>>3784
Потерянные 1880-е, контрреформы, урезание самоуправления земств, (несостоявшийся, к счастью) циркуляр о кухаркиных детях, протекционизм и экстенсивный, а не интенсивный, рост экономики, продовольственный кризис 1891 года, "майские правила" — все это подготовило почву для потери русскими России в 1917 году. Все камни пошли на Николая II, но мало кто видит общей картины, и что было до. Николай II, благодаря охранительскому окружению своего отца, унаследовал воз проблем, которые надо было решить еще в 1880-е, но которые уже очень сложно было решить за тот короткий срок, что оставалось существовать стране. Возжелав сохранить даже не монархию, а конкретную её форму — самодержавие, — псевдо-консерваторы продали всю страну и весь её народ ради еще пары десятилетий недопущения конституционной монархии. А царь Александр, по всей видимости, был слишком прост, чтобы разбираться во всех этих премудростях.

Что касается памятника Александрa 3, то он просто уродлив. Царь сидит на какой-то бесформенной куче, на его правом плече какая-то непонятная глыба, само качество исполнения вызывает массу вопросов (удалась разве что голова). Отдельно стоит отметить казус с орденом Святого апостола Андрея Первозванного, который по ошибке сделали шестиконечным, а не восьмиконечным. Настолько им было на него похуй.

С другой стороны, бесформенную массу, на которой восседает царь, можно представить как пустоту самодержавия и охранительства, захлестнувшая и окутавшая Россию в его правление. Она как бы держит цепкими своими лапами самого монарха, который слишком далек от своей страны, и не может обеспечить необходимых условий для перехода русского народа в русскую нацию. Как писал Василий Ключевский: «этот тяжелый на подъём царь не желал зла своей империи и не хотел играть с ней просто потому, что не понимал её положения, да и вообще не любил сложных умственных комбинаций, каких требует игра политическая не менее, чем карточная. Сметливые лакеи самодержавного двора без труда заметили это и ещё с меньшим трудом успели убедить благодушного барина, что все зло происходит от преждевременного либерализма реформ благородного, но слишком доверчивого родителя, что Россия ещё не дозрела до свободы и её рано пускать в воду, потому что она ещё не выучилась плавать. Все это показалось очень убедительно, и было решено раздавить подпольную крамолу, заменив сельских мировых судей отцами-благодетелями земскими начальниками, а выборных профессоров назначаемыми, прямо из передней министра народного просвещения. Логика петербургских канцелярий вскрылась догола, как в бане. Общественное недовольство поддерживалось неполнотой реформ или недобросовестным, притворным их исполнением. Решено было окорнать реформы и добросовестно, открыто признаться в этом. Правительство прямо издевалось над обществом, говорило ему: вы требовали новых реформ — у вас отнимут и старые; вы негодовали на недобросовестное искажение высочайше даруемых реформ — вот вам добросовестное исполнение высочайше искажённых реформ».