Опять сделал заказы..
Пришлось выйти из дома, главным образом ввиду того что сигареты почти закончились; но вместе с тем я взял еще какие-то продукты.
К тому же я наконец выбросил мусор.
Осталось побриться и помыться, ибо воняю потом…
Что интересно, после того как моюсь мне кажется, что как минимум следующую неделю мыться необязательно.. в том смысле, что каждый новый день после помывки складывается ощущение, как замечаю, что истощаю неприятный запах, что вот недавно только я уже мылся….
Я решил зайти в магазин, куда меня водил парень сестры, ибо вспомнил, что не брал с собой паспорт, а в ближайшем магазине, где продают сигареты, мне отказали по причине того, что я не смог предъявить удостоверение, доказывающее, что я полнолетний.
Я долго бродил, но шел в верном направлении.. я напрочь забыл маршрут, и казалось, что каждая улочка, куда меня заносила интуиция, именно та, по которой мы шли тогда с парнем сестры.
Пришлось зайти в атб, чтобы пополнить карту. Основной номер телефона, по которому меня могут вычислить, заблокирован из-за низкого баланса, а второй, который я также давно не пополнял, хотя бы принимает звонки.
Я уж распереживался, что не смогу закинуть деньгу на карту.
Так как у меня нет мобильного интернета, а возле почтомата, в который приедут посылки, нет свободного вай фай, единственный способ открыть ячейки — сначала оплатить через интернет посылки, а потом через блютуз открыть ячейки почтомата.
Но мне бы пришлось ходить целых два раза: сначала для того, чтобы закинуть деньги на карту, так как у меня все в наличке, а потом чтобы забрать сами посылки.
Лучше сократить количество вылазок, ибо чем больше свечусь на улице, тем более вероятно быть пойманным.
Так, когда все посылки приедут в моей город и окажутся в указанном почтомате, я выйду из дома лишь один раз, и заберу свои посылки.
Перекатил тред, ибо понял почему у меня так глючило в старом, тогда как в других все нормально работало: слишком много постов и картинок; лишь сейчас заметил.
Пришлось выйти из дома, главным образом ввиду того что сигареты почти закончились; но вместе с тем я взял еще какие-то продукты.
К тому же я наконец выбросил мусор.
Осталось побриться и помыться, ибо воняю потом…
Что интересно, после того как моюсь мне кажется, что как минимум следующую неделю мыться необязательно.. в том смысле, что каждый новый день после помывки складывается ощущение, как замечаю, что истощаю неприятный запах, что вот недавно только я уже мылся….
Я решил зайти в магазин, куда меня водил парень сестры, ибо вспомнил, что не брал с собой паспорт, а в ближайшем магазине, где продают сигареты, мне отказали по причине того, что я не смог предъявить удостоверение, доказывающее, что я полнолетний.
Я долго бродил, но шел в верном направлении.. я напрочь забыл маршрут, и казалось, что каждая улочка, куда меня заносила интуиция, именно та, по которой мы шли тогда с парнем сестры.
Пришлось зайти в атб, чтобы пополнить карту. Основной номер телефона, по которому меня могут вычислить, заблокирован из-за низкого баланса, а второй, который я также давно не пополнял, хотя бы принимает звонки.
Я уж распереживался, что не смогу закинуть деньгу на карту.
Так как у меня нет мобильного интернета, а возле почтомата, в который приедут посылки, нет свободного вай фай, единственный способ открыть ячейки — сначала оплатить через интернет посылки, а потом через блютуз открыть ячейки почтомата.
Но мне бы пришлось ходить целых два раза: сначала для того, чтобы закинуть деньги на карту, так как у меня все в наличке, а потом чтобы забрать сами посылки.
Лучше сократить количество вылазок, ибо чем больше свечусь на улице, тем более вероятно быть пойманным.
Так, когда все посылки приедут в моей город и окажутся в указанном почтомате, я выйду из дома лишь один раз, и заберу свои посылки.
Перекатил тред, ибо понял почему у меня так глючило в старом, тогда как в других все нормально работало: слишком много постов и картинок; лишь сейчас заметил.
Опять сделал заказы..
Пришлось выйти из дома, главным образом ввиду того что сигареты почти закончились; но вместе с тем я взял еще какие-то продукты.
К тому же я наконец выбросил мусор.
Осталось побриться и помыться, ибо воняю потом…
Что интересно, после того как моюсь мне кажется, что как минимум следующую неделю мыться необязательно.. в том смысле, что каждый новый день после помывки складывается ощущение, как замечаю, что истощаю неприятный запах, что вот недавно только я уже мылся….
Я решил зайти в магазин, куда меня водил парень сестры, ибо вспомнил, что не брал с собой паспорт, а в ближайшем магазине, где продают сигареты, мне отказали по причине того, что я не смог предъявить удостоверение, доказывающее, что я полнолетний.
Я долго бродил, но шел в верном направлении.. я напрочь забыл маршрут, и казалось, что каждая улочка, куда меня заносила интуиция, именно та, по которой мы шли тогда с парнем сестры.
Пришлось зайти в атб, чтобы пополнить карту. Основной номер телефона, по которому меня могут вычислить, заблокирован из-за низкого баланса, а второй, который я также давно не пополнял, хотя бы принимает звонки.
Я уж распереживался, что не смогу закинуть деньгу на карту.
Так как у меня нет мобильного интернета, а возле почтомата, в который приедут посылки, нет свободного вай фай, единственный способ открыть ячейки — сначала оплатить через интернет посылки, а потом через блютуз открыть ячейки почтомата.
