Один из кружащих в вечной бездне Осколков в своей сути значительно отличается от доменов иных повелителей. Если чужие владения зачастую представляют собой царства, бурлящие волей своих хозяев и кишащие павшими душами да мелкими прихвостнями, то сей удел... абсолютно пуст.

Безлюдна и бездушна бескрайняя, залитая кровью алая глушь. Сиё есть обиталище Рамарака, Пустеющего. Дом мёртвого бога. Пастбище чудовищного жнеца, снедаемого извечной жаждой.

Никто не знает наверняка, кем именно Рамарак являлся до своей страшной трансформации и чем полнилось когда-то Его королевство. Среди смертных воззвания, отдалённо напоминавшие Его имя, последний раз звучали сотни поколений тому назад, а всякий из тех богов и демонов, кому было хоть какое-то дело до Пустеющего, имел сугубо свою версию описания истории Кровавого сада. Для кого-то Рамарак был величайшим полководцем райского легиона, павшим в битве со старшим Зверем и осквернённым голодом последнего. Кто-то считал Его результатом слияния огромного количества смертных душ, заплутавших в штормах Водоворота. Некоторые же говорили о Владыке Бездны, давным-давно низвергнутом и усмирённом богами. Слухи остаются слухами, а истина навечно похоронена во тьме.

Сам же Пустеющий давно утратил всякую способность мыслить. Тело и силы Его лишились любого намёка на величие божественного замысла, и по Кровавому саду теперь бродит лишь эта оболочка Бога, изломанная и изуродованная. Бесчисленные раны и бреши в теле и душе Рамарака непрерывно исторгают кровь и ихор. Сколько длится вечность, столько же и умирает Рамарак — но жизнь никак не может покинуть бренный сосуд окончательно. Пустеющий отчаянно, с животной рьяностью поглощает собственную кровь; всё ради того, чтобы Его увечья вновь выплеснули её наружу. Раз за разом цикл неумолимо повторяется. И терзающая Рамарака жажда за всю исполненную агонии вечность ни разу не отступала хотя бы на мгновение.

Неправильный и поломанный, Пустеющий продолжает своё существование, несмотря на всю его кощунственность и тлетворную увечность. Сколько душ окончили свой путь в пасти Рамарака средь Кровавого сада, окончательно развоплощённые и лишённые всякого права на посмертие? Сколько сгинуло духов и низших тварей, пожранных во имя несбыточного утоления жажды? Не поддаются исчислению пагубные деяния Пустеющего...

Его удел слишком скуден для зависти остальных лордов. Его голод страшит могучих небожителей. Его чудовищность отпугивает тварей Бездны.

И он вечно бдит, узник в собственном домене.

Он не помнит, был ли он.

Он не знает, есть ли он.

Он жаждет больше.

Демон для начала вышел аморфный и не очень активный, но это просто лорный фундамент. Поползновения к действиям и клепание деток завезу потом, как начнем ходить уже.

В истории миров было бесчисленное количество героев, чьи смелость и упорство позволяли им вершить великие подвиги. Они побеждали врагов, проламывали преграды, прокладывали путь. Они превосходили прочих, превосходили самих себя и даже богов. Их свершения меняли миры, меняли ход самой истории и вдохновляли других, придавали сил и укрепляли веру. Да, их было очень много, и они навсегда впечатали свои имена в вечность. Но еще больше было тех, кто сдавался. Тех, кто опускал руки, или вовсе даже не пытался. И пусть их существование никто не заметил, но энергия той апатии, уныния и лени тоже не исчезла бесследно. По капле, по крупинке эта энергия собиралась в Бездне и обретала форму. Ее было много, очень много. Тягучая, инертная, тяжелая и вязкая, она обрастала потоками безысходности и крепла.

ДЕСИДИОН, император лени, уныния, отчаяния и сомнений. Это существо питается безнадежностью и бездельем. Потерянными годами жизни, несбывшимися надеждами, самообманом и закопанными талантами. Его грузное бледное тело тысячи лет не вставало с широкого трона, как бы неудобно было на нем сидеть. Поросший плесенью, донимаемый насекомыми и болячками, он и не думает шелохнуться. Его стеклянные безжизненные глаза всегла открыты и устремлены в далекую пустоту. Его голос, утробный и тягучий, заставляет зевать всякого услышавшего. Десидион презирает все то, что заставляет прилагать усилия, потому что ничто не имеет достаточной ценности, чтобы хоть сколько-нибудь оправдать их.

Царство Десидиона - ДЕСИДИУМ - это бескрайняя болотистая пустошь под одеялом усыпляющего тумана, изредка окропляемая мелким дождем. Здесь покоятся колоссальные каменные останки разрушенных временем храмов, памятников, крепостей и стен. Забытые памятники, непостроенные дома, непосаженные деревья. Все они стираются здесь в трузу тысячами лет. Здесь больше ничего нет, но ничего и не нужно. Нужен лишь покой и созерцание пустоты. Попавшие сюда души получили что хотели - отсутствие забот, ответственности, желаний. Никто не ждет результатов, никто не опаздывает, никто не живет. Нет смысла. Нет места страшнее. Оно поглощает все, стоит только замереть, остановиться, усомниться, поддаться течению. Оно засасывает как водоворот - стоит только оказаться слишком близко и, к тому моменту как ты заметишь, выхода уже не будет. Это истинный облик мира в его первородном состоянии. Ничем он был, ничем он в итоге станет, а все "великие" деяния, все войны и созидания, это лишь краткий миг суеты.

