30 Кб, 635x528Первый раз пишу сюда. Мне не к кому обратиться.Часто думаю о загробном мире. Исходник загрузил в ии, тот сделал её читабельной.
Мне 17 лет. Примерно полгода назад я осознал, что у меня не было детства. С тех пор я постоянно возвращаюсь к прошлому, пытаюсь восстановить события по обрывкам воспоминаний и понять, что именно со мной происходило.
В моей истории много эпизодов сексуализированного насилия, принуждения, унижения и нарушения личных границ. Некоторые события я помню отчётливо, другие — лишь фрагментами. Есть и такие, в которых я до сих пор сомневаюсь. Поэтому я не могу утверждать, что всё описанное происходило именно так, как мне сейчас представляется.
Насколько я могу восстановить события, первые эпизоды сексуализированного насилия произошли, когда мне было около четырёх лет.
Во время отдыха с родителями, их друзьями и родственниками несколько пиздюков, в том числе мой троюродный брат, принуждали меня к действиям сексуального характера. Они были примерно на три года старше меня. По моим воспоминаниям, происходившее не ограничивалось только ими , они звали местных пиздюков.
Позже стали заставлять меня обращаться к взрослым с сексуализированными просьбами. .
Одним из взрослых был отчим одного из них. Когда я обращался к нему, он отказывал, воспринимая происходящее как детскую глупость. Однако такие ситуации повторялись, и в какой-то момент он спросил меня, зачем я это делаю и кто меня на это подталкивает,я сдал их, но об этом позже.
Был и другой взрослый — мой дядя, брат отца. Он обычно держался сдержанно и мало разговаривал. Я неоднократно обращался к нему с подобными просьбами. Он отказывал, но я продолжал.
Некоторые эпизоды я помню особенно хорошо, хотя даже сейчас не уверен, что правильно понимаю все обстоятельства. В одном из них я совершил действие сексуального характера, после чего дядя потребовал прекратить и сказал, что расскажет отцу. Я попросил его не делать этого и пообещал, что больше подобного не повторится. Однако позднее ситуация, насколько я помню, повторилась.
Сейчас мне трудно восстановить, что именно происходило в голове у каждого из участников. Я могу описать собственные воспоминания, но не могу достоверно судить о чужих намерениях.
Помимо этого, они подговаривали меня обращаться к отцу. Я пытался повторять то, что они требовали, но отец отказывал. В одном из эпизодов, когда мы были рядом, он остановил меня, когда я начал совершать действие сексуального характера.
Я также помню одну взрослую мразь. По моим воспоминаниям, он совершил в отношении меня сексуализированное насилие.
В какой-то момент отчим одного из мальчиков поговорил с моим дядей,они пошли разбираться. Я не знаю, что именно они делали. Позднее меня спросили, хочу ли я, чтобы обо всём рассказали моим родителям. Я ответил отрицательно.
Воспоминания о четырёх-пяти годах не ограничиваются одной поездкой.
Я помню случай в океанариуме, когда, по моим воспоминаниям, неизвестные мне пиздюки совершили в отношении меня действия сексуального характера в туалете. Отец ждал меня снаружи. Я не знаю, почему тогда так долго отсутствовал, и не могу восстановить все детали.
Примерно в пять лет на празднике надо мной, как мне помнится, надругался аниматор. К тому времени происходившее ранее уже могло повлиять на моё восприятие границ и допустимого поведения. Сейчас я допускаю, что из-за пережитого мог сам обращаться к окружающим с действиями, которые воспринимал как привычные, хотя тогда не понимал их смысла и последствий.
В том же возрасте сексуализированное насилие, по моим воспоминаниям, совершил старший двоюродный брат, которому было около четырнадцати лет. Позднее между нами происходили и другие эпизоды подобного характера. Некоторые из них я воспринимал как "собственную инициативу", но теперь пытаюсь разобраться, насколько такое поведение было связано с тем, что происходило со мной раньше.
Я также помню случаи, когда другие дети вовлекали меня в действия сексуализированного характера. Часть этих эпизодов происходила во дворе, на детской площадке и во время встреч с родственниками.
Отдельное место занимают воспоминания о родственниках старшего поколения.
Когда мне было около четырёх лет, я гостил у деда по материнской линии. По моим воспоминаниям, он несколько раз удерживал меня и бил. Позже происходили эпизоды, которые я сейчас воспринимаю как сексуализированные нарушения моих границ. Тогда я не понимал, что именно происходит, и пытался объяснять поведение взрослого человека обычными причинами.
Я рассказывал о некоторых случаях с ним родственникам. Однако мои объяснения оспаривали или не принимали всерьёз. Взрослый, которого я упоминал, давал собственные объяснения произошедшему. В результате я сам начинал сомневаться в том, что видел и чувствовал.
Сейчас я не могу с уверенностью восстановить каждый эпизод и его обстоятельства. Но я помню собственную растерянность, страх и то, как трудно мне было добиться, чтобы меня услышали.