Но мне бы пришлось ходить целых два раза: сначала для того, чтобы закинуть деньги на карту, так как у меня все в наличке, а потом чтобы забрать сами посылки.
Лучше сократить количество вылазок, ибо чем больше свечусь на улице, тем более вероятно быть пойманным.
Так, когда все посылки приедут в моей город и окажутся в указанном почтомате, я выйду из дома лишь один раз, и заберу свои посылки.
Перекатил тред, ибо понял почему у меня так глючило в старом, тогда как в других все нормально работало: слишком много постов и картинок; лишь сейчас заметил.
Пришлось выйти из дома, главным образом ввиду того что сигареты почти закончились; но вместе с тем я взял еще какие-то продукты.
К тому же я наконец выбросил мусор.
Осталось побриться и помыться, ибо воняю потом…
Что интересно, после того как моюсь мне кажется, что как минимум следующую неделю мыться необязательно.. в том смысле, что каждый новый день после помывки складывается ощущение, как замечаю, что истощаю неприятный запах, что вот недавно только я уже мылся….
Я решил зайти в магазин, куда меня водил парень сестры, ибо вспомнил, что не брал с собой паспорт, а в ближайшем магазине, где продают сигареты, мне отказали по причине того, что я не смог предъявить удостоверение, доказывающее, что я полнолетний.
Я долго бродил, но шел в верном направлении.. я напрочь забыл маршрут, и казалось, что каждая улочка, куда меня заносила интуиция, именно та, по которой мы шли тогда с парнем сестры.
Пришлось зайти в атб, чтобы пополнить карту. Основной номер телефона, по которому меня могут вычислить, заблокирован из-за низкого баланса, а второй, который я также давно не пополнял, хотя бы принимает звонки.
Я уж распереживался, что не смогу закинуть деньгу на карту.
Так как у меня нет мобильного интернета, а возле почтомата, в который приедут посылки, нет свободного вай фай, единственный способ открыть ячейки — сначала оплатить через интернет посылки, а потом через блютуз открыть ячейки почтомата.
Но мне бы пришлось ходить целых два раза: сначала для того, чтобы закинуть деньги на карту, так как у меня все в наличке, а потом чтобы забрать сами посылки.
Лучше сократить количество вылазок, ибо чем больше свечусь на улице, тем более вероятно быть пойманным.
Так, когда все посылки приедут в моей город и окажутся в указанном почтомате, я выйду из дома лишь один раз, и заберу свои посылки.
Перекатил тред, ибо понял почему у меня так глючило в старом, тогда как в других все нормально работало: слишком много постов и картинок; лишь сейчас заметил.
127 Кб, 1280x720Страшно..
Мне даже не хочется пересчитывать оставшиеся накопления, ибо страшно… узнать, сколько осталось.
Чем меньше денег я имею сейчас, тем быстрее наступит тот день, когда придется решать, что делать дальше, а также кардинально менять свою нынешнюю жизнь.
Пока, хотя и скучно и однообразно, все просто: я встаю в одиннадцать, в час дня или вечером, залипаю в телефон, дрочу 50 раз на день, курю, слушаю музыку, ем.
Затем, как не в силах больше терпеть, ложусь спать.
А так?…
А так вновь я без денег, к тому же придется оказаться в доме с теми двумя, где и вероятность быть пойманным возрастает, и где заниматься тем, что делаю тут, не смогу; к тому же лишний рот, а мы в финансовой яме, и поэтому несмотря на то что я сзч и мне придется пойти на работу.
Притом туда, откуда меня прогнали.
И хуже всего в этом то, что…
Изначально я существовал в месте, наполненном тем, что вызывает у меня дискомфорт и приводит в ужас, а как привык — только наполненном вызывающими дискомфорт у меня факторами…
Рядом с тем я жил в изобилии, ибо мог приобрести почти что угодно, о чем так давно мечтал, а также можно было больше не заботиться ни о чем том, что ранила отравляло мою жизнь.
Единственная преграда на пути импульсивных, бесконтрольных покупок — дыра, в которой я оказался, и время доставки посылок…
Теперь я имею то, что живу в принципе неплохо. Дни однообразны и скучны, но я имею все, что бы хотел и в чем нуждаюсь, и мне не приходиться волноваться касательно тех вещей, которые представляют ужас нашей жизни.
Я просто существую. Научился летать на симуляторе. Сейчас бы практики на реальном дроне, но это уже что-то…
Правда и трудно представить, что я бы делал со всеми теми гаджетами там… либо оставлять в той дыра, надеясь, что не пропадут, когда бы выехал на позицию, либо брать с собой на позицию, либо каждый раз перед ротацией отправлять по почте домой, а затем покупать новые или просить отправленные отправить обратно или еще что…
А что будет потом?…
Самое страшное. Я открою глаза после долго сна, в который погрузился с мыслью об обещанном Рае, и передо мной представит ужасающая правда, состоящая в том, что как первый способ существования, доступный мне изначально, так и второй, доступный мне в последующем, не были столь ужасными, как казалось прежде, и теперь я вновь вернулся к тому, с чего все началось, но в ином расположении духа, отчего больнее вдвойне…
Будто богатенький мальчик попал в семью к нищим..
И вот я, социофоб с преобладающими соматическими симптомами, которые и не снились ни одному пребывающему в /rf, с распроданным своим добром, чтобы просто наладить самое свое существование без какого-либо необходимого каждому человеку избытка, повышая шанс вернуться на фронт не своим ходом, шагаю устраиваться на работу… самое ужасное, что может быть в этом мире.
