Вдобавок к украинскому языку у мужа на работе случились большие неприятности. Он заведовал двумя кабинетами – аудиторией для лекций и компьютерным классом. Аудитория – плохонькая, убогонькая, в советском стиле, где коммунистические лозунги сменили на патриотические проклятия, а побелку - на обшарпанные обои. В компьютерном классе муж хотел избавиться от постсоветского ренессанса и решил сделать помещение необычным, разноцветным. Стены выкрасил в лилово-бардово-бурячный цвет, окна – в желтый, пол – частично голубое, частично зеленое с фиолетовой каймой по плинтусу, батареи черные. Когда комиссия пришла проверять кабинеты в начале учебного года, директор сказал: «Как страшно!»

Непонятно, с какого перепугу преподаватель вообще должен заниматься ремонтами? Добывать на это деньги, искать материалы и рабочую силу. Он что, прораб? Завхоз? Ему за это платят? Это указано в его трудовом договоре? Муж сделал, как мог, в соответствии со своим видением прекрасного. А кому страшно, пусть нанимает дизайнера.

Кабинеты его расположены в неотапливаемой части здания. Зимой девочки носят с собой на занятия специальные подушечки, чтобы класть на сидения, а мальчики мужественно садятся джинсовой попой на ледяную фанеру стульев. Пишут в перчатках с отрезанными пальцами, сидят одетые. Некоторые берут из дома одеяла и ходят, закутавшись в них, по темным коридорам, как коконы. В коридорах особая стылость. Если ты в курточке или пальто, там нужно очень быстро идти, чтобы не замерзнуть, а лучше бежать. В одеяле же ты можешь позволить себе неспешно прохаживаться.

Хоть это и запрещено, муж устанавливал в компьютерном классе обогреватель-дувчик, но это мало помогало. Чтобы компьютеры включились, он приходил каждый день на час раньше, открывал по очереди системные блоки и грел их внутренности моим феном. Похоже на ухищрения сельского учителя времен коллективизации? Нет, это высшее учебное заведение Украины, 21-й век, после здобуття незалежности.

Компьютеров в классе всего 7, дата их выпуска – начало 90-х, операционная система – Виндоус 98. Девяносто восемь! Почувствуйте атмосферу прошлого. Я не знаю, допустимо ли обучать студентов на таких артефактах? К этим 7-ми компьютерам муж добавил еще пять, которые собрал самостоятельно из деталей, принесенных двоечниками. Естественно, не за так они ему несли, а за оценки, и он теперь получается коррупционер.

Муж провел сеть (маршрутизатор, роутер, кабель, сетевые платы - за свои деньги, работа – его, я ставила коннекты), подключил интернет (оплачивал из своей зарплаты). Классный сотрудник? Зачем администрации вообще озабочиваться каким-то там компьютерным классом, изыскивать средства? Ведь все делается само собой!

​​Американская 282

Штурм Капитолия становится casus belli для начала политики закручивания гаек в США. Новоиспечённая администрация Байдена обещает в ближайшее время принять федеральный закон о борьбе с “внутренними террористами” и создать команду для противодействия экстремизму.

Понятное дело, что к террористам и экстремистами не будут причислять активистов “антифа” или BLMщиков - их за редкими исключениями это не коснётся. Они продолжат громить собственные города и время от времени проводить общенациональные беспорядки.

Основный удар придётся именно по тем, кого вашингтонская элита считает политически неугодными - то есть по сторонникам Трампа. И в первую очередь по тем правым активистам, кто не боится заниматься уличным протестом и продолжит это делать после выборов.

Демократы в Палате представителей уже требуют от ФБР добавить участников митинга за Трампа в Вашингтоне в датабазу тех, кому запрещено пользоваться услугами авиаперевозчиков. То есть выдать им “волчий” билет и пожизненный запрет на любые перемещения по воздуху.

Эта датабаза возникла после 9/11, и она включает в себя тех, кого федералы подозревают в причастности к террористам, но не могут этого доказать в суде. Американские правозащитники называют её одним из возмутительных примеров нарушения конституционных прав в США.

Участникам штурма здания Конгресса грозит до 20 лет тюрьмы. Над ними попробуют провести показательный и громкий процесс с одной единственной целью - запугать их единомышленников. Ничего и близко подобного в отношении ультралевых радикалов ждать, очевидно, не стоит.

Ну а следующим шагом демократов, вероятно, станет попытка принятия в Конгрессе законов об ограничении прав владельцев оружия, за чем последуют показательные процессы уже над теми, кто попробует воспрепятствовать конфискации огнестрела.

Такая стратегия давления и запугивания работает в странах с не самым развитым гражданским обществом. В Америке же она лишь ещё больше усугубит политический антагонизм населения и может в перспективе привести к большому социальному взрыву.