26 Кб, 404x5311) Что такое парадокс Ферми — и почему он вообще «парадокс»
Парадокс Ферми формулируют примерно так: если во Вселенной много звёзд и планет, а возникновение жизни и разума не выглядит невозможным, то почему мы не видим следов внеземных цивилизаций? Под «следами» обычно подразумевают колонизацию, артефакты, радиосигналы или иные техносигнатуры.
Однако «парадокс» во многом рождается не из фактов, а из набора ожиданий:
что технологическая цивилизация должна быстро расти;
что она должна активно расширяться;
что она должна оставлять заметные энергетические или радио-следы;
что мы понимаем, какие следы считать значимыми.
Если хотя бы одно из этих «должна» неверно, парадокс ослабевает: возможно, цивилизаций много, но наши способы поиска изначально настроены на очень узкий тип траекторий развития.
2) «Западная» схема прогресса как невидимая рамка: индивидуализм, рост, экспансия
Исторически современная наука и техноиндустриальные институты формировались в определённых культурных и экономических контекстах. В наиболее влиятельных версиях модерности «успех» часто считывается через:
индивидуализм (агентность индивида, конкуренция, персональное накопление капитала/статуса);
технологический рост (инновации как самоценность и маркер превосходства);
экономический рост (расширение производства/потребления, метрики ВВП и т.п.);
экспансию и освоение (ресурсы как «сырьё», территории как «фронтир»).
Перенесённые на космический масштаб, эти идеи дают «интуитивную» картину: разумная жизнь неизбежно строит индустрию, добывает всё больше энергии, выходит в космос, создаёт мощные передатчики — и её должно быть видно.
Но это не закон природы. Это — культурно окрашенное ожидание, которое удобно тем, что делает задачу наблюдаемой: мы ищем громкие сигналы, большие выбросы энергии, мегаструктуры, индустриальные следы. И именно в этом месте «парадокс» может говорить больше о нас, чем о Вселенной.
3) Альтернативные траектории развития: уроки человеческого разнообразия (без идеализации)
Человеческая история показывает, что общества могут устойчиво существовать и усложняться, не выбирая модель бесконечного материального роста и максимизации технологической мощности.
У разных коренных и неевропейских обществ (и вообще у многих обществ вне индустриальной логики) встречаются иные акценты:
приоритет коллективной ответственности над индивидуальным накоплением;
долгосрочная экологическая встроенность, где ценность — в поддержании баланса, а не в экспансии;
высокоразвитые формы знания (навигация, агроэкология, медицина, астрономические наблюдения, управление ландшафтами), которые не обязательно выражаются в «техносигнатурах» индустриального типа;
социальные институты, ограничивающие избыточное потребление или насильственное расширение.
Важно не романтизировать: в истории были и конфликты, и иерархии, и войны в разных регионах мира. Смысл в другом: нет единственного «естественного» сценария прогресса, ведущего к энергетическому гигантизму и межзвёздной экспансии.
Если человеческие общества демонстрируют множественность путей, то для внеземных цивилизаций спектр возможных траекторий может быть ещё шире.
4) «Мы не видим техносигнатур» ≠ «их нет»: эффект селекции по типу цивилизации
Классические SETI-подходы долгое время фокусировались на том, что легко детектировать: узкополосные радио-сигналы, мощные передатчики, иногда — оптические вспышки или аномальные астрофизические конструкции.
Но если цивилизация:
минимизирует радиошум и утечки,
развивает локальные технологии с низкими выбросами,
предпочитает цифровую/виртуальную насыщенность вместо материального роста,
сознательно избегает межзвёздных контактов,
или живёт в режиме долгой стабильности без имперской экспансии,
то она становится «тихой». Наша «невидимость» может быть следствием того, что мы ищем цивилизации, похожие на нашу индустриальную фазу — и причём в её кратком окне (когда утечки максимальны), а не на долгосрочно устойчивые формы.
Парадокс Ферми формулируют примерно так: если во Вселенной много звёзд и планет, а возникновение жизни и разума не выглядит невозможным, то почему мы не видим следов внеземных цивилизаций? Под «следами» обычно подразумевают колонизацию, артефакты, радиосигналы или иные техносигнатуры.