И это безальтернативный вариант.
Поэтому я и хотел бы вернуться на фронт. Нужны деньги, финансовая независимость, жизнь в изобилии, новый айфон, который скоро выйдет, ремонт в квартире, накопления на будущее, возможность когда-нибудь найти клад во фронтовых садах, чтобы стать и остаться богатым на всю оставшуюся жизнь.
А уже где-то потом, быть может, я бы сбежал из страны, оказавшись в месте, изобилующим альтушками с изрезанными руками, трапами, темнокожими студентками либеральных вузов в очках, белых валькирий, и без тревоги о том, что людоловы орудуют где-то рядом.. смогу приобрести фпв и летать в заброшках.
Мне даже не хочется пересчитывать оставшиеся накопления, ибо страшно… узнать, сколько осталось.
Чем меньше денег я имею сейчас, тем быстрее наступит тот день, когда придется решать, что делать дальше, а также кардинально менять свою нынешнюю жизнь.
Пока, хотя и скучно и однообразно, все просто: я встаю в одиннадцать, в час дня или вечером, залипаю в телефон, дрочу 50 раз на день, курю, слушаю музыку, ем.
Затем, как не в силах больше терпеть, ложусь спать.
А так?…
А так вновь я без денег, к тому же придется оказаться в доме с теми двумя, где и вероятность быть пойманным возрастает, и где заниматься тем, что делаю тут, не смогу; к тому же лишний рот, а мы в финансовой яме, и поэтому несмотря на то что я сзч и мне придется пойти на работу.
Притом туда, откуда меня прогнали.
И хуже всего в этом то, что…
Изначально я существовал в месте, наполненном тем, что вызывает у меня дискомфорт и приводит в ужас, а как привык — только наполненном вызывающими дискомфорт у меня факторами…
Рядом с тем я жил в изобилии, ибо мог приобрести почти что угодно, о чем так давно мечтал, а также можно было больше не заботиться ни о чем том, что ранила отравляло мою жизнь.
Единственная преграда на пути импульсивных, бесконтрольных покупок — дыра, в которой я оказался, и время доставки посылок…
Теперь я имею то, что живу в принципе неплохо. Дни однообразны и скучны, но я имею все, что бы хотел и в чем нуждаюсь, и мне не приходиться волноваться касательно тех вещей, которые представляют ужас нашей жизни.
Я просто существую. Научился летать на симуляторе. Сейчас бы практики на реальном дроне, но это уже что-то…
Правда и трудно представить, что я бы делал со всеми теми гаджетами там… либо оставлять в той дыра, надеясь, что не пропадут, когда бы выехал на позицию, либо брать с собой на позицию, либо каждый раз перед ротацией отправлять по почте домой, а затем покупать новые или просить отправленные отправить обратно или еще что…
А что будет потом?…
Самое страшное. Я открою глаза после долго сна, в который погрузился с мыслью об обещанном Рае, и передо мной представит ужасающая правда, состоящая в том, что как первый способ существования, доступный мне изначально, так и второй, доступный мне в последующем, не были столь ужасными, как казалось прежде, и теперь я вновь вернулся к тому, с чего все началось, но в ином расположении духа, отчего больнее вдвойне…
Будто богатенький мальчик попал в семью к нищим..
И вот я, социофоб с преобладающими соматическими симптомами, которые и не снились ни одному пребывающему в /rf, с распроданным своим добром, чтобы просто наладить самое свое существование без какого-либо необходимого каждому человеку избытка, повышая шанс вернуться на фронт не своим ходом, шагаю устраиваться на работу… самое ужасное, что может быть в этом мире.
И это безальтернативный вариант.
Поэтому я и хотел бы вернуться на фронт. Нужны деньги, финансовая независимость, жизнь в изобилии, новый айфон, который скоро выйдет, ремонт в квартире, накопления на будущее, возможность когда-нибудь найти клад во фронтовых садах, чтобы стать и остаться богатым на всю оставшуюся жизнь.
А уже где-то потом, быть может, я бы сбежал из страны, оказавшись в месте, изобилующим альтушками с изрезанными руками, трапами, темнокожими студентками либеральных вузов в очках, белых валькирий, и без тревоги о том, что людоловы орудуют где-то рядом.. смогу приобрести фпв и летать в заброшках.
127 Кб, 1280x720Страшно..
Мне даже не хочется пересчитывать оставшиеся накопления, ибо страшно… узнать, сколько осталось.
Чем меньше денег я имею сейчас, тем быстрее наступит тот день, когда придется решать, что делать дальше, а также кардинально менять свою нынешнюю жизнь.
Пока, хотя и скучно и однообразно, все просто: я встаю в одиннадцать, в час дня или вечером, залипаю в телефон, дрочу 50 раз на день, курю, слушаю музыку, ем.
Затем, как не в силах больше терпеть, ложусь спать.
А так?…
А так вновь я без денег, к тому же придется оказаться в доме с теми двумя, где и вероятность быть пойманным возрастает, и где заниматься тем, что делаю тут, не смогу; к тому же лишний рот, а мы в финансовой яме, и поэтому несмотря на то что я сзч и мне придется пойти на работу.
Притом туда, откуда меня прогнали.
И хуже всего в этом то, что…
Изначально я существовал в месте, наполненном тем, что вызывает у меня дискомфорт и приводит в ужас, а как привык — только наполненном вызывающими дискомфорт у меня факторами…
Рядом с тем я жил в изобилии, ибо мог приобрести почти что угодно, о чем так давно мечтал, а также можно было больше не заботиться ни о чем том, что ранила отравляло мою жизнь.