Лишь недавно я начал возвращаться к прошлому и задаваться вопросами о том, что тогда произошло. Когда я попытался поговорить издалека с ним об одном из эпизодов, он заметно занервничал, стал объяснять всё шутками, а затем заявил, что такого не могло быть. Его реакция не дала мне определённости.
Были и другие родственники, чьё поведение я теперь вспоминаю с подозрением. Однако здесь я стараюсь различать то, что помню, и то, что лишь предполагаю. Например, отдельные необычные ситуации, которые в детстве не казались мне значимыми, сейчас приобретают иной смысл на фоне остальных воспоминаний. Но сами по себе они не доказывают, что в них было насилие.
По мере взросления я продолжал сталкиваться с ситуациями, в которых мои границы нарушались.
На свадьбе дяди, насколько я помню, местные пиздюки вовлекали меня в сексуализированные действия. Взрослые замечали лишь часть происходившего. Они видели, что я сам обращаюсь к другим людям с неприемлемыми просьбами, но, по моим воспоминаниям, не знали всей предыстории.
Некоторые взрослые пытались объяснять мне, что подобное поведение недопустимо. Однако я не мог понять их объяснений так, как понял бы их сейчас: в моём детском восприятии происходившее уже успело стать частью привычной реальности.
Я помню и несколько эпизодов с взрослыми, присутствовавшими на свадьбе. Некоторые из них сначала отказывали мне, а затем происходили новые ситуации, в которых они нарушали мои границы. В одном случае взрослый, по моим воспоминаниям, вернулся позднее и совершил в отношении меня сексуализированное насилие.
В то время рядом находились родственники, но они, судя по моим воспоминаниям, не понимали полного масштаба происходившего. Некоторые считали, что я просто пристаю к окружающим и что всё ограничивается странными детскими просьбами.
Я замечал изменения в поведении некоторых родственников и пытался понять, что они означают. Иногда мне казалось, что люди испытывают неловкость из-за прошлого. В других случаях я не мог определить, действительно ли их поведение связано со мной.
Мать изменила отцу помню.
Все эти эпизоды складывались в моём сознании в общую картину семьи, в которой мне было трудно чувствовать себя спокойно и безопасно.
В последующие годы происходило ещё многое, хотя значительная часть воспоминаний сохранилась фрагментарно.
Я продолжал общаться и даже "дружить" с некоторыми, которые, по моим воспоминаниям, раньше участвовали в унизительных ситуациях. При этом я мог не помнить, что именно между нами произошло. Возможно, некоторые из них тоже не придавали этим событиям значения или не помнили их так, как помню я.
Главное, что я постепенно начал замечать, — мне было трудно понимать собственные границы и защищать их. То, что окружающим могло казаться странным или непонятным поведением, для меня было связано с опытом, который я не умел осмыслить.
В 14 я пересмотрел многие свои взгляды, стал иначе относиться к миру и постепенно отдалился от окружающих.
Мне 17 лет. Примерно полгода назад я осознал, что у меня не было детства. С тех пор я постоянно возвращаюсь к прошлому, пытаюсь восстановить события по обрывкам воспоминаний и понять, что именно со мной происходило.
В моей истории много эпизодов сексуализированного насилия, принуждения, унижения и нарушения личных границ. Некоторые события я помню отчётливо, другие — лишь фрагментами. Есть и такие, в которых я до сих пор сомневаюсь. Поэтому я не могу утверждать, что всё описанное происходило именно так, как мне сейчас представляется.
Насколько я могу восстановить события, первые эпизоды сексуализированного насилия произошли, когда мне было около четырёх лет.
Во время отдыха с родителями, их друзьями и родственниками несколько пиздюков, в том числе мой троюродный брат, принуждали меня к действиям сексуального характера. Они были примерно на три года старше меня. По моим воспоминаниям, происходившее не ограничивалось только ими , они звали местных пиздюков.
Позже стали заставлять меня обращаться к взрослым с сексуализированными просьбами. .
Одним из взрослых был отчим одного из них. Когда я обращался к нему, он отказывал, воспринимая происходящее как детскую глупость. Однако такие ситуации повторялись, и в какой-то момент он спросил меня, зачем я это делаю и кто меня на это подталкивает,я сдал их, но об этом позже.
Был и другой взрослый — мой дядя, брат отца. Он обычно держался сдержанно и мало разговаривал. Я неоднократно обращался к нему с подобными просьбами. Он отказывал, но я продолжал.
Некоторые эпизоды я помню особенно хорошо, хотя даже сейчас не уверен, что правильно понимаю все обстоятельства. В одном из них я совершил действие сексуального характера, после чего дядя потребовал прекратить и сказал, что расскажет отцу. Я попросил его не делать этого и пообещал, что больше подобного не повторится. Однако позднее ситуация, насколько я помню, повторилась.
Сейчас мне трудно восстановить, что именно происходило в голове у каждого из участников. Я могу описать собственные воспоминания, но не могу достоверно судить о чужих намерениях.
