теле не было живого места. Он превращался в мразь, в животное. Его били все, даже дизайнеры и уборщицы. Его заставляли есть говно и опарышей. В очко ему совали битые лампочки, живых птиц и змей. Он стал «дельфином» – в нужнике пятнадцать дырок, он ныряет в первую, выныривает, ныряет во вторую... И так – до конца. От него постоянно воняло. С ним невозможно было рядом находиться. Был такой случай: к нам устроился работать Степаныч. Степаныч сидит на толчке, а кто-то снизу через очко хватает его за яйца. Степаныч с воплем вылетает в коридор без штанов. Напротив - айти отдел. Смех не стихал долго... Потом Степаныч забил его кирзовым сапогом насмерть. Менты как узнали, что сдох джавапидор даже дело заводить не стали.

>>14854
Тут, тащемта, есть нюанс.
Есть вошедший в массовую культуру штамп из американских школ, где всякие кочки-дурачки, футболисты и так далее пиздят и угнетают тех, кто физически слабее. Вот это показатель того, как работает человеческое стадо без понятий. Альфач сильнее - альфач макает омегана башкой в унитаз. Личная харизма альфача рождает общественное одобрение группы нормисов, с молчаливого согласия которых и происходит травля - тянки текут, друзья по футбольной команде говорят - малаца.
В наших школах всё не так. У нас самым авторитетным запросто может быть всратый карлан полтора метра ростом, задохлик, который курит с пяти лет и свалится от хорошего удара "в душу", или такой же "нормальный пасанчик", как в среднем по школе, только с заниженной моральной планкой по отношению к чужакам и заметным, на фоне одноклассников, опытом уличных драк. Понятия в этой системе используются для разделения на своих и чужих, а так же для генерации морального права применять насилие по отношению к чужим - то есть ты не просто отпиздил одноклассника потому, что тебе так захотелось, а сделал это потому, что он чухан, патлач, не пацан, не следит за словами, не может пояснить за шмот, етц. При помощи понятий решаются и внутренние споры - у гопоты есть своя иерархия, построенная в первую очередь на понятиях, а уже потом на силе. Понятия создают группу поддержки - "своих", которые одобряют действия ровного пацана по понятиям, становясь его малой группой в противовес большой группе - всему обществу. И в конфликтах с чужаками это позволяет опираться на группу, - "Я прав потому, что все эти люди считают, что я прав", а не только на силу. Тут уже начинает действовать репутация - однажды опущенный останется опущенным навсегда, хотя ебанутым малолеткам в принципе ничего не стоит сперва опустить кого-то по беспределу, а затем "поднять" его обратно, что шокирует взрослых зеков.
Всё это сформировалось в подражание воровскому закону - тюремным понятиям, которые, в отличие от школьных, строятся на идее справедливости и вообще, если в них разобраться, являются достаточно неплохой разновидностью закона в России, где вменяемого закона не было никогда в истории.