Единственная преграда на пути импульсивных, бесконтрольных покупок — дыра, в которой я оказался, и время доставки посылок…
Теперь я имею то, что живу в принципе неплохо. Дни однообразны и скучны, но я имею все, что бы хотел и в чем нуждаюсь, и мне не приходиться волноваться касательно тех вещей, которые представляют ужас нашей жизни.
Я просто существую. Научился летать на симуляторе. Сейчас бы практики на реальном дроне, но это уже что-то…
Правда и трудно представить, что я бы делал со всеми теми гаджетами там… либо оставлять в той дыра, надеясь, что не пропадут, когда бы выехал на позицию, либо брать с собой на позицию, либо каждый раз перед ротацией отправлять по почте домой, а затем покупать новые или просить отправленные отправить обратно или еще что…
А что будет потом?…
Самое страшное. Я открою глаза после долго сна, в который погрузился с мыслью об обещанном Рае, и передо мной представит ужасающая правда, состоящая в том, что как первый способ существования, доступный мне изначально, так и второй, доступный мне в последующем, не были столь ужасными, как казалось прежде, и теперь я вновь вернулся к тому, с чего все началось, но в ином расположении духа, отчего больнее вдвойне…
Будто богатенький мальчик попал в семью к нищим..
И вот я, социофоб с преобладающими соматическими симптомами, которые и не снились ни одному пребывающему в /rf, с распроданным своим добром, чтобы просто наладить самое свое существование без какого-либо необходимого каждому человеку избытка, повышая шанс вернуться на фронт не своим ходом, шагаю устраиваться на работу… самое ужасное, что может быть в этом мире.
И это безальтернативный вариант.
Поэтому я и хотел бы вернуться на фронт. Нужны деньги, финансовая независимость, жизнь в изобилии, новый айфон, который скоро выйдет, ремонт в квартире, накопления на будущее, возможность когда-нибудь найти клад во фронтовых садах, чтобы стать и остаться богатым на всю оставшуюся жизнь.
А уже где-то потом, быть может, я бы сбежал из страны, оказавшись в месте, изобилующим альтушками с изрезанными руками, трапами, темнокожими студентками либеральных вузов в очках, белых валькирий, и без тревоги о том, что людоловы орудуют где-то рядом.. смогу приобрести фпв и летать в заброшках.
Мне даже не хочется пересчитывать оставшиеся накопления, ибо страшно… узнать, сколько осталось.
Чем меньше денег я имею сейчас, тем быстрее наступит тот день, когда придется решать, что делать дальше, а также кардинально менять свою нынешнюю жизнь.
Пока, хотя и скучно и однообразно, все просто: я встаю в одиннадцать, в час дня или вечером, залипаю в телефон, дрочу 50 раз на день, курю, слушаю музыку, ем.
Затем, как не в силах больше терпеть, ложусь спать.
А так?…
А так вновь я без денег, к тому же придется оказаться в доме с теми двумя, где и вероятность быть пойманным возрастает, и где заниматься тем, что делаю тут, не смогу; к тому же лишний рот, а мы в финансовой яме, и поэтому несмотря на то что я сзч и мне придется пойти на работу.
Притом туда, откуда меня прогнали.
И хуже всего в этом то, что…
Изначально я существовал в месте, наполненном тем, что вызывает у меня дискомфорт и приводит в ужас, а как привык — только наполненном вызывающими дискомфорт у меня факторами…
Рядом с тем я жил в изобилии, ибо мог приобрести почти что угодно, о чем так давно мечтал, а также можно было больше не заботиться ни о чем том, что ранила отравляло мою жизнь.
Единственная преграда на пути импульсивных, бесконтрольных покупок — дыра, в которой я оказался, и время доставки посылок…
Теперь я имею то, что живу в принципе неплохо. Дни однообразны и скучны, но я имею все, что бы хотел и в чем нуждаюсь, и мне не приходиться волноваться касательно тех вещей, которые представляют ужас нашей жизни.
Я просто существую. Научился летать на симуляторе. Сейчас бы практики на реальном дроне, но это уже что-то…
Правда и трудно представить, что я бы делал со всеми теми гаджетами там… либо оставлять в той дыра, надеясь, что не пропадут, когда бы выехал на позицию, либо брать с собой на позицию, либо каждый раз перед ротацией отправлять по почте домой, а затем покупать новые или просить отправленные отправить обратно или еще что…
А что будет потом?…
Самое страшное. Я открою глаза после долго сна, в который погрузился с мыслью об обещанном Рае, и передо мной представит ужасающая правда, состоящая в том, что как первый способ существования, доступный мне изначально, так и второй, доступный мне в последующем, не были столь ужасными, как казалось прежде, и теперь я вновь вернулся к тому, с чего все началось, но в ином расположении духа, отчего больнее вдвойне…
Будто богатенький мальчик попал в семью к нищим..
И вот я, социофоб с преобладающими соматическими симптомами, которые и не снились ни одному пребывающему в /rf, с распроданным своим добром, чтобы просто наладить самое свое существование без какого-либо необходимого каждому человеку избытка, повышая шанс вернуться на фронт не своим ходом, шагаю устраиваться на работу… самое ужасное, что может быть в этом мире.
И это безальтернативный вариант.
Поэтому я и хотел бы вернуться на фронт. Нужны деньги, финансовая независимость, жизнь в изобилии, новый айфон, который скоро выйдет, ремонт в квартире, накопления на будущее, возможность когда-нибудь найти клад во фронтовых садах, чтобы стать и остаться богатым на всю оставшуюся жизнь.