Помимо этого, они подговаривали меня обращаться к отцу. Я пытался повторять то, что они требовали, но отец отказывал. В одном из эпизодов, когда мы были рядом, он остановил меня, когда я начал совершать действие сексуального характера.
Я также помню одну взрослую мразь. По моим воспоминаниям, он совершил в отношении меня сексуализированное насилие.
В какой-то момент отчим одного из мальчиков поговорил с моим дядей,они пошли разбираться. Я не знаю, что именно они делали. Позднее меня спросили, хочу ли я, чтобы обо всём рассказали моим родителям. Я ответил отрицательно.
Воспоминания о четырёх-пяти годах не ограничиваются одной поездкой.
Я помню случай в океанариуме, когда, по моим воспоминаниям, неизвестные мне пиздюки совершили в отношении меня действия сексуального характера в туалете. Отец ждал меня снаружи. Я не знаю, почему тогда так долго отсутствовал, и не могу восстановить все детали.
Примерно в пять лет на празднике надо мной, как мне помнится, надругался аниматор. К тому времени происходившее ранее уже могло повлиять на моё восприятие границ и допустимого поведения. Сейчас я допускаю, что из-за пережитого мог сам обращаться к окружающим с действиями, которые воспринимал как привычные, хотя тогда не понимал их смысла и последствий.
В том же возрасте сексуализированное насилие, по моим воспоминаниям, совершил старший двоюродный брат, которому было около четырнадцати лет. Позднее между нами происходили и другие эпизоды подобного характера. Некоторые из них я воспринимал как "собственную инициативу", но теперь пытаюсь разобраться, насколько такое поведение было связано с тем, что происходило со мной раньше.
Я также помню случаи, когда другие дети вовлекали меня в действия сексуализированного характера. Часть этих эпизодов происходила во дворе, на детской площадке и во время встреч с родственниками.
Отдельное место занимают воспоминания о родственниках старшего поколения.
Когда мне было около четырёх лет, я гостил у деда по материнской линии. По моим воспоминаниям, он несколько раз удерживал меня и бил. Позже происходили эпизоды, которые я сейчас воспринимаю как сексуализированные нарушения моих границ. Тогда я не понимал, что именно происходит, и пытался объяснять поведение взрослого человека обычными причинами.
Я рассказывал о некоторых случаях с ним родственникам. Однако мои объяснения оспаривали или не принимали всерьёз. Взрослый, которого я упоминал, давал собственные объяснения произошедшему. В результате я сам начинал сомневаться в том, что видел и чувствовал.
Сейчас я не могу с уверенностью восстановить каждый эпизод и его обстоятельства. Но я помню собственную растерянность, страх и то, как трудно мне было добиться, чтобы меня услышали.
Лишь недавно я начал возвращаться к прошлому и задаваться вопросами о том, что тогда произошло. Когда я попытался поговорить издалека с ним об одном из эпизодов, он заметно занервничал, стал объяснять всё шутками, а затем заявил, что такого не могло быть. Его реакция не дала мне определённости.
Были и другие родственники, чьё поведение я теперь вспоминаю с подозрением. Однако здесь я стараюсь различать то, что помню, и то, что лишь предполагаю. Например, отдельные необычные ситуации, которые в детстве не казались мне значимыми, сейчас приобретают иной смысл на фоне остальных воспоминаний. Но сами по себе они не доказывают, что в них было насилие.
По мере взросления я продолжал сталкиваться с ситуациями, в которых мои границы нарушались.
На свадьбе дяди, насколько я помню, местные пиздюки вовлекали меня в сексуализированные действия. Взрослые замечали лишь часть происходившего. Они видели, что я сам обращаюсь к другим людям с неприемлемыми просьбами, но, по моим воспоминаниям, не знали всей предыстории.
Некоторые взрослые пытались объяснять мне, что подобное поведение недопустимо. Однако я не мог понять их объяснений так, как понял бы их сейчас: в моём детском восприятии происходившее уже успело стать частью привычной реальности.
Я помню и несколько эпизодов с взрослыми, присутствовавшими на свадьбе. Некоторые из них сначала отказывали мне, а затем происходили новые ситуации, в которых они нарушали мои границы. В одном случае взрослый, по моим воспоминаниям, вернулся позднее и совершил в отношении меня сексуализированное насилие.
В то время рядом находились родственники, но они, судя по моим воспоминаниям, не понимали полного масштаба происходившего. Некоторые считали, что я просто пристаю к окружающим и что всё ограничивается странными детскими просьбами.
Я замечал изменения в поведении некоторых родственников и пытался понять, что они означают. Иногда мне казалось, что люди испытывают неловкость из-за прошлого. В других случаях я не мог определить, действительно ли их поведение связано со мной.
Мать изменила отцу помню.
Все эти эпизоды складывались в моём сознании в общую картину семьи, в которой мне было трудно чувствовать себя спокойно и безопасно.
В последующие годы происходило ещё многое, хотя значительная часть воспоминаний сохранилась фрагментарно.