Почти двач

Порядок это правила, а правила это, как известно... скучно.

Цивилизациям свойственно утопать в порядке и контроле. Бдящие за твоей спиной товарищи майоры, доносчики, шпионы короля за каждой стеной... бесконечные инструменты угнетения душащие в зародыше любое вдохновение и любую свободу. Боги, навязывающие свои законы и правила. Люди, цепляющиеся за стабильность и мерзкую, убивающую интерес предсказуемость. И когда мир нуждается в изменениях и сильной встряске чтобы двигаться вперёд, то на него обращает внимание Она - Мисс Дисгармония, живое и свободное воплощение постоянной изменчивости, покровительница перемен, госпожа удача и леди случайность. Ей не строят не строят храмы полные фанатиков, во имя неё не организовывают сложные культы поклонения, все её последователи и различные трикстеры с анархами просто чтят её, совершая хаотичные и случайные поступки во имя её, надеясь, что это привлечёт её внимание к их закостеневшему миру. Её полная власть над случайностью и вероятностью ощущается повсюду, в каждой ничтожной мелочи и в каждой великой затее, заставляя обитателей мира отождествлять её с Удачей, видя её как одну из манифестаций Дисгармонии. Она поощряет тех кто действует по наитию, идёт против правил и создаёт что то новое. Дисгармония это всегда ужас для одних, и искра вдохновения - Муза для других.

Домен Мисс Дисгармонии предстает архипелагом с парящими островами над океаном бесконечного вечноменяющегося первородного хаоса, где каждый остров по своему уникален, ведь многие из них представляют собой вырванные куски из какой-либо реальности и эпохи. От обычного людского киберпанка, до каменного века расы разумных грибов. Здесь время течет иначе, существа проживают свои полные жизни, эволюционируют, цивилизации развиваются, а затем раскалываются, впадают в анархию и уничтожают сами себя, чтобы заново перестроиться с нуля и потом всё по новой - бесконечный хаотический цикл разрушения старого в угоду нового, и каждый раз новый мир выглядит по разному. Некоторые другие острова служат местом встречи, и среди них часто встречаются острова-арены где цивилизации могут вести войны, смешиваться, меняться и преображаться.

Дисгармония не всегда была божеством, когда то она была простой смертной познавшей на себе хаотический цикл, изгнание в бездну и прекрасно помнит собственное становление. А посему даже сейчас при своём всемогуществе часто сохраняет весьма приземлённое сознание, а также не предстаёт в слишком гротескных формах, сохраняя относительно гуманоидный вид, и даже разговаривает вполне по человечески(!) из за чего будущим последователям намного проще связать себя с ней. В то же время она капризна, непредсказуема, а её решения и характер порой могут меняться в мгновение ока.

Смертные знают: у него десятки имён. Сотни рук. Тысячи лиц. Три хуя и шесть яиц. Миллионы глаз. И ни одного смертного существа, которое не было бы ему подвластно.
Имя ему — Страх. Он появился тогда, когда первое живое существо почувствовало... Страх. Он питается их трепетом. Ужасом. Паникой. У него нет своего облика. Облик — образы и формы, которые страшат смертных. Это бывает единый комок из них, заключённый в некую оболочку. А бывают образы и формы по отдельности.
В начале времён его трансцендентное естество обросло клыками, языками пламени, блеском молний. Из него звучали дикие вопли, грохот извержений, раскаты грома. Его наполняли темнота, высота, глубина. Со временем к ним добавились мысли самих смертных — более абстрактное наполнение. Страх перед другими владыками Бездны, например, перед Голодом. Страх перед незыблемым механизмом материального мира — смертью. Страх перед себе подобными.
К текущему моменту, Страх так или иначе вмещал в себя почти всё, что было в мире материй и в мире идей. Ведь были и такие чудаки, у которых страхи были на первый взгляд странные. Кто-то боялся шутов. Кто-то боялся кукол. Были, наверное, и чудаки, которые боялись небесного свода, земной тверди, деревьев, гор и если говорить откровенно, то на каждый существующий объект или субъект найдётся хотя бы одно существо, питающее страх к этому объекту или субъекту. А уж сколько существует мыслей, идей, звуков и ощущений, которые вызывают у смертных страх... И не перечесть.

Питаясь эмоциями людей, Страх к нынешнему времени стал настолько большим и могучим, что, казалось, не имел и самосознания. Сейчас, находясь в Бездне, он, в образе огромной груды из высохшей плоти и костей, стоял огромным колоссом посреди своих владений, которые представляли собой застланные туманом пепельные пустоши с изменчивым, непостоянным наполнением. Можно идти по ним и внезапно выйти в густой дождливый лес. Прогулявшись по лесу и зайдя в огромный каменный замок, можно было выйти наружу и очутиться в совершенно другом месте, или в тех же пустошах, которые были до леса.

Вроде нормально, но всё равно чет не то как будто. Может что-то забыл? БОЮСЬ, как бы не ошибся в чём-то. А то настрой сегодня не пейсательский.