Жители бывших республик Советского Союза всех возрастов и политических убеждений часто имеют достаточно странные представления о некотором «западном мире» или даже «коллективном Западе». Одним из таких мифов, распространённым среди друзей и старших родственников, с которым автору пришлось столкнуться лично, была легенда о некоем западном образовании, которое «учит делу» и «идёт в ногу со временем, ориентируясь на интересы человека, а не государства». Другая байка этого же рода говорила, что образованных людей, ценных специалистов и тем более учёных очень ценят «где-то там, на Западе», и поэтому всем необходимо мечтать туда убежать как можно скорее.

В чём же причина такой устойчивой веры и насколько соответствуют истине эти молочные реки с кисельными берегами? На первый вопрос ответить просто — разруха, прогрессирующая после развала Союза, отсутствие высокоразвитого индустриального производства, недофинансирование образования и науки. Всё это создавало благодатную почву, особенно на фоне массового западного культурного продукта, показывающего «как там у белых людей живут».

Второй вопрос оказывается гораздо более комплексным, и для его исследования нам понадобится рассмотреть сразу несколько аспектов. И начать стоит с «колыбели демократии» — США. Высшее и профессиональное образование в США никогда не было бесплатным. Несмотря на государственные программы поддержки, большая часть учащихся платила за обучение либо за счёт родителей, либо на долгие годы влезая в разного рода кредиты. Особняком стоит возможность для молодых американцев отслужить в армии и параллельно получить образование бесплатно. Об этом «демократическом» пути мы поговорим позже. Стоит отметить, что по законам рынка некоторые профессии доступнее других. Так, выучиться на финансового аналитика в университете (бакалаврский диплом) стоит 9700 долларов в год на 4 года, а на рабочие специальности в аналоге ПТУ — начиная от 8000 долларов за всю программу. Но, естественно, и перспективная заработная плата у таких рабочих будет ниже.

В странах Европы ситуация заметно отличается, хотя и там наблюдается усиливающаяся коммерциализация. Помимо бесплатного образования в большинстве стран, у студентов есть больше перспектив найти работу при университете для дополнительного заработка или стипендий. Кроме этого, многие учащиеся получают более дешёвую или бесплатную медицинскую страховку, более дешевый или бесплатный проезд в транспорте, скидки на книги и культурные мероприятия. При этом разрыв в зарплатах между представителями неквалифицированного труда и людьми с высшим образованием в среднем ниже, чем в США.

Казалось бы, из наивного сравнения следует, что Европа должна была бы стать намного более привлекательной для рядового студента. Однако здесь существует целый ряд нюансов. Во-первых, для иностранцев университеты и колледжи бесплатные совсем не везде, а уровень зарплат уже после получения степени бакалавра оказывается ниже, чем в Америке. Рынок труда в последней гораздо обширнее, а некоторые области бизнеса покрывают для работников медицинскую страховку и помогают иностранным сотрудникам решить часть визовых вопросов, иногда даже получить грин-карту. Во-вторых, существовавшая до недавнего времени система OPT (Optional Professional Training) давала возможность оставаться по студенческой визе до года после получения образования с целью найти работу и в перспективе закрепиться в США. Наконец, в-третьих, социальная и культурная адаптация в такой большой стране с разнообразным населением, как США, оказывается для многих проще. Тем более на руку здесь играет и распространённость английского в мире, ведь что во Франции, что в Германии или Швейцарии рано или поздно придётся учить дополнительный язык.

Однако всё это благолепие, кажущееся или настоящее, стало рушиться после вступления Трампа в должность президента. Вскоре после нашумевших преследований нелегальных мигрантов и введения проверки социальных сетей для получения визы и просто въезда в страну, американское правительство сделало получение «рабочей визы» H1B практически невозможным, подняв визовый сбор в 100 раз, с 1000 до 10000 долларов. H1B виза являлась наиболее распространённым способом попасть в США для высококвалифицированных специалистов из множества областей, ехавших по приглашению на работу. Всё это заставляет не только иностранцев, но и самих американцев задуматься о том, есть ли у них профессиональное будущее в таком «климате». И хотя правительство оправдывается национальной безопасностью и защитой рабочих мест для граждан, состояние рынка труда ясно показывает, что что-то не так. Число безработных американцев в сентябре превысило количество вакансий.