Я продолжал общаться и даже "дружить" с некоторыми, которые, по моим воспоминаниям, раньше участвовали в унизительных ситуациях. При этом я мог не помнить, что именно между нами произошло. Возможно, некоторые из них тоже не придавали этим событиям значения или не помнили их так, как помню я.
Главное, что я постепенно начал замечать, — мне было трудно понимать собственные границы и защищать их. То, что окружающим могло казаться странным или непонятным поведением, для меня было связано с опытом, который я не умел осмыслить.
В 14 я пересмотрел многие свои взгляды, стал иначе относиться к миру и постепенно отдалился от окружающих.
Отношения с родителями ухудшились. Я чувствовал, что они не уважают мою личность и считают допустимыми оскорбления и давление. Отец применял ко мне физическую силу, мать угрожала мне. При этом я не отрицаю, что сам тоже отвечал им агрессивно и совершал поступки, которыми сейчас могу быть недоволен или которые продолжаю считать оправданными в контексте наших конфликтов, я ненавижу родителей.
В какой-то момент я рассказал отцу о большей части пережитого в детстве. Его реакция оказалась неожиданной: он предложил причинить вред некоторым, которых я упоминал. Я воспринял это как возможность наконец добиться ответа или справедливости.
Спустя примерно два месяца я позвонил брату двоюродному и прямо спросил, помнит ли он, что сделал со мной. Я рассказал ему о своих воспоминаниях. Вскоре информация дошла до других родственников, и начались семейные разбирательства.
Я думал, что отец поддержит меня и поможет разобраться в ситуации, в том числе физически противостоя тем, кого я считал виновными. Однако позднее он сдал назад.
Мне было трудно понять это противоречие: как отец мог говорить о причинении вреда другим людям, но отступить, когда возникла возможность действовать? Я почувствовал разочарование и снова столкнулся с ощущением, что рассчитывать можно только на себя.
Сейчас ситуация остаётся нерешённой. Я хочу понять, что действительно произошло, и получить ответы, которых мне не хватало в детстве. При этом я понимаю, что часть воспоминаний нуждается в осторожном осмыслении, а не в поспешных выводах.
Также вкратце скажу, что в летнем лагере и детскомсаду надо мной совершалось массовое насилие. Я кажется понял, что любой взрослый может быть потенциальным педом
Примерно полгода назад я стал вспоминать все.
Я стал анализировать отдельные эпизоды, сопоставлять их между собой и замечать закономерности. То, что раньше казалось набором несвязанных ситуаций, теперь воспринимается как возможная последовательность событий, повлиявших на моё отношение к людям, собственному телу и личным границам.
Но вместе с этим появились сомнения. Не все воспоминания одинаково ясны. Иногда я вспоминаю конкретное событие, а иногда лишь предполагаю, что за ним могло стоять нечто большее. Некоторые ситуации я теперь трактую иначе, чем в детстве, однако не всегда могу понять, насколько обоснованна новая интерпретация.
Я стараюсь не смешивать эти категории. То, что я помню, имеет для меня значение, но мои нынешние предположения не всегда являются доказательством того, что именно произошло.
Отдельной проблемой стало осознание собственного поведения в детстве. Я понимаю, что сам мог обращаться к другим детям с сексуализированными просьбами или вовлекать их в действия, которых они не должны были переживать. Мне трудно смотреть на это, но я не хочу ни отрицать свои поступки, ни забывать о том, насколько малым был тогда.
Сегодня я вижу в этом возможную связь с тем опытом, который пережил сам. Это не означает, что любые мои действия автоматически оправданы. Скорее, я пытаюсь понять, откуда они могли появиться и как не переносить последствия прошлого в настоящее.
Я одинок. У меня нет близкого круга друзей, и я никогда особенно хорошо не понимал, как выстраивать отношения. Я часто дистанцируюсь от окружающих и называю себя мизантропом. Мне бывает трудно доверять, особенно когда речь идёт о родственниках и людях, которые должны были обеспечивать безопасность.
Я также иначе отношусь к себе, чем несколько лет назад. Раньше мне казалось, что я полностью отделился от окружающих и больше не нуждаюсь ни в ком. Сейчас я понимаю, что за этой уверенностью могла скрываться попытка отдалиться от прошлого и перестать чувствовать себя уязвимым.
После того как воспоминания вернулись, я снова погрузился в меланхолию. Мне приходится заново осмысливать события, которые произошли задолго до того, как я научился понимать их значение.
Я никогда не смогу вернуться в то детство и стать ребёнком, которого у меня не было. Но, возможно, мне и не нужно возвращаться туда, чтобы продолжить собственную жизнь.
Я не знаю, каким буду через несколько лет, доживу ли я вообще. Знаю только, что сейчас нахожусь в переломном периоде, когда пытаюсь понять себя, отделить достоверные воспоминания от предположений и решить, каким человеком хочу стать.
Хочу добавить, что регулярно вижу ублюдков которые причинили мне вред, епт они есть даже в одной группе в колледже, парочке я даже выдавал пиздюлей.
