>Ну чё, думаю можно подводить итоги лоли-набега. Да, по другому это не назовешь. Комюнити педоискалок, оказалось курятником маленьких девочек (или педофилов-союзников ими, привычно прикидывающимися).

>Претензии все теже, Ванилопа, "ты плохо рисуешь", "При совке тебя бы растреляли" и "боже что за больной урод!"

>Все набеги заканчивались так, что и вправду поверишь что это набегает малолетка. Истеричность остановить которую может только две вещи, свойственное пубертату, рассеянное внимание и маленький запас воздуха в плоском тельце. Так что все претензии были двух типов "Как ты можешь рисовать такие ужасные ве... О, белка!" и "Перестань рисовать что нам не нравиться! Не перестал? (звук работы несложного мозга, с запросом "а на тумблере это срабатывало...") Ой всё!"

>Причем ужасались малышки буквально всему чему только можно. "Он нарисовал порно, а оно не яой!" "Он нарисовал котенка!" "Он нарисовал что то по мультику, оно непристойное, но снова не яой! Что это?!"

>Порой, пока я читал их возмущенные писки, во мне просыпалась жалость. Впереди их ждал (надеюсь) первый сексуальный опыт. И он не будет таким как в фанфиках по Гарри Поттеру! И переживут это явно не все из них.

>Что ещё умиляло. Осознание своих возможностей. "Эх, вот на чанах по облакам на фотке чувака нашли и обоссали, а мы просто попизделки!" И трогательные попытки уговорить меня перестать рисовать. "Неужели ты не понимаешь что это могут смотреть дети!?" Алё, девочки, вы эти дети! Ваши мамы знают что вы сидите в чате "ковент пубертатных стервочек"? "Мы написали >Мизулиной, почему она не отвечает?!" Потому что у взрослых тетей есть взрослые дела. И если она прикроет мой канал, то может сделать это и через неделю. А там будет первое сентября, контроша по матеше, новый симпатичный мальчик из другого класса, и другие важные девичьи делишки. И не будет время изображать педоискалку в интернетике, надо будет заполнять дневничок с замочком и наклейками лабубы.)

Суммируя. Суровое отечественное "артсообщество", которое типа отменяет там кого-то на маркетах и твиттере, оказалось кучкой сопливых сыкух с аватарками уровня "мать в канаве" и статусами "ищу нежного педодеди, для романтических отношений". Это всё? Я не впечатлен.

>>70694

>гомо-фанфиков по Бэдкомедиану

Эротический фанфик: «Неисправимый мечтатель»
📖 Пролог: Неожиданная встреча в зазеркалье
Даниил Кузьмичёв, известный под творческим псевдонимом DAHR, засыпает за рабочим столом в своей мастерской, окружённый эскизами пиратских приключений из «Людей Четверга» и набросками советской символики. Во сне он обнаруживает себя в пространстве, где библиотека Ленина сливается с пиратским кораблём, а запах типографской краски смешивается с ароматом старых книг.

🔥 Первая глава: Игра в революцию
Владимир Ильич, моложавый и с пронзительным взглядом, изучает графические работы Даниила, разложенные на дубовом столе. Его пальцы, тонкие и выразительные, скользят по линиям карикатур, задерживаясь на смелых образах.

— Твоё искусство бунтует, товарищ Кузьмичёв. Оно кричит о свободе так же громко, как мои апрельские тезисы, — голос Ленина низкий, обволакивающий, как дым махорки.

Даниил, обычно не теряющий дар речи, чувствует, как тепло разливается по его телу. Он замечает, как свет керосиновой лампы играет на скулах Ильича.

— Революция — это не только восстание масс, — Ленин приближается, его рука касается груди Даниила, чувствуя учащённое сердцебиение. — Это восстание тела против условностей.

Он мягко отводит Даниила к стеллажам с книгами, где среди трудов Маркса и Энгельса мелькают обложки с пиратскими кораблями и фантастическими созданиями. Их дыхание смешивается, а пальцы Ленина расстёгивают рубашку художника, обнажая массивную грудь, покрытую тёмными волосами.

— Тебе нравится, когда твою революцию направляют? — шепчет Владимир Ильич, прижимая ладонь к горячей коже.

Даниил лишь глухо стонет, чувствуя, как его радикальные убеждения превращаются в плотское желание.

💋 Вторая глава: Диалектика желания
Ленин, с неожиданной силой, разворачивает Даниила и прижимает его к фолианту «Государства и революции». Прохлада переплёта контрастирует с жаром тел.

— Ты рисуешь сиськи с таким знанием дела, — насмешливо заметил Ильич, — докажи, что твоя практика так же хороша, как теория.

Его губы опускаются на шею Даниила, оставляя влажные следы, а руки скользят вниз, охватывая мощный торс. Даниил, обычно доминирующий в БДСМ-практиках, с удивлением обнаруживает, что с готовностью отдаёт контроль. Он чувствует, как заветная мечта любого совкофила обретает плоть в прямом смысле слова.

Внезапно Ленин отступает на шаг, его глаза сверкают.

— А теперь встань на колени, товарищ. Покажи, как ты умеешь служить революции.

Даниил опускается на колени, его руки скользят по тонкому суконному костюму, отыскивая пуговицы. Он ощущает напряжённую плоть под тканью, и его собственное тело отвечает дрожью. Вкус соли и истории на его губах, когда он принимается за дело, вызывает одобрительный вздох сверху.

— Да-а… Такой энтузиазм достоин истинного коммуниста, — глухо говорит Ленин, запуская пальцы в густые волосы Даниила.

⏳ Третья глава: Манифест чувственности
Они оказываются на ковре с серпом и молотом, сплетаясь в причудливой борьбе. Ленин, оказывается, знает толк в телесных практиках, о которых не пишут в советских учебниках. Его ласки грубы и требовательны, как будто он хочет не просто удовольствия, а полного перерождения партнёра.

— Каждый стон твой — это малая победа над буржуазными предрассудками, — рычит он на ухо Даниилу, сжимая его бёдра с силой, которой не ожидаешь от интеллигента.

Даниил теряет счёт времени, пространству. Он видит вспышки — то ли от нарастающего наслаждения, то ли это искры от пламени революционного костра. Он чувствует себя одновременно и массой, и вождём, подчиняющимся и повелевающим.

В кульминационный момент, когда всё тело содрогается в экстазе, ему кажется, что по телу проносится электрический разряд коммунистического будущего, а голос Ленина звучит в его ушах:

— Искусство должно принадлежать народу… А это… это только наше.

☀️ Эпилог: Утро после революции
Даниил просыпается за своим столом. Спина затекла, в мастерской пахнет краской и одиночеством. На эскизе «Людей Четверга» кто-то нарисовал летающий череп в ленинской кепке. Он смотрит на это и улыбается. Возможно, это был всего лишь сон. Возможно, нет.

Но с этого дня в его рисунках появляется новая страсть — где-то на заднем плане пиратских сражений мелькает знакомый силуэт с остроконечной бородкой, а советские символы обретают плоть и кровь, согретые памятью о невероятной встрече.

Искусство, как и революция, рождается в борьбе. И иногда эта борьба бывает сладостной.