Солнце в Конохе было безжалостным, заливая ослепительным светом тренировочный полигон. Сердце Широко Торо судорожно билось, но её лицо оставалось невозмутимым ледяной маской. В руках она сжимала не привычный стратегический планшет, а потрёпанный блокнот с набросками, на полях которого пестрели загадочные для непосвящённых формулы и схемы.

«Операция: Бронированный Кулак» была её самым амбициозным проектом.

— Сенпай, я всё перепроверила трижды! — рапортовала Нодока Хота, с трудом неся тяжёлый ящик с инструментами. Её голос дрожал от волнения. — Все показатели в норме. Ну, почти в норме...

— Верю тебе, Нодока, — мягко ответила Широко, и в уголках её губ дрогнула тень улыбки. — Сегодня мы сделаем то, что никто в Конохе даже не мог представить.

Их взгляды были прикованы к монстру, застывшему в тени ангара. Это не был робот «Центуриона» и не летательный аппарат. Это был танк. Настоящий, стальной, пахнущий машинным маслом и порохом. Длинная ствольная пушка, массивные гусеницы, на которые налипли комья высохшей грязи, и угловатая башня делали его похожим на доисторического ящера.

Широко, с её одержимостью военной историей, нашла чертежи в заброшенной библиотеке и, заручившись помощью Клуб Проблем Решени (и нескольких вёдер кофе, украденных у Ариус), сумела восстановить его. Это был «Шерман» — реликвия забытых войн.

— Командир, разрешите доложить? — Раздался чёткий, как выстрел, голос. Это была Ару, лидер клуба «Справедливость». Она стояла по стойке «смирно», её серьёзное лицо выражало смесь скепсиса и подобострастия. — Девичий отряд «Справедливости» готов к полевым испытаниям новой... э-э-э... тактической единицы.

— Спасибо, Ару. Занимайте позиции, — кивнула Широко.

Мутсуки, лениво прислонившись к гусенице, скривилась.
— И мы будем внутри этой тесной жестяной банки? Это же хуже, чем сидеть на лекции у Ханыока-сенсея!
— Мутсуки, прояви уважение к технологическому чуду! — отчитала её Харука, хотя сама с некоторым опасением поглядывала на люк.

Вскоре стальное чудовище ожило. Грохот двигателя потряс воздух, а из выхлопной трубы повалил едкий дым. Внутри было тесно, шумно и душно. Широко, исполняя роль командира экипажа, смотрела в перископ. Ару, наводчица, сжала рукояти управления. Харука, заряжающая, с ужасом осознала, что снаряды весили почти столько же, сколько она сама. А Мутсуки... Мутсуки просто мечтала, чтобы это поскорее закончилось.

— Цель обнаружена. Старая баррикада, триста метров, — голос Широко был спокоен. — Ару, целься. Харука, бронебойный, заряжай!
— Есть! — выдохнула Харука, с громадным усилием вгоняя снаряд в казённик.

Раздалась команда: «Огонь!»

Грохот выстрела оглушил их. Весь стальной корпус содрогнулся, откинувшись на гидроамортизаторах. Снаряд, оставляя за собой след раскалённого воздуха, ударил в центр баррикады, превратив её в облако щебня и пыли.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шипением остывающего металла и звоном в ушах.

— Вау... — прошептала Мутсуки, её скепсис испарился без следа. — Это... это круто.

Ару медленно выдохнула, и на её обычно строгом лице проступило редкое выражение — восторг.
— Невероятная мощь. Прямой и недвусмысленный аргумент.

Широко выглянула через верхний люк. Пыль медленно оседала, открывая результат их работы. Её синие глаза горели тем самым огнём, который обычно вспыхивал перед особо рискованной операцией. Она думала не о разрушении. Она думала о тактике. О подавлении огневых точек, о прорыве укреплений, о новой форме защиты для своих однокурсниц.

— Сенпай, — окликнула её Нодода, подбегая с планшетом. — Все системы... в норме! Мы сделали это!

— Это только начало, Нодода, — сказала Широко, глядя на стального исполина. — «Операция: Бронированный Кулак» только что перешла в активную фазу.

И в этот момент по радио раздался взволнованный голос Акиры из Штаба Правопорядка:
— Широко! Что это за несанкционированный взрыв на полигоне? И что, молюсь, за «неопознанный объект на гусеницах» видят наши дроны?!

Широко взяла микрофон, её голос был абсолютно безмятежным.
— Акира, всё в рамках учебного процесса. Мы просто... тестируем новое средство сдерживания.

Она перевела взгляд на танк, а затем на своих подруг, которые, забыв о тесноте и шуме, оживлённо обсуждали случившееся. В Конохе, где конфликты решались пулями и философией, появился новый голос — низкий, гулкий, неоспоримый. Гром, заключённый в сталь.