Отношений нет, друзей тоже, когда то мне было на все это плевать(а щас даже не знаю), ведь я стал другим,я могу постоять за себя, я был самым счастливым человеком,когда я вспомнил все моя жизнь потеряла смысл, теперь я не могу положиться даже на родственников. Я гипербдителен, агорафоб, каждый день думаю обо всем этом, в последнее время мысли о смерти усилились, я больше не люблю жизнь. Хотелось бы верить что бог есть и рай тоже есть, что все это не зря.
Что порекомендуете? Также я пью мелипрамин утром и вечером, ламотриджин днем, и фенибут перед сном, иногда не получается принимать строго вовремя, это критично?
В какой-то момент я рассказал отцу о большей части пережитого в детстве. Его реакция оказалась неожиданной: он предложил причинить вред некоторым, которых я упоминал. Я воспринял это как возможность наконец добиться ответа или справедливости.
Спустя примерно два месяца я позвонил брату двоюродному и прямо спросил, помнит ли он, что сделал со мной. Я рассказал ему о своих воспоминаниях. Вскоре информация дошла до других родственников, и начались семейные разбирательства.
Я думал, что отец поддержит меня и поможет разобраться в ситуации, в том числе физически противостоя тем, кого я считал виновными. Однако позднее он сдал назад.
Мне было трудно понять это противоречие: как отец мог говорить о причинении вреда другим людям, но отступить, когда возникла возможность действовать? Я почувствовал разочарование и снова столкнулся с ощущением, что рассчитывать можно только на себя.
Сейчас ситуация остаётся нерешённой. Я хочу понять, что действительно произошло, и получить ответы, которых мне не хватало в детстве. При этом я понимаю, что часть воспоминаний нуждается в осторожном осмыслении, а не в поспешных выводах.
Также вкратце скажу, что в летнем лагере и детскомсаду надо мной совершалось массовое насилие. Я кажется понял, что любой взрослый может быть потенциальным педом
Примерно полгода назад я стал вспоминать все.
Я стал анализировать отдельные эпизоды, сопоставлять их между собой и замечать закономерности. То, что раньше казалось набором несвязанных ситуаций, теперь воспринимается как возможная последовательность событий, повлиявших на моё отношение к людям, собственному телу и личным границам.
Но вместе с этим появились сомнения. Не все воспоминания одинаково ясны. Иногда я вспоминаю конкретное событие, а иногда лишь предполагаю, что за ним могло стоять нечто большее. Некоторые ситуации я теперь трактую иначе, чем в детстве, однако не всегда могу понять, насколько обоснованна новая интерпретация.
Я стараюсь не смешивать эти категории. То, что я помню, имеет для меня значение, но мои нынешние предположения не всегда являются доказательством того, что именно произошло.
Отдельной проблемой стало осознание собственного поведения в детстве. Я понимаю, что сам мог обращаться к другим детям с сексуализированными просьбами или вовлекать их в действия, которых они не должны были переживать. Мне трудно смотреть на это, но я не хочу ни отрицать свои поступки, ни забывать о том, насколько малым был тогда.
Сегодня я вижу в этом возможную связь с тем опытом, который пережил сам. Это не означает, что любые мои действия автоматически оправданы. Скорее, я пытаюсь понять, откуда они могли появиться и как не переносить последствия прошлого в настоящее.
Я одинок. У меня нет близкого круга друзей, и я никогда особенно хорошо не понимал, как выстраивать отношения. Я часто дистанцируюсь от окружающих и называю себя мизантропом. Мне бывает трудно доверять, особенно когда речь идёт о родственниках и людях, которые должны были обеспечивать безопасность.
Я также иначе отношусь к себе, чем несколько лет назад. Раньше мне казалось, что я полностью отделился от окружающих и больше не нуждаюсь ни в ком. Сейчас я понимаю, что за этой уверенностью могла скрываться попытка отдалиться от прошлого и перестать чувствовать себя уязвимым.
После того как воспоминания вернулись, я снова погрузился в меланхолию. Мне приходится заново осмысливать события, которые произошли задолго до того, как я научился понимать их значение.
Я никогда не смогу вернуться в то детство и стать ребёнком, которого у меня не было. Но, возможно, мне и не нужно возвращаться туда, чтобы продолжить собственную жизнь.
Я не знаю, каким буду через несколько лет, доживу ли я вообще. Знаю только, что сейчас нахожусь в переломном периоде, когда пытаюсь понять себя, отделить достоверные воспоминания от предположений и решить, каким человеком хочу стать.
Хочу добавить, что регулярно вижу ублюдков которые причинили мне вред, епт они есть даже в одной группе в колледже, парочке я даже выдавал пиздюлей.
Отношений нет, друзей тоже, когда то мне было на все это плевать(а щас даже не знаю), ведь я стал другим,я могу постоять за себя, я был самым счастливым человеком,когда я вспомнил все моя жизнь потеряла смысл, теперь я не могу положиться даже на родственников. Я гипербдителен, агорафоб, каждый день думаю обо всем этом, в последнее время мысли о смерти усилились, я больше не люблю жизнь. Хотелось бы верить что бог есть и рай тоже есть, что все это не зря.