Однако «парадокс» во многом рождается не из фактов, а из набора ожиданий:
что технологическая цивилизация должна быстро расти;
что она должна активно расширяться;
что она должна оставлять заметные энергетические или радио-следы;
что мы понимаем, какие следы считать значимыми.
Если хотя бы одно из этих «должна» неверно, парадокс ослабевает: возможно, цивилизаций много, но наши способы поиска изначально настроены на очень узкий тип траекторий развития.
2) «Западная» схема прогресса как невидимая рамка: индивидуализм, рост, экспансия
Исторически современная наука и техноиндустриальные институты формировались в определённых культурных и экономических контекстах. В наиболее влиятельных версиях модерности «успех» часто считывается через:
индивидуализм (агентность индивида, конкуренция, персональное накопление капитала/статуса);
технологический рост (инновации как самоценность и маркер превосходства);
экономический рост (расширение производства/потребления, метрики ВВП и т.п.);
экспансию и освоение (ресурсы как «сырьё», территории как «фронтир»).
Перенесённые на космический масштаб, эти идеи дают «интуитивную» картину: разумная жизнь неизбежно строит индустрию, добывает всё больше энергии, выходит в космос, создаёт мощные передатчики — и её должно быть видно.
Но это не закон природы. Это — культурно окрашенное ожидание, которое удобно тем, что делает задачу наблюдаемой: мы ищем громкие сигналы, большие выбросы энергии, мегаструктуры, индустриальные следы. И именно в этом месте «парадокс» может говорить больше о нас, чем о Вселенной.
3) Альтернативные траектории развития: уроки человеческого разнообразия (без идеализации)
Человеческая история показывает, что общества могут устойчиво существовать и усложняться, не выбирая модель бесконечного материального роста и максимизации технологической мощности.
У разных коренных и неевропейских обществ (и вообще у многих обществ вне индустриальной логики) встречаются иные акценты:
приоритет коллективной ответственности над индивидуальным накоплением;
долгосрочная экологическая встроенность, где ценность — в поддержании баланса, а не в экспансии;
высокоразвитые формы знания (навигация, агроэкология, медицина, астрономические наблюдения, управление ландшафтами), которые не обязательно выражаются в «техносигнатурах» индустриального типа;
социальные институты, ограничивающие избыточное потребление или насильственное расширение.
Важно не романтизировать: в истории были и конфликты, и иерархии, и войны в разных регионах мира. Смысл в другом: нет единственного «естественного» сценария прогресса, ведущего к энергетическому гигантизму и межзвёздной экспансии.
Если человеческие общества демонстрируют множественность путей, то для внеземных цивилизаций спектр возможных траекторий может быть ещё шире.
4) «Мы не видим техносигнатур» ≠ «их нет»: эффект селекции по типу цивилизации
Классические SETI-подходы долгое время фокусировались на том, что легко детектировать: узкополосные радио-сигналы, мощные передатчики, иногда — оптические вспышки или аномальные астрофизические конструкции.
Но если цивилизация:
минимизирует радиошум и утечки,
развивает локальные технологии с низкими выбросами,
предпочитает цифровую/виртуальную насыщенность вместо материального роста,
сознательно избегает межзвёздных контактов,
или живёт в режиме долгой стабильности без имперской экспансии,
то она становится «тихой». Наша «невидимость» может быть следствием того, что мы ищем цивилизации, похожие на нашу индустриальную фазу — и причём в её кратком окне (когда утечки максимальны), а не на долгосрочно устойчивые формы.
2,1 Мб, 1922x25605) Почему «тишина» может быть рациональной стратегией
Есть несколько неидеологических, вполне прагматичных причин, по которым цивилизации могут не оставлять техносигнатур, заметных нам:
Энергетическая эффективность и стандарты безопасности
Развитые системы связи могут быть крайне направленными, маломощными, шифрованными или локальными. Утечки — признак не «развитости», а неоптимальности.