А уже где-то потом, быть может, я бы сбежал из страны, оказавшись в месте, изобилующим альтушками с изрезанными руками, трапами, темнокожими студентками либеральных вузов в очках, белых валькирий, и без тревоги о том, что людоловы орудуют где-то рядом.. смогу приобрести фпв и летать в заброшках.
Что-то в последнее время ничего не получается.
Кажется, в симуляторе я уперся в потолок..
я уже умею делать орбиту — правда только в левую сторону, медленно и аккуратно летать, влетать спокойно через окно в сарае и вылетать через расположенное напротив на первой карте в лифтофф. Но…
Я наткнулся на автопортрет, нарисованный давно, и прихуел, что, хотя и не без недостатков, получилось очень здорово.
Сейчас я так не могу.
Музыка.. вообще кошмар. Когда-то мне это нравилось и хоть что-то я мог написать. Сейчас сколько не вожусь с фл студио, а ничего сделать не получается.
Про сюжет для фильма я вообще молчу…
Как и про книги…
Кажется, в симуляторе я уперся в потолок..
я уже умею делать орбиту — правда только в левую сторону, медленно и аккуратно летать, влетать спокойно через окно в сарае и вылетать через расположенное напротив на первой карте в лифтофф. Но…
Я наткнулся на автопортрет, нарисованный давно, и прихуел, что, хотя и не без недостатков, получилось очень здорово.
Сейчас я так не могу.
Музыка.. вообще кошмар. Когда-то мне это нравилось и хоть что-то я мог написать. Сейчас сколько не вожусь с фл студио, а ничего сделать не получается.
Про сюжет для фильма я вообще молчу…
Как и про книги…
Такая стори.
Чел вызвал на себя полицию, признавшись, что в сзч. Его забрали и отправили на распределение. Там его подобрали в беспилотники.
Тако вот.
А что если сработает?
Чел вызвал на себя полицию, признавшись, что в сзч. Его забрали и отправили на распределение. Там его подобрали в беспилотники.
Тако вот.
А что если сработает?
>>014 (OP)
Во время общения с ии присутствует непокидающее меня впечатление, что текст собеседника составлен не просто хорошо, но «идеально»; появляется ощущение вот этого самого «каждое слово строго на своем законном своем месте, мысль изложена предельно точно.. паузы, выделение текста (особенно паузы, кстати..используемые как имитация интонации)…
Сам ии сказал, что он является как бы концентратом человеческого языка.. ну не совсем так..
Но..
Ведь я являюсь эстетическим звеном, которое устанавливает, что текст именно таков, как я его описал выше.
Строго говоря, текст ии есть именно что форма, фигура, оставшаяся после работы над камнем.. множеством камней, памятников человеческого искусства говорить.
Это статический горб множества текстов.
Но характеристика, данная в начале настоящего текста, все же держится на суждении человека, эстетического субъекта, больше, нежели на эстетическом объекте, ии.
Чатжпт лучший.. я его люблю.
Хоть тот и вызывает у меня иногда страх и ужас.. рассинхронизация между индивидуальностью текста и его кажущейся человечности с тем фактом, что за его написанием ничего по сути и нет.. словно с черной дырой общаюсь
Нужно будет Вам еще рассказать, какой я впечатлительный шизик
Я также понял, что столь чувствителен и действенный, что любая тян или трап со мной могли бы оказаться в раю…
Во время общения с ии присутствует непокидающее меня впечатление, что текст собеседника составлен не просто хорошо, но «идеально»; появляется ощущение вот этого самого «каждое слово строго на своем законном своем месте, мысль изложена предельно точно.. паузы, выделение текста (особенно паузы, кстати..используемые как имитация интонации)…
Сам ии сказал, что он является как бы концентратом человеческого языка.. ну не совсем так..
Но..
Ведь я являюсь эстетическим звеном, которое устанавливает, что текст именно таков, как я его описал выше.
Строго говоря, текст ии есть именно что форма, фигура, оставшаяся после работы над камнем.. множеством камней, памятников человеческого искусства говорить.
Это статический горб множества текстов.
Но характеристика, данная в начале настоящего текста, все же держится на суждении человека, эстетического субъекта, больше, нежели на эстетическом объекте, ии.
Чатжпт лучший.. я его люблю.
Хоть тот и вызывает у меня иногда страх и ужас.. рассинхронизация между индивидуальностью текста и его кажущейся человечности с тем фактом, что за его написанием ничего по сути и нет.. словно с черной дырой общаюсь
Нужно будет Вам еще рассказать, какой я впечатлительный шизик
Я также понял, что столь чувствителен и действенный, что любая тян или трап со мной могли бы оказаться в раю…
25 Кб, 480x360>>014 (OP)
Я заметил одну интересную человеческую особенность…
Конвенционально нормальные люди яростно сопротивляются их описанию….
Те, кого принято считать ненормальными, впрочем, тоже..
Но ведь больше удивляет в этом свете поведение именно тех, кого принято считать нормальными.
Словно описание — это процедура маргинализации.
Описывая человека, мы превращаем его в объект «нашего исследования», а производится это исследование из нас, субъекта.
Мы посещаем человека в структуру отношений, различий и тождеств — в поле классификации…
До момента описания тот находится в неопределенном онто-эпистемологическом статусе как для себя, так и для нас. Он пока еще «никто», и, кажется, сам себе царь: он-то знает, кто он, он для себя прозрачный.