Что порекомендуете? Также я пью мелипрамин утром и вечером, ламотриджин днем, и фенибут перед сном, иногда не получается принимать строго вовремя, это критично?
Отношения с родителями ухудшились. Я чувствовал, что они не уважают мою личность и считают допустимыми оскорбления и давление. Отец применял ко мне физическую силу, мать угрожала мне. При этом я не отрицаю, что сам тоже отвечал им агрессивно и совершал поступки, которыми сейчас могу быть недоволен или которые продолжаю считать оправданными в контексте наших конфликтов, я ненавижу родителей.
В какой-то момент я рассказал отцу о большей части пережитого в детстве. Его реакция оказалась неожиданной: он предложил причинить вред некоторым, которых я упоминал. Я воспринял это как возможность наконец добиться ответа или справедливости.
Спустя примерно два месяца я позвонил брату двоюродному и прямо спросил, помнит ли он, что сделал со мной. Я рассказал ему о своих воспоминаниях. Вскоре информация дошла до других родственников, и начались семейные разбирательства.
Я думал, что отец поддержит меня и поможет разобраться в ситуации, в том числе физически противостоя тем, кого я считал виновными. Однако позднее он сдал назад.
Мне было трудно понять это противоречие: как отец мог говорить о причинении вреда другим людям, но отступить, когда возникла возможность действовать? Я почувствовал разочарование и снова столкнулся с ощущением, что рассчитывать можно только на себя.
Сейчас ситуация остаётся нерешённой. Я хочу понять, что действительно произошло, и получить ответы, которых мне не хватало в детстве. При этом я понимаю, что часть воспоминаний нуждается в осторожном осмыслении, а не в поспешных выводах.
Также вкратце скажу, что в летнем лагере и детскомсаду надо мной совершалось массовое насилие. Я кажется понял, что любой взрослый может быть потенциальным педом
Примерно полгода назад я стал вспоминать все.
Я стал анализировать отдельные эпизоды, сопоставлять их между собой и замечать закономерности. То, что раньше казалось набором несвязанных ситуаций, теперь воспринимается как возможная последовательность событий, повлиявших на моё отношение к людям, собственному телу и личным границам.
Но вместе с этим появились сомнения. Не все воспоминания одинаково ясны. Иногда я вспоминаю конкретное событие, а иногда лишь предполагаю, что за ним могло стоять нечто большее. Некоторые ситуации я теперь трактую иначе, чем в детстве, однако не всегда могу понять, насколько обоснованна новая интерпретация.
Я стараюсь не смешивать эти категории. То, что я помню, имеет для меня значение, но мои нынешние предположения не всегда являются доказательством того, что именно произошло.
Отдельной проблемой стало осознание собственного поведения в детстве. Я понимаю, что сам мог обращаться к другим детям с сексуализированными просьбами или вовлекать их в действия, которых они не должны были переживать. Мне трудно смотреть на это, но я не хочу ни отрицать свои поступки, ни забывать о том, насколько малым был тогда.
Сегодня я вижу в этом возможную связь с тем опытом, который пережил сам. Это не означает, что любые мои действия автоматически оправданы. Скорее, я пытаюсь понять, откуда они могли появиться и как не переносить последствия прошлого в настоящее.
Я одинок. У меня нет близкого круга друзей, и я никогда особенно хорошо не понимал, как выстраивать отношения. Я часто дистанцируюсь от окружающих и называю себя мизантропом. Мне бывает трудно доверять, особенно когда речь идёт о родственниках и людях, которые должны были обеспечивать безопасность.
Я также иначе отношусь к себе, чем несколько лет назад. Раньше мне казалось, что я полностью отделился от окружающих и больше не нуждаюсь ни в ком. Сейчас я понимаю, что за этой уверенностью могла скрываться попытка отдалиться от прошлого и перестать чувствовать себя уязвимым.
После того как воспоминания вернулись, я снова погрузился в меланхолию. Мне приходится заново осмысливать события, которые произошли задолго до того, как я научился понимать их значение.
Я никогда не смогу вернуться в то детство и стать ребёнком, которого у меня не было. Но, возможно, мне и не нужно возвращаться туда, чтобы продолжить собственную жизнь.
Я не знаю, каким буду через несколько лет, доживу ли я вообще. Знаю только, что сейчас нахожусь в переломном периоде, когда пытаюсь понять себя, отделить достоверные воспоминания от предположений и решить, каким человеком хочу стать.
Хочу добавить, что регулярно вижу ублюдков которые причинили мне вред, епт они есть даже в одной группе в колледже, парочке я даже выдавал пиздюлей.
Отношений нет, друзей тоже, когда то мне было на все это плевать(а щас даже не знаю), ведь я стал другим,я могу постоять за себя, я был самым счастливым человеком,когда я вспомнил все моя жизнь потеряла смысл, теперь я не могу положиться даже на родственников. Я гипербдителен, агорафоб, каждый день думаю обо всем этом, в последнее время мысли о смерти усилились, я больше не люблю жизнь. Хотелось бы верить что бог есть и рай тоже есть, что все это не зря.