Экологические ограничения
Стратегия «не раздувать энергетический след» может быть условием выживания на долгих горизонтах.
Этические/политические нормы невмешательства
Контакт может рассматриваться как риск: культурная травма, неравный обмен, колонизация (в широком смысле), биориски.
Другая онтология «развития»
Если «успех» измеряется не экспансией, а гармонией, устойчивостью или внутренними формами знания, мотивации создавать яркие техносигнатуры меньше.
Эти причины не требуют предположений о «лучше/хуже», они просто расширяют пространство гипотез.
6) Культурная ограниченность как исследовательский риск: от «космического фронтира» к эпистемической скромности
Парадокс Ферми часто подталкивает к сюжетам про «они должны были колонизировать Галактику». Но этот сюжет исторически рифмуется с земными нарративами «фронтира», «освоения», «неизбежного расширения». Когда такие нарративы становятся неосознанным фоном, возникает риск:
считать экспансию универсальной нормой, хотя это частный культурно-исторический паттерн;
перепутать обнаруживаемость с существованием (если мы не видим, значит, нет);
сузить дизайн поиска до сигналов, производимых цивилизациями с индустриально-ростовой траекторией.
В результате «парадокс» может быть не столько про молчание космоса, сколько про то, что мы настроили микрофон на один жанр музыки и удивляемся, что не слышим всё остальное.
7) Что могло бы означать «деколонизировать» SETI — в методологическом, а не лозунговом смысле
Если принять, что культурные предпосылки влияют на то, что считается «разумным» и «развитым», то уместно говорить о деколонизации SETI как об улучшении научной практики: расширении перспектив, снижении слепых зон, отказе от единственной модели прогресса.
Конкретнее, «деколонизация» SETI могла бы включать:
Плюрализм гипотез о цивилизациях: закладывать в модели не только экспансию и рост, но и долгую устойчивость, «низкоподписные» технологии, культурные запреты на передачу сигналов, локальные формы вычислений и коммуникаций.
Расширение понятия техносигнатуры: искать не только «громкие» индустриальные маркеры, но и более тонкие, системные, статистические аномалии — при этом осторожно, чтобы не перепутать с природными процессами.
Интердисциплинарность: привлекать антропологию, историю науки, этику, исследования колониальности — не как украшение, а как способ проверять скрытые допущения в моделях.
Более разнообразные исследовательские сообщества: не потому что «так правильно», а потому что разнообразие опыта помогает замечать то, что в монокультуре считается само собой разумеющимся.
Рефлексия языка и метафор: уход от риторики «освоения», «фронтира», «завоевания космоса», которая незаметно навязывает экспансионистскую норму в научном воображении.
В этом смысле деколонизация SETI перекликается с тем, что происходит и в других институтах — в музеях, университетах, гуманитарных и естественных науках: пересмотром канонов, расширением того, что признаётся знанием, и вниманием к тому, как власть и история формируют исследовательские оптики.
Есть несколько неидеологических, вполне прагматичных причин, по которым цивилизации могут не оставлять техносигнатур, заметных нам:
Энергетическая эффективность и стандарты безопасности
Развитые системы связи могут быть крайне направленными, маломощными, шифрованными или локальными. Утечки — признак не «развитости», а неоптимальности.
Экологические ограничения
Стратегия «не раздувать энергетический след» может быть условием выживания на долгих горизонтах.
Этические/политические нормы невмешательства
Контакт может рассматриваться как риск: культурная травма, неравный обмен, колонизация (в широком смысле), биориски.
Другая онтология «развития»
Если «успех» измеряется не экспансией, а гармонией, устойчивостью или внутренними формами знания, мотивации создавать яркие техносигнатуры меньше.
Эти причины не требуют предположений о «лучше/хуже», они просто расширяют пространство гипотез.
6) Культурная ограниченность как исследовательский риск: от «космического фронтира» к эпистемической скромности
Парадокс Ферми часто подталкивает к сюжетам про «они должны были колонизировать Галактику». Но этот сюжет исторически рифмуется с земными нарративами «фронтира», «освоения», «неизбежного расширения». Когда такие нарративы становятся неосознанным фоном, возникает риск:
считать экспансию универсальной нормой, хотя это частный культурно-исторический паттерн;
перепутать обнаруживаемость с существованием (если мы не видим, значит, нет);
сузить дизайн поиска до сигналов, производимых цивилизациями с индустриально-ростовой траекторией.