Но вернёмся, наконец, ближе к родным краям. Что готовит Европа для тех, кто вступает в жизнь, и правда ли она способна перетянуть молодые «мозги нации» из Нового Света и не только? Ответ, как водится, стоит искать не в радужной рекламе на Deutche Welle или сайте Еврокомиссии, а в статистике и тенденциях, преобладающих и определяющих ситуацию.

На реке стоит посёлок,
храма луковка торчит.
По аллее между ёлок
черный бусик тарахтит.
На капоте — слово «Stalker»,
тонировка на окне.
Тишина в центральном парке
Никого на роднике.
Вот сияет супермаркет.
В зале только женский пол.
— «Подождите, где охранник?»
— «Он вчера на фронт ушёл»
— «Кто же будет ловить вора?
Нищих много: есть хотят»
— «Наняли одну сеньору,
по борьбе второй разряд».

Посещает бусик рынок:
там прыщавый ученик,
очередь из украинок,
блоки контрабандных сиг.
Одного везла маршрутка
— встали ей наперерез.
Он штанину поднял — жутко:
под штаниной был протез.
Во дворах близ ресторана
шумная была возня:
девушки и два нахала,
прокурора сыновья.

Птицы облепили ветки,
в окнах лампочки зажглись.
Мимо дом проплыл крутецкий
— губернатора, кажись.
Приуныли людоловы,
миновав элитный дом.
Завтра ткнёт им в нос сурово
план призыва военком.

Вдруг под светом наливайки
весь в желудочном рагу
грязный бородач в фуфайке
отдыхает на боку.
Ну, газетку расстелили,
занесли его в салон.
На подвал сопроводили.
Как царя вели на трон.
Дали пару зуботычин,
правда не было зубов.
Врач поставил штамп привычно:
будущий солдат здоров.

Через месяц с пулей в лёгких
он жевал густую грязь.
Боевых начислил крохи
за него себе начсвязь.
И никто о нём не плакал,
только продавец ларька
всем бесплатно водки капнул:
— «Помяните мужика»
Молчаливый завсегдатай
стукнул чашкою об стол.
Вышел, сжав могучей лапой
на нуле добытый ствол.
Бусик резко дёрнул вправо,
чуть не сбив рекламный щит.
Вдруг припомнилась дубрава:
автомат вблизи трещит.
Им хватило его взгляда,
чтобы всё о нём понять.
Поклонились: — «Как отрадно
Здесь героя повстречать»

На холме стоял домище.
Метра три еврозабор.
Он вскарабкался на вишню,
с гибкой ветки прыгнул в двор.
Хоть он был и посторонним,
но ходы прекрасно знал:
до войны он в этом доме
валик в краску окунал.
Раньше было здесь беднее:
сауна была одна.
Пот блестит на юной шее
— девушка обнажена.
— «Где он?»
— «Вышел за страпоном»,
— отвечала шепотком.
— «Я сегодня его лоно
ублажу другим дрыном».

— «Убирайся, биомусор!»,
— появился бюрократ.
Как желе дрожало пузо,
был распахнутым халат.
Щёлкнуло — и время встало.
Бюрократ в тиши сглотнул.
В 90-х он немало
сам стрелял из стальных дул.
— «Знаю я, что тебе нужно,
но сейчас с баблом напряг».
— «Для начала брось оружие».
С грохотом упал дилдак.
— «Транш пиндосы задержали»,
— сбивчиво он объяснял.
— «Замолчи, а то ударю»
Губернатор замолчал.

Шмыгнул гость и, брови сдвинув,
так повёл он свою речь:
— «Я позиции покинул
и на дно решил залечь.
Было время покумекать…
Во дворе увидел, как
местная библиотека
книги выкинула в бак.
Я поднял тома в квартиру
и читал под щебет птиц.
Пахли плесенью и жиром
жёлтые углы страниц.
И теперь я убедился:
Ленин правду говорил.
Я за жизнь в посадке бился
ради ваших жирных рыл!
Потом, кровью и слезами
ваш оплачиваем счёт.
Бизнес крепнет, пока в яме
тело в пикселе гниёт».
Губернатор улыбался:
— «Ну а я-то тут причём?
Просто выбрал не бросаться
на опорник с калашом.
Мировые синдикаты
режут нас тупым ножом.
Ну а я внизу поддатый
собираю крошки ртом»

Голуби вспорхнули с крыши.
В флигеле зажёгся свет
— это персонал услышал
выстрел. Может пистолет?
А охранник кончик носа
зажигалкою поджёг.
Свет луны ложился косо
на оброненный бычок.
В ледяной воде купели
на волнах качался труп.
Развернулся на скрип двери
мощной рамой душегуб.
Задрожала в пальцах пушка,
тесен мир и воротник
— ждал охранника в однушке
сын, прилежный ученик.
Поднял вдруг убийца руки,
кулаки как шлакоблок.
Голос заглушали стуки
сердца: — «Я сдаюсь, браток».