Что порекомендуете? Также я пью мелипрамин утром и вечером, ламотриджин днем, и фенибут перед сном, иногда не получается принимать строго вовремя, это критично?
В какой-то момент я рассказал отцу о большей части пережитого в детстве. Его реакция оказалась неожиданной: он предложил причинить вред некоторым, которых я упоминал. Я воспринял это как возможность наконец добиться ответа или справедливости.
Спустя примерно два месяца я позвонил брату двоюродному и прямо спросил, помнит ли он, что сделал со мной. Я рассказал ему о своих воспоминаниях. Вскоре информация дошла до других родственников, и начались семейные разбирательства.
Я думал, что отец поддержит меня и поможет разобраться в ситуации, в том числе физически противостоя тем, кого я считал виновными. Однако позднее он сдал назад.
Мне было трудно понять это противоречие: как отец мог говорить о причинении вреда другим людям, но отступить, когда возникла возможность действовать? Я почувствовал разочарование и снова столкнулся с ощущением, что рассчитывать можно только на себя.
Сейчас ситуация остаётся нерешённой. Я хочу понять, что действительно произошло, и получить ответы, которых мне не хватало в детстве. При этом я понимаю, что часть воспоминаний нуждается в осторожном осмыслении, а не в поспешных выводах.
Также вкратце скажу, что в летнем лагере и детскомсаду надо мной совершалось массовое насилие. Я кажется понял, что любой взрослый может быть потенциальным педом
Примерно полгода назад я стал вспоминать все.
Я стал анализировать отдельные эпизоды, сопоставлять их между собой и замечать закономерности. То, что раньше казалось набором несвязанных ситуаций, теперь воспринимается как возможная последовательность событий, повлиявших на моё отношение к людям, собственному телу и личным границам.
Но вместе с этим появились сомнения. Не все воспоминания одинаково ясны. Иногда я вспоминаю конкретное событие, а иногда лишь предполагаю, что за ним могло стоять нечто большее. Некоторые ситуации я теперь трактую иначе, чем в детстве, однако не всегда могу понять, насколько обоснованна новая интерпретация.
Я стараюсь не смешивать эти категории. То, что я помню, имеет для меня значение, но мои нынешние предположения не всегда являются доказательством того, что именно произошло.
Отдельной проблемой стало осознание собственного поведения в детстве. Я понимаю, что сам мог обращаться к другим детям с сексуализированными просьбами или вовлекать их в действия, которых они не должны были переживать. Мне трудно смотреть на это, но я не хочу ни отрицать свои поступки, ни забывать о том, насколько малым был тогда.
Сегодня я вижу в этом возможную связь с тем опытом, который пережил сам. Это не означает, что любые мои действия автоматически оправданы. Скорее, я пытаюсь понять, откуда они могли появиться и как не переносить последствия прошлого в настоящее.
Я одинок. У меня нет близкого круга друзей, и я никогда особенно хорошо не понимал, как выстраивать отношения. Я часто дистанцируюсь от окружающих и называю себя мизантропом. Мне бывает трудно доверять, особенно когда речь идёт о родственниках и людях, которые должны были обеспечивать безопасность.
Я также иначе отношусь к себе, чем несколько лет назад. Раньше мне казалось, что я полностью отделился от окружающих и больше не нуждаюсь ни в ком. Сейчас я понимаю, что за этой уверенностью могла скрываться попытка отдалиться от прошлого и перестать чувствовать себя уязвимым.
После того как воспоминания вернулись, я снова погрузился в меланхолию. Мне приходится заново осмысливать события, которые произошли задолго до того, как я научился понимать их значение.
Я никогда не смогу вернуться в то детство и стать ребёнком, которого у меня не было. Но, возможно, мне и не нужно возвращаться туда, чтобы продолжить собственную жизнь.
Я не знаю, каким буду через несколько лет, доживу ли я вообще. Знаю только, что сейчас нахожусь в переломном периоде, когда пытаюсь понять себя, отделить достоверные воспоминания от предположений и решить, каким человеком хочу стать.
Хочу добавить, что регулярно вижу ублюдков которые причинили мне вред, епт они есть даже в одной группе в колледже, парочке я даже выдавал пиздюлей.
Отношений нет, друзей тоже, когда то мне было на все это плевать(а щас даже не знаю), ведь я стал другим,я могу постоять за себя, я был самым счастливым человеком,когда я вспомнил все моя жизнь потеряла смысл, теперь я не могу положиться даже на родственников. Я гипербдителен, агорафоб, каждый день думаю обо всем этом, в последнее время мысли о смерти усилились, я больше не люблю жизнь. Хотелось бы верить что бог есть и рай тоже есть, что все это не зря.
Что порекомендуете? Также я пью мелипрамин утром и вечером, ламотриджин днем, и фенибут перед сном, иногда не получается принимать строго вовремя, это критично?