В результате «парадокс» может быть не столько про молчание космоса, сколько про то, что мы настроили микрофон на один жанр музыки и удивляемся, что не слышим всё остальное.
7) Что могло бы означать «деколонизировать» SETI — в методологическом, а не лозунговом смысле
Если принять, что культурные предпосылки влияют на то, что считается «разумным» и «развитым», то уместно говорить о деколонизации SETI как об улучшении научной практики: расширении перспектив, снижении слепых зон, отказе от единственной модели прогресса.
Конкретнее, «деколонизация» SETI могла бы включать:
Плюрализм гипотез о цивилизациях: закладывать в модели не только экспансию и рост, но и долгую устойчивость, «низкоподписные» технологии, культурные запреты на передачу сигналов, локальные формы вычислений и коммуникаций.
Расширение понятия техносигнатуры: искать не только «громкие» индустриальные маркеры, но и более тонкие, системные, статистические аномалии — при этом осторожно, чтобы не перепутать с природными процессами.
Интердисциплинарность: привлекать антропологию, историю науки, этику, исследования колониальности — не как украшение, а как способ проверять скрытые допущения в моделях.
Более разнообразные исследовательские сообщества: не потому что «так правильно», а потому что разнообразие опыта помогает замечать то, что в монокультуре считается само собой разумеющимся.
Рефлексия языка и метафор: уход от риторики «освоения», «фронтира», «завоевания космоса», которая незаметно навязывает экспансионистскую норму в научном воображении.
В этом смысле деколонизация SETI перекликается с тем, что происходит и в других институтах — в музеях, университетах, гуманитарных и естественных науках: пересмотром канонов, расширением того, что признаётся знанием, и вниманием к тому, как власть и история формируют исследовательские оптики.
2,1 Мб, 1922x25605) Почему «тишина» может быть рациональной стратегией
Есть несколько неидеологических, вполне прагматичных причин, по которым цивилизации могут не оставлять техносигнатур, заметных нам:
Энергетическая эффективность и стандарты безопасности
Развитые системы связи могут быть крайне направленными, маломощными, шифрованными или локальными. Утечки — признак не «развитости», а неоптимальности.
Экологические ограничения
Стратегия «не раздувать энергетический след» может быть условием выживания на долгих горизонтах.
Этические/политические нормы невмешательства
Контакт может рассматриваться как риск: культурная травма, неравный обмен, колонизация (в широком смысле), биориски.
Другая онтология «развития»
Если «успех» измеряется не экспансией, а гармонией, устойчивостью или внутренними формами знания, мотивации создавать яркие техносигнатуры меньше.
Эти причины не требуют предположений о «лучше/хуже», они просто расширяют пространство гипотез.
6) Культурная ограниченность как исследовательский риск: от «космического фронтира» к эпистемической скромности
Парадокс Ферми часто подталкивает к сюжетам про «они должны были колонизировать Галактику». Но этот сюжет исторически рифмуется с земными нарративами «фронтира», «освоения», «неизбежного расширения». Когда такие нарративы становятся неосознанным фоном, возникает риск:
считать экспансию универсальной нормой, хотя это частный культурно-исторический паттерн;
перепутать обнаруживаемость с существованием (если мы не видим, значит, нет);
сузить дизайн поиска до сигналов, производимых цивилизациями с индустриально-ростовой траекторией.
В результате «парадокс» может быть не столько про молчание космоса, сколько про то, что мы настроили микрофон на один жанр музыки и удивляемся, что не слышим всё остальное.
7) Что могло бы означать «деколонизировать» SETI — в методологическом, а не лозунговом смысле
Если принять, что культурные предпосылки влияют на то, что считается «разумным» и «развитым», то уместно говорить о деколонизации SETI как об улучшении научной практики: расширении перспектив, снижении слепых зон, отказе от единственной модели прогресса.