Подошёл к нему в тюряге
надзиратель и сказал:
— «Я принёс тебе бумаги.
Ручку взял и подписал!»
Челюсть всё ещё саднило,
проворочал языком:
— «Если…»
— «Если нет, то мыло
ты проглотишь целиком!»

Стены погреба тряхнуло.
Известь сыплется на шлем.
Автоматы кверху дулом.
Пол затоплен до колен.
Спичка загорелась. Видно
«Шквал», нашивку на плече.
Это батальон элитный
— почти все в нём СЗЧ.
— «Ну а ты, ты как попался?»,
— молодой солдат спросил.
— «Водки вечером нажрался,
губернатора убил».
Чёрный дым клубами валит
от дешевых сиг юнца.
Все в подвале наблюдают
За игрой его лица.
— «Губернатора не жалко,
но себя ты загубил.
Слишком рано поднял палку.
Придержал бы ты свой пыл.
Рокировка: станешь двести
или триста номерком.
А другой на его месте
светит должностным лицом.
Не изменим мы систему,
целясь в них по одному.
Подобрать на раз замену»,
— он обвёл глазами тьму.

— «Так, а шо ж поделать, братцы?»
— в разговор вступил толстяк.
— «Надо организоваться!
Весь наш класс собрать в кулак.
И, ударив этой силой,
отберём мы у них власть»,
— говорил солдат красиво,
видно было: знал матчасть.
В ходе этой пылкой речи
звонко рвались кандалы.
Распрямляли свои плечи
зэки, смертники, орлы.
И в прокуренном подвале
воспарила тишина.
Кулаки до хруста сжали.
Так, что вздрогнула война.

Вопросу об отношении полов при капитализме и в будущем коммунистическом обществе всегда уделялось значительное внимание в марксистской литературе. Причём, традиционно особо важным моментом считаются проблемы, связанные с положением женщины. Это неудивительно — женский пол при эксплуататорском строе неизменно находился в ущемлённом положении по сравнению с мужским, и в то же время уже более века женщины составляют около половины численности класса пролетариев.

Классическими марксистскими работами по данной теме являются труды Фридриха Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства» и Августа Бебеля «Женщина и социализм».

Эти сочинения в своё время определили на век вперёд марксистскую позицию по «женскому вопросу», сформулировав основные положения марксистского феминизма, в противовес патриархальной идеологии, стоявшей на вооружении класса буржуазии.

Однако сегодня в изменившихся обстоятельствах мы сталкиваемся с необходимостью внесения корректив в эту позицию, в соответствии с реальностью российского буржуазного общества начала XXI века. Как и в других сферах бытия, капитализм в главных чертах остался тем же, однако за столетие в значительной мере избавился от феодальных пережитков и стараниями буржуазной интеллигенции поставил себе на службу ряд казавшихся когда-то несовместимыми с властью буржуазии идей. Это касается и феминизма, в буржуазных его ипостасях, в отрыве от борьбы за ликвидацию рыночных отношений во имя научного устройства мира.

Сразу оговоримся, что в данном материале речь пойдёт преимущественно о российской ситуации в сфере отношений полов. Весьма различные обстановки вследствие разного экономического и культурного уровней в странах «золотого миллиарда» и «третьего мира» — один из источников крайнего смешения и раздробленности, неоднозначности сегодняшней ситуации. Россия, на наш взгляд, как империалистическая страна «второго эшелона», относящаяся к империалистической периферии, представляет собой причудливую смесь «традиционных», то есть патриархальных общественных установок и пришедших из стран «западного» капитализма различных вариантов феминизма, порой весьма причудливо адаптирующихся на российской почве.