P.S. в этом году нарушал клятвы, данные самому себе в порыве
Cочувствую, анон! Жизнь многих потрепала, кого-то сильнее, кого-то слабее. Ты ни в чем не виноват и таковыми оказались обстоятельства в твоем беспомощном состоянии (детстве).
Для меня стало неожиданностью, что там много существует гей-педофилов. Это отвратительно.
Для меня стало неожиданностью, что там много существует гей-педофилов. Это отвратительно.
>>4753
Мира тебе, добрый человек
Мира тебе, добрый человек
>>4737
Порекомендую определиться с теми эмоциями, что вызывают проблемные переживания и работать с ними.
Порекомендую определиться с теми эмоциями, что вызывают проблемные переживания и работать с ними.
>>4736 (OP)
Не знал, что так много пидоров бывает в принципе, это э только процент извратов? Да и когда я мелкий был такого не было
>
>В какой-то момент отчим одного из мальчиков поговорил с моим дядей,они пошли разбираться. Я не знаю, что именно они делали. Позднее меня спросили, хочу ли я, чтобы обо всём рассказали моим родителям. Я ответил отрицательно.
Не знал, что так много пидоров бывает в принципе, это э только процент извратов? Да и когда я мелкий был такого не было
>>5042
Не совсем понял.
Здесь почти всё, что вспомнил, особо не вдавался в подробности и так большое полотно получилось. Признаюсь в последний раз хуцня случилась в 12 лет, двое быдлана обоссали, недавно вспомнил вот, память интересно работает.
Кстати вот это место, куда был выезд из летнего лагеря 9 лет назад, кажется в разделе видео узнал хнакомые лица, знаю точно, тогда там работали детелюбы https://maps.app.goo.gl/fMBH1s4phKTUWUkd7?g_st=ac
Не совсем понял.
Здесь почти всё, что вспомнил, особо не вдавался в подробности и так большое полотно получилось. Признаюсь в последний раз хуцня случилась в 12 лет, двое быдлана обоссали, недавно вспомнил вот, память интересно работает.
Кстати вот это место, куда был выезд из летнего лагеря 9 лет назад, кажется в разделе видео узнал хнакомые лица, знаю точно, тогда там работали детелюбы https://maps.app.goo.gl/fMBH1s4phKTUWUkd7?g_st=ac
До того как вспомнил все ,как ездил на рыбалку с дедом, говорил с ним за жизнь, за историю за то как надо драться, за патриотизм и т.д. он еще говорил за свою молодость.
Месяц назад начал прощупывать почву, спросил его как тот относится к геям, тот развернуто ответил, что мол отрицательно. В последний рза когда с ним виделся, аккуратно спросил , за что он меня бил в детстве, тот заметно занервничал, сначала отмахнулся на шутки, потом сказал что не было такого. Пиздос как это все может быть в одной голове.
Я стабильно ездил каждую неделю в дом к нему и бабке, релаксировал там, помню новый год справлял с ними.
Через два дня по графику, меня уже ждут они. У меня есть выбор остаться здесь с здешними сумашедшими или поехать туда и ездить как раньше до 18, пытаясь меньше взаимодействовать с старым педофилом, а дальше на вольные хлеба.
Мнение?
Месяц назад начал прощупывать почву, спросил его как тот относится к геям, тот развернуто ответил, что мол отрицательно. В последний рза когда с ним виделся, аккуратно спросил , за что он меня бил в детстве, тот заметно занервничал, сначала отмахнулся на шутки, потом сказал что не было такого. Пиздос как это все может быть в одной голове.
Я стабильно ездил каждую неделю в дом к нему и бабке, релаксировал там, помню новый год справлял с ними.
Через два дня по графику, меня уже ждут они. У меня есть выбор остаться здесь с здешними сумашедшими или поехать туда и ездить как раньше до 18, пытаясь меньше взаимодействовать с старым педофилом, а дальше на вольные хлеба.
Мнение?
>>4736 (OP)
Тебе в ДРИ тред, раз присутствовала биографическая амнезия. Даже если ты не ощущаешь внутренней разделенности - там ты можешь спрашивать про какие-либо вспыхивающие аффективные состояния или отсутствие ощущений от жизни, которые должны быть.
https://2ch.org/psy/res/1958967.html
Жить дальше стоит хотя бы для того, чтобы компенсировать произошедшее. Ты сам себе ближайший человек. Многие не полученные в детстве ощущения радости и безопасности ты можешь постепенно дать себе сам. Не предавай хоть ты свою "детскую" часть восприятия.
Тебе в ДРИ тред, раз присутствовала биографическая амнезия. Даже если ты не ощущаешь внутренней разделенности - там ты можешь спрашивать про какие-либо вспыхивающие аффективные состояния или отсутствие ощущений от жизни, которые должны быть.
https://2ch.org/psy/res/1958967.html
Жить дальше стоит хотя бы для того, чтобы компенсировать произошедшее. Ты сам себе ближайший человек. Многие не полученные в детстве ощущения радости и безопасности ты можешь постепенно дать себе сам. Не предавай хоть ты свою "детскую" часть восприятия.