Конкретнее, «деколонизация» SETI могла бы включать:
Плюрализм гипотез о цивилизациях: закладывать в модели не только экспансию и рост, но и долгую устойчивость, «низкоподписные» технологии, культурные запреты на передачу сигналов, локальные формы вычислений и коммуникаций.
Расширение понятия техносигнатуры: искать не только «громкие» индустриальные маркеры, но и более тонкие, системные, статистические аномалии — при этом осторожно, чтобы не перепутать с природными процессами.
Интердисциплинарность: привлекать антропологию, историю науки, этику, исследования колониальности — не как украшение, а как способ проверять скрытые допущения в моделях.
Более разнообразные исследовательские сообщества: не потому что «так правильно», а потому что разнообразие опыта помогает замечать то, что в монокультуре считается само собой разумеющимся.
Рефлексия языка и метафор: уход от риторики «освоения», «фронтира», «завоевания космоса», которая незаметно навязывает экспансионистскую норму в научном воображении.
В этом смысле деколонизация SETI перекликается с тем, что происходит и в других институтах — в музеях, университетах, гуманитарных и естественных науках: пересмотром канонов, расширением того, что признаётся знанием, и вниманием к тому, как власть и история формируют исследовательские оптики.
Есть несколько неидеологических, вполне прагматичных причин, по которым цивилизации могут не оставлять техносигнатур, заметных нам:
Энергетическая эффективность и стандарты безопасности
Развитые системы связи могут быть крайне направленными, маломощными, шифрованными или локальными. Утечки — признак не «развитости», а неоптимальности.
Экологические ограничения
Стратегия «не раздувать энергетический след» может быть условием выживания на долгих горизонтах.
Этические/политические нормы невмешательства
Контакт может рассматриваться как риск: культурная травма, неравный обмен, колонизация (в широком смысле), биориски.
Другая онтология «развития»
Если «успех» измеряется не экспансией, а гармонией, устойчивостью или внутренними формами знания, мотивации создавать яркие техносигнатуры меньше.
Эти причины не требуют предположений о «лучше/хуже», они просто расширяют пространство гипотез.
6) Культурная ограниченность как исследовательский риск: от «космического фронтира» к эпистемической скромности
Парадокс Ферми часто подталкивает к сюжетам про «они должны были колонизировать Галактику». Но этот сюжет исторически рифмуется с земными нарративами «фронтира», «освоения», «неизбежного расширения». Когда такие нарративы становятся неосознанным фоном, возникает риск:
считать экспансию универсальной нормой, хотя это частный культурно-исторический паттерн;
перепутать обнаруживаемость с существованием (если мы не видим, значит, нет);
сузить дизайн поиска до сигналов, производимых цивилизациями с индустриально-ростовой траекторией.
В результате «парадокс» может быть не столько про молчание космоса, сколько про то, что мы настроили микрофон на один жанр музыки и удивляемся, что не слышим всё остальное.
7) Что могло бы означать «деколонизировать» SETI — в методологическом, а не лозунговом смысле
Если принять, что культурные предпосылки влияют на то, что считается «разумным» и «развитым», то уместно говорить о деколонизации SETI как об улучшении научной практики: расширении перспектив, снижении слепых зон, отказе от единственной модели прогресса.
Конкретнее, «деколонизация» SETI могла бы включать:
Плюрализм гипотез о цивилизациях: закладывать в модели не только экспансию и рост, но и долгую устойчивость, «низкоподписные» технологии, культурные запреты на передачу сигналов, локальные формы вычислений и коммуникаций.
Расширение понятия техносигнатуры: искать не только «громкие» индустриальные маркеры, но и более тонкие, системные, статистические аномалии — при этом осторожно, чтобы не перепутать с природными процессами.
Интердисциплинарность: привлекать антропологию, историю науки, этику, исследования колониальности — не как украшение, а как способ проверять скрытые допущения в моделях.
Более разнообразные исследовательские сообщества: не потому что «так правильно», а потому что разнообразие опыта помогает замечать то, что в монокультуре считается само собой разумеющимся.