Вопрос о том, «кто тут угнетён?», является основополагающим для сегодняшней российской дискуссии по вопросу взаимоотношений полов. Данная тематика является одной из самых обсуждаемых в российском интернет-пространстве. Сотни и тысячи сообществ пропагандируют различные варианты «феминизма», «мужского движения», причём и те и другие говорят о борьбе против сложившегося ныне нетерпимого, на их взгляд, положения в отношениях между полами, особенно в сфере семьи и брака. Оценки тех проблем, которые мы имеем сейчас, бывают самые разные, как и предлагаемые пути изменения ситуации. Данная картина очень напоминает ситуацию, описанную около века назад Александрой Коллонтай в одной из её статей:

«„Надо вернуться к счастливой старине, надо восстановить былые устои семьи, надо укрепить испытанные морально-половые нормы“, решает консервативно настроенная часть человечества. „Надо разрушить все лицемерные запреты отжившего кодекса сексуальной нравственности, пора сдать в архив эту ненужную, стеснительную ветошь… Индивидуальная совесть, индивидуальная воля каждого — вот единственный законодатель в этом интимном вопросе“, — раздаётся из лагеря буржуазного индивидуализма. „Разрешение сексуальных проблем осуществится лишь при наступлении коренным образом реформированного общественного и хозяйственного строя“, — утверждают социалисты; но ссылка на будущее, не указывает — ли, что и в наших руках, как будто, ещё нет заповедной нити?»

Примерно то же самое, на ином историческом витке, мы имеем и сейчас в России: РПЦ и прочие религиозные организации при поддержке государства и значительной части общества проповедуют «традиционные ценности», «исконно русскую семью», многие жители крупных городов, особенно из числа либерально и прозападно настроенного «среднего класса» ратуют за «полную свободу отношений без всяких обязательств». Посреди этих крайних точек зрения — масса промежуточных позиций, также не выходящих за рамки возможного при рыночном устройстве общества. Те же, кто обязан указывать альтернативу этому устройству, — организации левого спектра также раздроблены в вопросе отношения полов и зачастую не могут сказать ничего, кроме повторения классических положений, заимствованных у основоположников марксизма или анархизма.

А между тем вечная война «феминизм — мужское движение» всё более проявляет свою отнюдь не служащую интересам трудящегося человечества сущность повода для раскола между различными отрядами пролетариата. Мы видим, как вопрос взаимоотношений полов становится на службу классу капиталистов, служит в их руках орудием разобщения трудящихся и стравливания их между собой. В одном ряду с «во всём виноваты негры — во всём виноваты белые», «русские угнетают — кавказцы угнетают» становится и дискуссия про «баб-меркантильных дур» и «мужиков-сволочей».

Эти две позиции, как и в случае национального вопроса, имеют разное происхождение — в одном случае это идущий из прежних эпох сексизм по отношению к женщине как «неполноценному человеку», в другом — ответ на традиционное угнетение, ответ неадекватный, не выходящий за рамки буржуазного общественного устройства. Ответом на сохраняющееся в культуре общества антиженские идеологемы становится антимужской шовинизм, на словах противостоящий патриархальным установкам, однако на деле прекрасно дополняющий их в деле сохранения буржуазного идеологического контроля над пролетариями. В этом особенность нынешнего развитого капитализма — он способен уживаться с любой идеологией, которая не претендует на уничтожение частной собственности на средства производства.

При этом, как и в случае с межрасовыми и межнациональными конфликтами, обе стороны приводят массу фактического материала из повседневной жизни, опровергнуть который невозможно. Выводы же обе стороны делают весьма схожие — «мы» угнетены, наши права ущемляются в современном обществе, «они» же представляют собой господствующую над нами массу.

Всё это весьма похоже на современные дискуссии по межнациональным проблемам, когда её ведут националисты — любая нация, с точки зрения националистов этой нации, ныне угнетена другими нациями. Как будто шовинисты всего мира внимательно изучили известную работу Ленина, где он указывал на «прогрессивность национализма угнетённой нации».

Буржуазный феминизм и «мужское движение»

Основные позиции, с которых ведётся современная полемика по женскому вопросу, можно обозначить следующим образом:

Либеральный феминизм — как и 100 лет назад, он представляет собой борьбу за перераспределение ресурсов различного рода в рамках капитализма. На сегодня самым известным требованием либеральных феминисток является предоставление женщинам квот в органах власти, а также в руководстве различных корпораций.
Именно это направление более века является основным оппонентом марксистов в женском движении. Александра Коллонтай охарактеризовала его следующим образом во введении к своей книге «Социальные основы женского вопроса»:
«Стать истинно свободной и полноправной женщина сможет лишь в мире обобществлённого труда, гармонии и справедливости. Этого не желают, не могут понять феминистки. Им кажется, что при достижении формально признанного буквою закона равноправия они прекрасно сумеют устроиться и в „старом мире угнетения и порабощения, стонов и слёз“. И это до известной степени верно. Если для большинства женщин-пролетарок уравнение в правах с мужчинами означало бы сейчас лишь уравнение „в бесправии“, то для „избранных“ — для буржуазии — оно и в самом деле открывало бы двери к новым, неизведанным ещё правам и привилегиям, составлявшим до сих пор достояние одних лишь мужчин буржуазного класса»
Таким образом, мы видим настоятельную необходимость для коммунистического движения сформулировать пролетарскую точку зрения на вопрос межполовых проблем и их решение в условиях социализма. Марксистский феминизм — неотъемлемая часть коммунистической идеологии, и так же, как марксизм в целом, нуждается в развитии.

На другом фланге идейной «войны полов» располагается так называемое «мужское движение». В его основе — реакционная идеология, призывающая вернуть «старую добрую патриархальную семью». Идеология мелкого буржуа — я плачу за женщину, и она должна быть только моей. Это движение имеет своих идеологов — псевдоучёных вроде Олега Новосёлова, пытающихся подвести «научную», «биологическую» базу под неполноценность женщины, спекулируя на реальных уродствах современной буржуазной жизни. По сути, это «радикальный феминизм наоборот»: каждая женщина, по мнению этих господ, чуть ли не с рождения думает только о деньгах и «как бы поэксплуатировать мужчину».

«Социальная база» мужского движения — мужчины, столкнувшиеся с какими-то конкретными мерзостями рыночных отношений между людьми и ушедшие в глухую ненависть к женскому полу. Здесь же «пасутся» и различные националистические, фашистские, клерикальные идеологи. К этому же направлению примыкают женщины, оправдывающие патриархальные отношения в семье, думая, что это для них лучший вариант хорошо устроиться при капитализме. Данные дамы порой очень страдают от того, что «Цеткин с Крупской доборолись на нашу голову, работать приходится». Интернет полон текстами, написанными женщинами и пропагандирующими те же идеалы «мужского движения», то есть добродетели «исконно русской женщины» в духе «дети — церковь — кухня».

И буржуазный феминизм, и мужское движение во многих случаях правильно указывают на те или иные проблемы, связанные с отношениями полов в современной России. Однако даже верно ставя вопрос, они, находясь в тупике буржуазного, рыночного бытия и сознания, не в состоянии предложить конструктивных вариантов решения проблем (не «облегчения ситуации», а именно решения как удаления причин, порождающих современные уродства). Потому, в конечном счёте, вся их политическая повестка сводится к продолжению «войны полов», постоянной борьбы за ресурсы и влияние между женщинами и мужчинами всех классов, на радость олигархам.

Вопросы дискриминации сегодня[b/]

Чем же порождается описанная выше разноголосица, почему буржуазные взгляды на вопрос межполовых взаимоотношений столь противоположны, и марксистам ещё только предстоит выработать научную позицию в данной сфере в условиях России XXI века?

Особенность нынешней ситуации в России: отсутствует юридически закреплённая дискриминация женщин, какая была в Царской России, да и на Западе до середины XX века. Ныне мужчины и женщины вышли на «свободный рынок» и вступили в «свободную конкуренцию» — оттого и такое разнообразие конкретных примеров мерзости внутрисемейных отношений. Произошло то же самое, что и с эксплуатацией вообще: в отличие от раба и крепостного крестьянина, рабочего не продают, как корову, он идёт и продаётся сам, пребывая в иллюзиях о «свободном выборе». В женском вопросе при развитом капитализме — аналогичная ситуация. Когда-то «хорошего мужа» искали родители, не спрашивая мнение девушки, теперь это делает она сама. А понятие о том, что значит «хороший», выводится при капитализме естественно из присущей этому строю рыночной идеологии. В первую очередь это материальный фактор — наличие большого количества денег, затем — мощный торс и прочие вещи, о «важности» которых кричат формирующие мещанские вкусы «гламурные журналы» и прочая макулатура.

В своё время Август Бебель, описывая положение женщины в европейском капитализме рубежа XIX–XX веков, подчёркивал существовавшее тогда несоответствие реального положения вещей и общественной идеологии: всё больше женщин шли на заводы, одновременно буржуазия с помощью своего государства пропагандировала идеи о «семейном предназначении» женщины. Сегодня в России мы тоже видим такую пропаганду, но она «факультативна», существует лишь как один из вариантов буржуазной «промывки мозгов». Одновременно буржуазия проводит мероприятия вроде «Евразийского женского форума», на которых дамы из правящей партии «Единая Россия» разыгрывают карту «защиты прав женщин».

