>>08427 (OP)
На первых двух этапах 1991-2007 «попытка интеграции в структуры западной глобализации» была попыткой капитализировать страну как рыночный актив: реформировать её так, чтобы максимально повысить стоимость всего контролируемого на её территории имущества. Именно этот мотив стоял и за ростом благосостояния граждан, которое обеспечивало устойчивые финансовые результаты компаний, и за конструктивной внешней политикой, способствовавшей притоку инвесторов. Квинтэссенцией первого периода выступил лозунг «Даёшь $1 трлн. капитализации “Газпрома”» – но к середине 2000-х стала ясна одна проблема: чтобы воспользоваться результатами дикого обогащения, нужно легализовать их на Западе, и, следовательно, полностью подчиниться той системе, которую в Москве не понимали и которой не верили.

Период 2007-2012 гг. важен не столько медведевским «иканием», сколько несмелой попыткой стать не частью «коллективного Запада», а его дополнением: инновационной современной экономикой, привлекательной для глобального индивида, соперничающей по качеству жизни (пусть только в столицах) с ведущими государствами. При этом предполагалось, что лидерство хотя бы в некоторых отраслях позволит России на равных общаться с миром, не принимая многих навязанных им норм (хотя в некоторые моменты система давала слабину, как в 2011 г., и готова была чуть ли признать важность и значимость демократии и правового государства). На этом этапе, однако, стало понятно (в том числе и на примере «арабской весны»), что наличие миллиардов при слабой власти и недоверии Запада ничего не гарантирует.

Этап, начавшийся в 2012-2013 гг. с его идеей «национализации элит», был ориентирован на национальное обогащение – для его закрепления были нужны, с одной стороны, укрепление гордости за «нацию» и, с другой, резкое ухудшение отношений с Западом, которое усилило бы процессы «национализации». Крым решил первую задачу вполне, а вторую - не очень, так как в итоге санкции оказались невнятными, и Россия не обособилась окончательно от мировой экономики. Тем не менее, за эти годы стало понятно, что народ не возмущается прекращением роста доходов – и надежды на рост капитализации компаний сменились стабильным увеличением текущих прибылей. В эти годы случилась важнейшая трансформация: власть поняла, что она может богатеть не вместе с населением, а за счёт него.

Соответственно и финальный этап выглядел предельно логичным. Милитаризация и многие, связанные с ней последующие события и действия властей, в условиях СВО стали самым простым методом устранения всех препятствий для полного контроля над потоками и инструментом «отжатия» денег у населения (тут следует вспомнить тренд на сокращение социальных расходов в уже принятом бюджете на 2024-2026 гг.). Этот этап будет долгим: отнимание у «холопов» четверти их доходов даёт власти больше, чем удвоение экспорта – жить на таких «харчах» можно вечно. А что на Западе стал изгоем - никого не волнует.

Эволюция российской власти, на мой взгляд, повторяет эволюцию представлений её лидеров об оптимальном источнике обогащения. Сейчас таковым стало ограбление народа: это значит, что отступать им уже некуда и незачем.