> В декабре 1985года передал в дар Краснодарскому краевому художественному музею коллекцию картин из своего личного собрания[7].

> За время войны и после её окончания Сатюков, Кружков, Ильичёв занимались скупкой картин и других ценностей. Они и им подобные превратили свои квартиры в маленькие Лувры и сделались миллионерами. Однажды академик П.Ф.Юдин, бывший некогда послом в Китае, рассказывал мне, как Ильичёв, показывая ему свои картины и другие сокровища, говорил: «Имей в виду, Павел Фёдорович, что картины— это при любых условиях капитал. Деньги могут обесцениться. И вообще мало ли что может случиться. А картины не обесценятся…» Именно поэтому, а не из любви к живописи, в которой ничего не смыслили, все они занялись коллекционированием картин и других ценностей.

> В 1955году, наряду с несколькими партийными идеологами, стал фигурантом сексуального скандала («дела гладиаторов»)[1], вследствие чего лишился должности в ЦК и был отправлен в Свердловск[2]

> На даче писателя и драматурга Константина Кривошеина в подмосковной Валентиновке был устроен «бордель» («подпольный притон»), куда завлекали студенток философско-филологических специальностей вузов и девушек из балетных и театральных училищ. Такая практика существовала не один год[2].

> Посетители дачи использовали свою зашифрованную терминологию. «Диссертация» обозначала девушку, «защитить диссертацию»— совратить девушку, «написать рецензию»— продать её секс-услуги[3].

> Разоблачение началось с анонимного письма матери одной из девушек, адресованного самому Первому секретарю ЦК КПСС Н.С.Хрущёву[4]. Хрущёв дал команду расследовать дело. В прокуратуре была обнаружена ещё одна жалоба «от матери», но уже не анонимная, а от Зинаиды Петровны Лобзиковой, инструктора по культуре исполкома Пролетарского района Москвы. Она просила спасти дочь Алину, студентку балетного училища, из подпольного притона литератора Константина Кривошеина[3].

> Кривошеин познакомился с дочерью Зинаиды Лобзиковой, назвавшись поклонником, пел дифирамбы её балетному дару и пообещал карьеру в Большом театре, при этом намекал на знакомство с министром культуры. Знакомство с министром состоялось, но вскоре Александров передал Алину Еголину, пообещав, что «она уже в труппе Большого». Девушка была в состоянии психического расстройства, её силой удерживали на даче, пока мать не разыскала её там. После этого на Зинаиду Лобзикову совершили нападение, и через пару недель она скончалась в больнице[3].

> Фигуранты дела получили название «гладиаторы» после следующего (возможно, легендарного) эпизода. Академика и министра культуры Георгия Александрова и его соратников вызвали на заседание бюро Московского горкома, куда приехал даже Никита Сергеевич Хрущёв. Хрущёв долго кричал на провинившихся, а потом поинтересовался у Александра Еголина: «Ну Александров-то мужик молодой, я понимаю. А ты-то в твои годы зачем туда полез?» В ответ на это Еголин попытался оправдаться следующими словами: «Так я ничего, я только гладил…»[5]

> Георгий Александров был «сослан» в Минск, где продолжил занятия марксистской философией. Еголин был отправлен в санаторий, после чего исчез из научного сообщества. Члена-корреспондента АН СССР и бывшего заместителя заведующего отделом ЦК КПСС Владимира Кружкова отправили еще дальше, за Урал, главным редактором свердловской областной газеты «Уральский рабочий». Петров не пострадал и в 1957году защитил докторскую диссертацию. Кривошеин был приговорён к сроку заключения, но не за сводничество и содержание подпольного публичного дома, а за спекуляцию, подпольную торговлю антикварной живописью. Причём это был его уже второй срок по этой статье[3].