Век назад марксисты противопоставляли буржуазному браку, основанному на материальном расчёте, брак пролетарский — большинству тогдашних рабочих, живших в нищете, делить было нечего, потому союз мужчины и женщины, принадлежавших к пролетариату, в большинстве случаев был здоров в том плане, что люди соединялись вследствие симпатии друг другу, а не какой-либо выгоды. Сегодня мы имеем не только юридически свободных, но и относительно неплохо живущих работников, у многих из которых в собственности квартиры, машины, дачи. Это создаёт условия для того, что и брак между пролетариями — зачастую арена «войны всех против всех», за господство и материальные ресурсы.

В результате в реальной жизни мы видим самые разные ситуации — как семьи, где пьяный муж, придя с работы, избивает жену, которая, тем не менее, не уходит от него, уверенная, что такова женская доля, так и примеры женщин, отправляющих своего мужа на вторую или третью работу, потому что «хочу бриллианты и в Турцию, а иначе ты не мужик», притом её муж вполне согласен, что «настоящий мужик должен обеспечивать бабу». Россия в этом плане застряла между патриархатом и феминизмом «западного типа» — у нас имеют влияние и те, и другие установки, часто смешивающиеся в сознании людей. Отсюда и явление меркантильных женщин, которые всей душой за равенство, но «обеспечивать должен мужик». Отсюда же и убеждение, что «дело женщины — кухня и семья, так решила природа», даже у людей, хорошо знакомых с женщинами, весьма успешными в профессиональной сфере.

Такое разнообразие ситуаций и порождает разнообразие буржуазных идеологий — и буржуазные феминистки, и мужское движение из комплекса проблем вырывают только одну сторону, связанную с тем, что невыгодно одному полу, и всячески раздувают её, одновременно замалчивая другую сторону современной ситуации.

Привилегии

Постоянный спор о «женских» и «мужских» привилегиях — порождение того факта, что современное российское общество — это капитализм, для своего идеологического прикрытия выбравший всякого рода патриархальщину, однако во многом несущий на себе достижения и советского времени, и влияние западного капитализма.

Есть ли у женщин привилегии в современном российском государстве?

Необходимо признать, что есть. А именно:

>В армии, которая остается в России призывной, принудительно служат только мужчины.

>По уголовному законодательству для женщин предусмотрены более мягкие наказания, по сравнению с мужчинами.

>Пенсионный возраст у женщин ниже, чем у мужчин.

>Семейный кодекс РФ. При разводе дети, как правило, остаются с женщиной, даже если мужчина готов воспитывать их без бывшей жены.

Наконец, в сфере бытовой культуры, предрассудков, воспроизводящихся из поколения в поколение в современном российском мещанстве, у мужчины остаётся роль «добытчика». Именно он ответственен за материальное благосостояние семьи. В результате, при том что рыночной идеологией пропитано большинство людей, независимо от пола, читатель вряд ли вспомнит среди своих знакомых много примеров мужчины, мечтающего о жене с большой зарплатой, «крутой машиной» и публично высказывающего эту мечту. Тогда как среди современных российских женщин подобные «критерии» выбора партнёра весьма распространены.
Есть ли у мужчин привилегии в современном российском государстве? Есть.

>Зарплата женщин в России в среднем на 30 % ниже зарплаты мужчин. Причины этого различны: женская рабочая сила концентрируется в низкооплачиваемых отраслях, женщины, согласно стереотипам, «менее работоспособны», а кроме того, уходят в декретный отпуск.

«Российская женщина легче соглашается на более низкий уровень дохода и худшие условия труда, поскольку у неё есть семейные обязательства, она чувствует ответственность не только за работу, но и за остальные сферы жизни, на которые нужно потратить время, констатируют эксперты. „У нас силён стереотип, что мужчина — кормилец семьи, а доход женщины не является в семье основным, поэтому самооценка и зарплата у женщины низкие“»,
— пишут «Ведомости», и с этим, на наш взгляд, можно согласиться.

Таким образом, мы видим очень запутанную картину. Ведь надо понимать, что ситуация с привилегиями и дискриминациями ещё и весьма различна по регионам России — зачастую Москва, глубинка, например, в Тверской области и Кавказ представляют собой очень разные картины взаимоотношений между полами. Чем дальше от столиц, крупных городов и секулярной общественной среды — тем меньше «феминизма» и больше патриархата.