Рефлексия языка и метафор: уход от риторики «освоения», «фронтира», «завоевания космоса», которая незаметно навязывает экспансионистскую норму в научном воображении.
В этом смысле деколонизация SETI перекликается с тем, что происходит и в других институтах — в музеях, университетах, гуманитарных и естественных науках: пересмотром канонов, расширением того, что признаётся знанием, и вниманием к тому, как власть и история формируют исследовательские оптики.
>>129 (OP)
Никакого парадокса нет.
Раздули тему из нихуя. Попса для быдла.
Всеми своими средствами за всю историю космических наблюдений человечество смогло зафиксировать сигналы, которые пришли к нему в течение условных 50 лет изучения неба, да и то не все.
До этого никто ничего не фиксировал. В текущий момент есть программа, которая якобы охватывает 80% небосвода.
Вот когда вы пронаблюдаете 100 000 лет подряд эти 80 %, то тогда и сможете достоверно сказать, что наша галактика нам никаких сигналов не прислала. Да и тут у меня возникают сомнения, потому что куда направится электромагнитный сигнал, который с противоположного конца млечного пути направлен на нашу солнечную систему, из-за гравитационного линзирования центра галактики, науке не ведомо даже приблизительно. Это я не говорю о том, что солнечная система движется относительно центра и может легко пролететь мимо окна сигнала.
Так что все эти рассуждения про молчания - бред сивой кобылы.
Информация зафиксированная астрономически мала.
Никакого парадокса нет.
Раздули тему из нихуя. Попса для быдла.
Всеми своими средствами за всю историю космических наблюдений человечество смогло зафиксировать сигналы, которые пришли к нему в течение условных 50 лет изучения неба, да и то не все.
До этого никто ничего не фиксировал. В текущий момент есть программа, которая якобы охватывает 80% небосвода.
Вот когда вы пронаблюдаете 100 000 лет подряд эти 80 %, то тогда и сможете достоверно сказать, что наша галактика нам никаких сигналов не прислала. Да и тут у меня возникают сомнения, потому что куда направится электромагнитный сигнал, который с противоположного конца млечного пути направлен на нашу солнечную систему, из-за гравитационного линзирования центра галактики, науке не ведомо даже приблизительно. Это я не говорю о том, что солнечная система движется относительно центра и может легко пролететь мимо окна сигнала.
Так что все эти рассуждения про молчания - бред сивой кобылы.
Информация зафиксированная астрономически мала.
>>136
+++
Мне кажется лучше всех это раскрыл Александр Панов. Он объяснял, почему никакого поиска сигналов ещё даже не начиналось. И что для этого нужны совершенно другие инструменты (на которые никто бабки не даст конечно же).
>Так что все эти рассуждения про молчания - бред сивой кобылы.
+++
Мне кажется лучше всех это раскрыл Александр Панов. Он объяснял, почему никакого поиска сигналов ещё даже не начиналось. И что для этого нужны совершенно другие инструменты (на которые никто бабки не даст конечно же).
>>129 (OP)
Что за наглое вранье?
>Человеческая история показывает, что общества могут устойчиво существовать и усложняться, не выбирая модель бесконечного материального роста и максимизации технологической мощности
Что за наглое вранье?
>>294
Сетинацисты антисетигаллусосодомофобы
Сетинацисты антисетигаллусосодомофобы
>>136
Ну да, звучит громко - 80% небосвода, будто это хотя бы наблюдаемая вселенная. Это пузырек воздуха в огромном океане по факту, 99,(9) вселенной физически недоступно хоть для какого-то подробного изучения, а не 10 байт информации о том месте которое было там миллиарды лет назад. Да даже если строить гигателескопы планетарного масштаба это все равно пук на несколько десятков световых лет.
Да и искать нечего, никаких галактических империй не будет, все развитые полетят к центрам галактик с научными целями где в достатке материи и энергии чтобы строить гигаколлайдеры, варпы и съебы в другие вселенные. Все эти идеи про инопланетян чистый каргокульт, представленич пигмеев о более развитых существах.