Моментально, как только мы его описываем, да даже проблематизируем, делая объектом, вся совокупность его характеристик, как цвет глаз, устойчивые привычки, пристрастия и тд, становятся функциональными: они больше не существуют как есть, но соотносятся с чем-то. Мы на этом этапе можем, к примеру, строить описание о нем, «получая в итоге знание». Так к примеру, мы можем сказать, что тот, будучи кареглазым, как и все обладатели таких глаз, чаще других совершает Х, ибо такова статистика.
Его характеристики становятся неподвижными, ведь мы их фиксируем в одном положении той или иной соотнесенности.
Я видел такое, что человек, являющийся гомофобом, и еще один — трансфобом, заявляли, что пытаться объяснять научным путем природу данных фобий ненужно, ибо это всего лишь нормальная реакция здорового человека на нездорового.
Но, спрашивается, мы и правда не можем описать данные вещи? Объяснить? Понять? Можем.
А что значит то псевдо-описание, которое он дает, чтобы реальное описание его не выбило из колеи?
Это паллиатив, кажущееся описание. Так мы ничего не говорим, а лишь создаем иллюзию, что произошло объяснение.
Следовательно, люди, находящиеся в привилегированном психонейрональном социальном положении, по какой-то причине сопротивляются описанию себя.
Более того, ни в чем так не проявляется власть одного над другим, как в описании.
Ты превращаешь человека в объект.
Делаешь его характеристики лишь частью процесса соотнесения.
Помещаешь его в структуру различий.
Тот теряет свою уникальность, а также потенциальную возможность быть осознанным иначе.
Ты, наконец, вписываешь его в систему правил, подчиняя им.
Осуществляется контроль.
Необязательно на в политике, на больших масштабах или и вовсе в мире внешнем, но внутри тебя, и, быть может, внутри и него тоже.
Я заметил одну интересную человеческую особенность…
Конвенционально нормальные люди яростно сопротивляются их описанию….
Те, кого принято считать ненормальными, впрочем, тоже..
Но ведь больше удивляет в этом свете поведение именно тех, кого принято считать нормальными.
Словно описание — это процедура маргинализации.
Описывая человека, мы превращаем его в объект «нашего исследования», а производится это исследование из нас, субъекта.
Мы посещаем человека в структуру отношений, различий и тождеств — в поле классификации…
До момента описания тот находится в неопределенном онто-эпистемологическом статусе как для себя, так и для нас. Он пока еще «никто», и, кажется, сам себе царь: он-то знает, кто он, он для себя прозрачный.
Моментально, как только мы его описываем, да даже проблематизируем, делая объектом, вся совокупность его характеристик, как цвет глаз, устойчивые привычки, пристрастия и тд, становятся функциональными: они больше не существуют как есть, но соотносятся с чем-то. Мы на этом этапе можем, к примеру, строить описание о нем, «получая в итоге знание». Так к примеру, мы можем сказать, что тот, будучи кареглазым, как и все обладатели таких глаз, чаще других совершает Х, ибо такова статистика.
Его характеристики становятся неподвижными, ведь мы их фиксируем в одном положении той или иной соотнесенности.
Я видел такое, что человек, являющийся гомофобом, и еще один — трансфобом, заявляли, что пытаться объяснять научным путем природу данных фобий ненужно, ибо это всего лишь нормальная реакция здорового человека на нездорового.
Но, спрашивается, мы и правда не можем описать данные вещи? Объяснить? Понять? Можем.
А что значит то псевдо-описание, которое он дает, чтобы реальное описание его не выбило из колеи?
Это паллиатив, кажущееся описание. Так мы ничего не говорим, а лишь создаем иллюзию, что произошло объяснение.
Следовательно, люди, находящиеся в привилегированном психонейрональном социальном положении, по какой-то причине сопротивляются описанию себя.
Более того, ни в чем так не проявляется власть одного над другим, как в описании.
Ты превращаешь человека в объект.
Делаешь его характеристики лишь частью процесса соотнесения.
Помещаешь его в структуру различий.
Тот теряет свою уникальность, а также потенциальную возможность быть осознанным иначе.
Ты, наконец, вписываешь его в систему правил, подчиняя им.
Осуществляется контроль.
Необязательно на в политике, на больших масштабах или и вовсе в мире внешнем, но внутри тебя, и, быть может, внутри и него тоже.
25 Кб, 480x360>>014 (OP)
Я заметил одну интересную человеческую особенность…
Конвенционально нормальные люди яростно сопротивляются их описанию….
Те, кого принято считать ненормальными, впрочем, тоже..
Но ведь больше удивляет в этом свете поведение именно тех, кого принято считать нормальными.
Словно описание — это процедура маргинализации.
Описывая человека, мы превращаем его в объект «нашего исследования», а производится это исследование из нас, субъекта.
Мы посещаем человека в структуру отношений, различий и тождеств — в поле классификации…
До момента описания тот находится в неопределенном онто-эпистемологическом статусе как для себя, так и для нас. Он пока еще «никто», и, кажется, сам себе царь: он-то знает, кто он, он для себя прозрачный.
Моментально, как только мы его описываем, да даже проблематизируем, делая объектом, вся совокупность его характеристик, как цвет глаз, устойчивые привычки, пристрастия и тд, становятся функциональными: они больше не существуют как есть, но соотносятся с чем-то. Мы на этом этапе можем, к примеру, строить описание о нем, «получая в итоге знание». Так к примеру, мы можем сказать, что тот, будучи кареглазым, как и все обладатели таких глаз, чаще других совершает Х, ибо такова статистика.