Естественно, скажем, в республиках Кавказа, где сексизм и антиженские стереотипы мало чем отличаются от ситуации вековой — двухвековой давности, даже буржуазные формы феминизма являются относительно прогрессивными. Необходимо понимать разницу условий в пределах России и диалектически подходить к тем или иным инициативам и движениям, направленным на достижение равноправия.

Основные тезисы современных коммунистов по женскому вопросу

Разрабатывая современный марксистский взгляд на вопрос положения женщины в обществе, проблемы семьи и брака, коммунисты не могут не вспомнить имеющийся в их распоряжении опыт попыток решить эти вопросы в социалистических государствах XX столетия.

В революционном движении XIX — начала XX века выдвинулся ряд ярких женщин-политиков, руководителей рабочего класса, сделавших многое для борьбы за новое общество. При том что сексизм, пренебрежительное отношение к женщинам в ту эпоху разделялся большинством мужчин, в том числе и рабочими. Многие профсоюзы не принимали в свои ряды женщин и требовали вообще запретить женский труд, как противоречащий «природному предназначению слабого пола». Тем не менее, лучшая часть женщин, шедших в политику для борьбы с существовавшим угнетением, не замыкалась в ненависти к мужчинам, что мы часто наблюдаем сейчас, а пропагандировала объединение мужчин и женщин в борьбе за коммунизм. Такие женщины, как Александра Коллонтай, Роза Люксембург, Клара Цеткин, Надежда Крупская, Розалия Землячка, внесли немалый вклад в вовлечение женщин в политические действия рабочего класса и в успехи революционного движения в целом, в первую очередь — в Октябрьскую социалистическую революцию в России, создавшую реальные условия для практического осуществления основанной на науке марксистской теории, в том числе и в сфере межполовых отношений.

В возникшем в результате победы революции СССР важные шаги по пути к отмиранию семьи были сделаны уже в первый период его существования. Прекращение пропаганды «святости брачных уз», свобода для разводов и абортов, столовые, фабрики-кухни, ясли, детские сады — всё это значительно видоизменило семью, некоторые её функции начали выполнять общественные структуры. Женщины были в значительной мере освобождены от домашнего труда, получили возможность совмещать воспитание детей с участием в производстве и общественной жизни. Это явилось важнейшей вехой в достижении не декларируемого, а фактического равноправия полов.

Одновременно известно и отрицательное отношение большевиков к беспорядочным половым связям и вообще безответственности в вопросах межполовых взаимоотношений, которая была порой свойственна молодёжи 1920-х годов. Знаменитая «теория стакана воды» осуждалась на государственном уровне, подчёркивалось, что свободная любовь означает ответственность за партнера, учёт его пожеланий и чувств.

Как и во многих других сферах, движение к коммунизму в области семьи и брака было заторможено объективными причинами — поражениями попыток социалистических революций везде, кроме СССР. В обстановке, когда стране необходимо было выжить, сохранить уже достигнутое, неизбежным стал некоторый откат назад, опиравшийся на крестьянские, не порвавшие с патриархальными семейными отношениями массы. Естественно, основные достижения были сохранены — женщины получили равенство в браке и доступ практически ко всем сферам жизни и деятельности советского человека. Однако на смену «борьбе с буржуазно-семейным началом» пришёл тезис о семье как ячейке социалистического общества. Вопрос отмирания семьи во многом из области актуальной политики перешёл в область футурологии, предполагалось, что это произойдет когда-то в будущем, но конкретные механизмы практически не описывались.

В дальнейшем, в послесталинский период существования СССР партийное руководство, опираясь на мелкобуржуазно настроенные массы, только закрепило советскую семью в её тогдашней форме, во многих случаях содержавшей остатки патриархальных представлений, которые затем нарастали по мере идейного загнивания КПСС, роста атомизации общества. Проблема не была решена и после реставрации капитализма, как отмечалось выше, расцвела «буйным цветом».

Что же могут предложить сегодняшние коммунисты в плане формирования пролетарского взгляда на «женский вопрос» и вопрос взаимоотношения полов вообще? В чём состоит марксистский феминизм в России начала XXI века?