Ну да, звучит громко - 80% небосвода, будто это хотя бы наблюдаемая вселенная. Это пузырек воздуха в огромном океане по факту, 99,(9) вселенной физически недоступно хоть для какого-то подробного изучения, а не 10 байт информации о том месте которое было там миллиарды лет назад. Да даже если строить гигателескопы планетарного масштаба это все равно пук на несколько десятков световых лет.
Да и искать нечего, никаких галактических империй не будет, все развитые полетят к центрам галактик с научными целями где в достатке материи и энергии чтобы строить гигаколлайдеры, варпы и съебы в другие вселенные. Все эти идеи про инопланетян чистый каргокульт, представленич пигмеев о более развитых существах.
>>129 (OP)
Да никакова парадокса нету. Есть огромные расстояния, преодолеть которые не хватит бензина ни у одной цивилизации, даже супер развитой.
Нагрев, трение, яблоки вниз, невозможность извлечь кв. корень из отрицательного числа, другие не решаемые задачи - не позволят создать дешёвую ракету для перелётов на миллионы и даже на тыщы световых годов, каким бы ты дохуя профессором ни был.
Инопланетяне существуют - я так щитаю. Но ни у нас ни у них бензина нету штоп прилететь друг к другу. Да и не знаем куда лететь. В какую сторону шмальнуть ракету? В лево, вправо, вних, вверх? Где жывут инопланетяне? В какую сторону лететь?
Я щитаю што они есть. Может даже покруче нас. Но как у нас, так и у них, дважды два четыре, а это значит, што ни нам, ни им не увидеть друг друга и не хватит бензина долететь друг к другу.
Нету никакова парадокса. Есть огромные расстояния преодолеть которые бензина всей планеты не хватит.
Да никакова парадокса нету. Есть огромные расстояния, преодолеть которые не хватит бензина ни у одной цивилизации, даже супер развитой.
Нагрев, трение, яблоки вниз, невозможность извлечь кв. корень из отрицательного числа, другие не решаемые задачи - не позволят создать дешёвую ракету для перелётов на миллионы и даже на тыщы световых годов, каким бы ты дохуя профессором ни был.
Инопланетяне существуют - я так щитаю. Но ни у нас ни у них бензина нету штоп прилететь друг к другу. Да и не знаем куда лететь. В какую сторону шмальнуть ракету? В лево, вправо, вних, вверх? Где жывут инопланетяне? В какую сторону лететь?
Я щитаю што они есть. Может даже покруче нас. Но как у нас, так и у них, дважды два четыре, а это значит, што ни нам, ни им не увидеть друг друга и не хватит бензина долететь друг к другу.
Нету никакова парадокса. Есть огромные расстояния преодолеть которые бензина всей планеты не хватит.
>>468
Если сознание действительно не локализовано, и может использоваться для перемещения энергии, то им не нужен бензин.
Если сознание действительно не локализовано, и может использоваться для перемещения энергии, то им не нужен бензин.
>>295
Рептилоид, спок
Рептилоид, спок
>>533
Есть цикл.
Сознание заставляет тело выполнять работу на основе содержащихся в нем ментальных объектов, передает телу энергию. Далее, в зависимости от состояния этой энергии, формируются новые ментальные объекты.
Физическая сторона этого цикла протекает в мозгу, и в неё можно вмешаться.
При подобном вмешательстве, энергия расходуется для воздействия на мозг, это воздействие меняет свойства формируемых ментальных объектов и выделяемой сознанием энергии.
И если оно не локализовано... Его можно заставить выделять её в любой точке вселенной.
Есть цикл.
Сознание заставляет тело выполнять работу на основе содержащихся в нем ментальных объектов, передает телу энергию. Далее, в зависимости от состояния этой энергии, формируются новые ментальные объекты.
Физическая сторона этого цикла протекает в мозгу, и в неё можно вмешаться.
При подобном вмешательстве, энергия расходуется для воздействия на мозг, это воздействие меняет свойства формируемых ментальных объектов и выделяемой сознанием энергии.
И если оно не локализовано... Его можно заставить выделять её в любой точке вселенной.