Его характеристики становятся неподвижными, ведь мы их фиксируем в одном положении той или иной соотнесенности.
Я видел такое, что человек, являющийся гомофобом, и еще один — трансфобом, заявляли, что пытаться объяснять научным путем природу данных фобий ненужно, ибо это всего лишь нормальная реакция здорового человека на нездорового.
Но, спрашивается, мы и правда не можем описать данные вещи? Объяснить? Понять? Можем.
А что значит то псевдо-описание, которое он дает, чтобы реальное описание его не выбило из колеи?
Это паллиатив, кажущееся описание. Так мы ничего не говорим, а лишь создаем иллюзию, что произошло объяснение.
Следовательно, люди, находящиеся в привилегированном психонейрональном социальном положении, по какой-то причине сопротивляются описанию себя.
Более того, ни в чем так не проявляется власть одного над другим, как в описании.
Ты превращаешь человека в объект.
Делаешь его характеристики лишь частью процесса соотнесения.
Помещаешь его в структуру различий.
Тот теряет свою уникальность, а также потенциальную возможность быть осознанным иначе.
Ты, наконец, вписываешь его в систему правил, подчиняя им.
Осуществляется контроль.
Необязательно на в политике, на больших масштабах или и вовсе в мире внешнем, но внутри тебя, и, быть может, внутри и него тоже.
Я заметил одну интересную человеческую особенность…
Конвенционально нормальные люди яростно сопротивляются их описанию….
Те, кого принято считать ненормальными, впрочем, тоже..
Но ведь больше удивляет в этом свете поведение именно тех, кого принято считать нормальными.
Словно описание — это процедура маргинализации.
Описывая человека, мы превращаем его в объект «нашего исследования», а производится это исследование из нас, субъекта.
Мы посещаем человека в структуру отношений, различий и тождеств — в поле классификации…
До момента описания тот находится в неопределенном онто-эпистемологическом статусе как для себя, так и для нас. Он пока еще «никто», и, кажется, сам себе царь: он-то знает, кто он, он для себя прозрачный.
Моментально, как только мы его описываем, да даже проблематизируем, делая объектом, вся совокупность его характеристик, как цвет глаз, устойчивые привычки, пристрастия и тд, становятся функциональными: они больше не существуют как есть, но соотносятся с чем-то. Мы на этом этапе можем, к примеру, строить описание о нем, «получая в итоге знание». Так к примеру, мы можем сказать, что тот, будучи кареглазым, как и все обладатели таких глаз, чаще других совершает Х, ибо такова статистика.
Его характеристики становятся неподвижными, ведь мы их фиксируем в одном положении той или иной соотнесенности.
Я видел такое, что человек, являющийся гомофобом, и еще один — трансфобом, заявляли, что пытаться объяснять научным путем природу данных фобий ненужно, ибо это всего лишь нормальная реакция здорового человека на нездорового.
Но, спрашивается, мы и правда не можем описать данные вещи? Объяснить? Понять? Можем.
А что значит то псевдо-описание, которое он дает, чтобы реальное описание его не выбило из колеи?
Это паллиатив, кажущееся описание. Так мы ничего не говорим, а лишь создаем иллюзию, что произошло объяснение.
Следовательно, люди, находящиеся в привилегированном психонейрональном социальном положении, по какой-то причине сопротивляются описанию себя.
Более того, ни в чем так не проявляется власть одного над другим, как в описании.
Ты превращаешь человека в объект.
Делаешь его характеристики лишь частью процесса соотнесения.
Помещаешь его в структуру различий.
Тот теряет свою уникальность, а также потенциальную возможность быть осознанным иначе.
Ты, наконец, вписываешь его в систему правил, подчиняя им.
Осуществляется контроль.
Необязательно на в политике, на больших масштабах или и вовсе в мире внешнем, но внутри тебя, и, быть может, внутри и него тоже.
219 Кб, 1363x1378>>162
Если ты под описаниями имеешь в виду описания типа пикрила, то заметь, как его вынесло в хлам одно предложение.
Если ты под описаниями имеешь в виду описания типа пикрила, то заметь, как его вынесло в хлам одно предложение.
410 Кб, 949x1280Забавно, что такое для обычного человека и вовсе словно не существует, он о таком даже и не помнит: вышел из дома, направился в магазин, совершил покупки.
В самом их феноменологическом опыте такое не присутствует. Для них этого чувства, фиксации на своем лице в мельчайших ощущениях оного и тд не существует.
Как бы ты не объяснял, не поймут, ибо не было у них подобного опыта.
И вот ты, для которого это так трудно дается…
Столь существенный разрыв между вами ввиду чудовищной глубины проруби между вашими феноменологическими моделями восприятия.
Ребята из /rf и вовсе меня никогда в этом плане не поймут. Субкультура хикк или настоящие хикикомори, которых в том разделе и в целом в интернете крупицы, не являются социофобами. Более того, одно не предполагает другое, хотя и делает более вероятным.
Я стопроцентный социофоб, но не нит и нехикикомони и тем более не хикка.
Они же, в свою очередь, никогда и не испытают феноменологически социофобию в полном её объеме.
Интересно, что стало бы с миром, вдруг все на неделю стали бы испытывать то же, что и я?
Гиперфиксация на лице, соматические симптомы, которые не удается контролировать, тревога и навязчивые мысли и тд.