Любое пренебрежительное отношение ко всем женщинам или всем мужчинам несовместимо с задачей объединения всех слоёв пролетариата в борьбе за социализм. А потому — несовместимо и с коммунистической моралью и не должно быть терпимым в коммунистической организации. Коммунисты даже самими товарищескими взаимоотношениями между собой должны быть примером настоящих, достойных человека отношений, в том числе и между полами, быть своего рода «агентами будущего в настоящем».

Коммунисты однозначно негативно относятся к проституции. Продажа своего тела — одна из наиболее отвратительных, антисоциальных гримас капитализма. Марксисты не могут поддерживать движение за легализацию проституции (что делают некоторые левые как на Западе, так и в России), и выступают за безусловный запрет её после установления диктатуры пролетариата. Именно тем, что брак при капитализме во многих случаях — узаконенная форма проституции, когда главным мотивом является заполучить толстый кошелёк/красивую вещь, и обосновывается негативное отношение коммунистов к современному браку. Коммунисты признают исключительно союзы, основанные на взаимной симпатии, лишённой материального расчёта, все остальные основания для создания семьи считая порождением господства буржуазной идеологии в обществе.

Семья — экономическая ячейка общества, которая сегодня служит выживанию людей. Помощь родственников — незаменима зачастую для того чтобы обеспечить приемлемый уровень жизни, вырастить детей. В этом плане семья отомрёт при коммунизме, а не в результате «всеобщего разврата и отмены любых обязательств», как думают реакционеры и, к сожалению, некоторые революционеры. Останутся лишь свободные союзы людей, которым приятно жить или просто проводить свободное от работы время друг с другом.

Уничтожение господства в обществе рыночных отношений, прекращения существования частной собственности с восприятием её как самой главной ценности логично приведет к кардинальным изменениям в плане понятия о том, каким должен быть партнёр/супруг. Интеллектуальные и моральные качества, научные и общественные интересы, наконец, свойства характера — все эти критерии, очищенные от экономических вопросов, станут основной опорой в отношениях людей будущего общества.

Одной из важных черт коммунистической гендерной политики должно стать принижение роли сексуальной составляющей, которая не может быть на первом месте в паре со здоровыми, учитывающими потребности общества, строящего коммунизм, отношениями. У пары, живущей насыщенной трудовыми и научными свершениями, эстетическими впечатлениями, жизнью, секс никогда не будет на первом месте. И не потому что «секс — это что-то плохое», а потому, что есть множество увлекательных занятий помимо него.

--------

Отсутствие рынка, постоянной погони за прибылью приведёт и к отмиранию отношения к партнёру как к собственности. Общество обязано воспитывать ответственное отношение к близкому человеку — без обманов, но и без трагедий, в случаях, когда привязанность по каким-то причинам исчезает у одного из партнёров. В здоровом обществе неудачи в личной жизни будут переживаться менее болезненно, вследствие товарищеских отношений между людьми — легче будет найти замену потерянному партнёру, так как имущественный ценз исчезнет, да и институты психологической помощи получат большее развитие, нежели сейчас. Отмирание собственнической психологии приведёт и к исчезновению презрительного отношения к «брошенному мужику/брошенной женщине», потому что близкие связи перестанут быть «престижным товаром», каким они являются в эксплуататорском обществе. Это путь постепенного отмирания конфликтов и суицидов на почве ревности.

Основанный на искренних чувствах союз не будет ареной войны по вопросам домашней работы, ухода за детьми и т. д. Любящие друг друга люди всегда договорятся, кому мыть посуду и чистить ковёр. Современная техника и та, которая появится в ближайшем будущем, максимально упрощает всю подобную деятельность.

Коммунисты поддерживают и будут поддерживать борьбу за специфически женские или мужские права в тех случаях, когда вопрос затрагивает интересы широких пролетарских масс. В случае женщин это, к примеру, право на аборт, в случае мужчин — право не служить в армии буржуазного государства, а также право на человеческое существование для тех, кто всё же там оказался. В таких вопросах коммунисты могут поддержать и различные инициативы некоммунистических движений, например, организаций буржуазного феминизма.

Но, как и во всех других сферах, задача марксистов в области межполовых отношений — формулировать и пропагандировать общепролетарскую программу действий, бескомпромиссно противостоять всем, кто пытается вбить клин между различными категориями трудящихся, в какие бы современные или даже «прогрессивные» формы не рядились такие попытки.

И у женщин и у мужчин в конечном итоге есть самое главное право — право покончить с отжившей эксплуататорской формацией и строить жизнь, достойную современного человека.