Почему европейские элиты, при всей своей публичной риторике о «национальных интересах», с таким упорством продавливают политику открытых дверей? Квоты на беженцев, мультикультурализм, размывание национальной идентичности — это ведь не ошибка и не «безумие» (хотя так проще думать). Это — инструмент.

Вспомним графа Куденхове-Калерги, автора манифеста «Пан-Европа». Его мечта — единое государство от Лиссабона до Будапешта, с общим правительством, едиными законами и армией. Мечта красивая, но как её воплотить, если на пути стоят национальные государства с их веками выстроенными элитами, языками и традициями? Как заставить поляка или венгра добровольно отказаться от суверенитета в пользу брюссельских чиновников?

Ответ прост: нужен кризис, который невозможно решить на национальном уровне. И миграция здесь — идеальный катализатор.

Обыватель справа кричит: «Европа гибнет под натиском чужаков! Исламизация, террор, конец белой цивилизации!» Обыватель слева вторит: «Это расплата за колониализм, Европа пожинает то, что посеяла!» Оба, как водится, смотрят на айсберг и не видят подводной части.

А там, в глубине, идёт тихая, методичная работа. Миграция — это не сбой системы и не её крушение. Это инструмент, причём многофункциональный.

Функция первая: унификация. Европейский Союз давно мечтает стать Соединёнными Штатами Европы, но на пути — национальные элиты, которые не хотят отдавать власть наднациональному Брюсселю. Как их продавить? Квоты на беженцев — идеальный рычаг. Каждая страна получает разнарядку: прими столько-то. Не принимаешь — плати штрафы, теряй влияние, будь плохим. Постепенно национальные правительства привыкают, что их внутренние дела решаются где-то наверху. Суверенитет стирается, как ластиком.

Функция вторая: переформатирование элит. Местные аристократы, потомственные политики, старые фамилии — они цепляются за власть, прикрываясь национализмом. Но их время уходит. Им на смену идут новые люди — выходцы из мигрантской среды, получившие европейское образование, прошедшие европейские школы политтехнологий, а главное — обязанные своим возвышением не местному электорату, а брюссельским назначениям. Это идеальные управленцы: у них нет корней, нет «старых связей», нет другой опоры, кроме Брюсселя.

Функция третья: кризисы. Мигранты с трудом приживаются в Европе. То тут, то там слышны новости о беспорядках, бунтах, убийствах и изнасилованиях. Это плохо - для коренных жителей. И это замечательно для бюрократов. Благодаря мигрантам у них появляется повод закрутить гайки, ввести новый суровый закон, создать спецслужбу. И эти законы и нормы будут соблюдать все, а не только мигранты. Не удивлюсь, если через пару лет мы услышим о бунтах мусульман в европейских городах, штурмах администраций и попытках установить в них шариат. Европа подавит эти бунты - и для их подавления создаст единую Евроармию. Которую, конечно, она потом не распустит.

Функция четвёртая (перспективная): реколонизация. Звучит как конспирология, но приглядитесь: в Берлине уже готовят имамов, неподконтрольных саудовским проповедникам. Африканские и арабские студенты тысячами учатся в европейских университетах. Пройдёт 10–15 лет, и многие из них вернутся на родину — с европейскими дипломами, европейскими связями, европейским пониманием «правильного» управления. Они станут министрами, советниками, директорами корпораций. И будут действовать так, как их учили. Без единого выстрела, без танков, через механизмы глобального рынка и «помощи развитию» можно получить то, что раньше добывали штыками.

Шаг за шагом, кризис за кризисом, национальные правительства сдают свои позиции. Местные элиты, которые пытаются защищаться, кричат о суверенитете, но их голоса тонут в хоре «общеевропейской солидарности». А мигранты становятся не просто людьми, ищущими лучшей жизни, а инструментом демонтажа национальных государств.

Разумеется, это не единый план, спущенный из одного кабинета. Это эмерджентный результат борьбы разных групп внутри европейского ядра. Но именно такие результаты и оказываются самыми устойчивыми.

А что Россия? Российские правители тоже пытаются обезьянничать за Европой, но получается через жопу. В итоге у нас декларируется Русский мир в Узбекистане, а получаются шариатские патрули в Котельниках.

Идея Калерги - это гениальный проект. Единственная надежда Европы выжить в третьем тысячелетии в мире, где у Китая и Индии миллиард жителей, а у самой крупной европейской страны меньше ста миллионов. Если Европа не хочет видеть бригады НОАК в Париже или Риме, то ей нужно объединиться. И это объединение должно произойти несмотря ни на что.

Так что, миграционный кризис это тоже работа. Вы просто наблюдаете за работой тончайшего механизма по перестройке мира. И местные националисты, размахивающие флагами, — не герои сопротивления, а всего лишь временное препятствие, которое будет сметено демографией и бюрократией.