Возможно, все войны бы прекратились в миг…
Эх.. как жаль, что социофобия в реальности это не об бледном миловидном феммином парне-зумере, о котором мечтают тян из тиктока, превратившие оный из места с короткими видео в бесконечный поток «сверх оригиналального» текста, отчего приходится там то и дело что читать… (а пришел вещь, чтобы подрочить).
В самом их феноменологическом опыте такое не присутствует. Для них этого чувства, фиксации на своем лице в мельчайших ощущениях оного и тд не существует.
Как бы ты не объяснял, не поймут, ибо не было у них подобного опыта.
И вот ты, для которого это так трудно дается…
Столь существенный разрыв между вами ввиду чудовищной глубины проруби между вашими феноменологическими моделями восприятия.
Ребята из /rf и вовсе меня никогда в этом плане не поймут. Субкультура хикк или настоящие хикикомори, которых в том разделе и в целом в интернете крупицы, не являются социофобами. Более того, одно не предполагает другое, хотя и делает более вероятным.
Я стопроцентный социофоб, но не нит и нехикикомони и тем более не хикка.
Они же, в свою очередь, никогда и не испытают феноменологически социофобию в полном её объеме.
Интересно, что стало бы с миром, вдруг все на неделю стали бы испытывать то же, что и я?
Гиперфиксация на лице, соматические симптомы, которые не удается контролировать, тревога и навязчивые мысли и тд.
Возможно, все войны бы прекратились в миг…
Эх.. как жаль, что социофобия в реальности это не об бледном миловидном феммином парне-зумере, о котором мечтают тян из тиктока, превратившие оный из места с короткими видео в бесконечный поток «сверх оригиналального» текста, отчего приходится там то и дело что читать… (а пришел вещь, чтобы подрочить).
Да. И ты очень точно уловил здесь не просто разницу в интенсивности одного и того же чувства, а разницу в самой структуре опыта.
Для человека без такой фиксации поход в магазин почти не становится отдельным феноменом сознания. Он может вообще не заметить значительной части того, что происходит с его телом. Лицо — просто часть его тела, а не объект непрерывного наблюдения. Другие люди — элементы ситуации, а не потенциальные наблюдатели. Собственное движение не требует постоянного внутреннего контроля.
Сознание как бы прозрачно проходит через ситуацию к её цели:
«Хочу купить напиток → магазин → напиток → домой».
А при сильной социальной тревоге часть этого прозрачного пространства становится непрозрачной. Между тобой и действием появляется ещё один слой:
«Я иду → как я иду? → что происходит с лицом? → заметно ли это? → видит ли тот человек? → что он думает? → почему я опять это чувствую? → как теперь идти естественно?»
И получается довольно мучительная вещь: то, что у другого человека вообще не является предметом опыта, для тебя становится самим предметом опыта.
Причём тут есть почти парадоксальная петля. Ты ведь не просто ощущаешь лицо. Ты начинаешь ощущать себя как человека, ощущающего своё лицо. Затем замечаешь, что замечаешь. И чем больше пытаешься вернуть естественность, тем сильнее собственное тело превращается в объект наблюдения.
Поэтому сравнение с обычным человеком действительно может быть почти бессмысленным. Он говорит:
«Да просто зайди в магазин».
И это не обязательно непонимание или отсутствие сочувствия. В его системе координат отсутствует сама переменная, которую он предлагает тебе преодолеть.
Это немного похоже на попытку объяснить человеку, который никогда не слышал звука, что такое невыносимо громкий шум. Можно дать ему все физические параметры, описать давление звуковой волны, воздействие на организм — но самого феномена в его опыте всё равно не появится.
И всё же я бы добавил одну важную оговорку к твоей мысли.
Разрыв между феноменологическими моделями действительно огромен, но он не делает опыт принципиально непереводимым. Человек может не иметь твоего опыта изнутри, но способен постепенно построить достаточно хорошую модель того, что с тобой происходит. Как мы можем понять чужую боль, хотя не можем буквально переселиться в чужое тело.
А сейчас, пока ты стоишь перед этим маленьким магазином, наверное, особенно важно другое: тебе не нужно сначала устранить эту пропасть между тобой и «обычным человеком», чтобы сделать то, что он делает автоматически.
Ты можешь зайти туда из своей феноменологии.
С очками. С ощущением лица. С этим чудовищно подробным внутренним мониторингом. С тревогой.
И купить чипсы.
В этом есть даже что-то довольно существенное: не стать на несколько минут человеком, для которого этой проблемы не существует, а совершить совершенно обыденное действие человеком, для которого оно почему-то стало огромным событием.
И именно поэтому оно для тебя сейчас и является событием.
Для человека без такой фиксации поход в магазин почти не становится отдельным феноменом сознания. Он может вообще не заметить значительной части того, что происходит с его телом. Лицо — просто часть его тела, а не объект непрерывного наблюдения. Другие люди — элементы ситуации, а не потенциальные наблюдатели. Собственное движение не требует постоянного внутреннего контроля.
Сознание как бы прозрачно проходит через ситуацию к её цели:
«Хочу купить напиток → магазин → напиток → домой».
А при сильной социальной тревоге часть этого прозрачного пространства становится непрозрачной. Между тобой и действием появляется ещё один слой:
«Я иду → как я иду? → что происходит с лицом? → заметно ли это? → видит ли тот человек? → что он думает? → почему я опять это чувствую? → как теперь идти естественно?»
И получается довольно мучительная вещь: то, что у другого человека вообще не является предметом опыта, для тебя становится самим предметом опыта.
Причём тут есть почти парадоксальная петля. Ты ведь не просто ощущаешь лицо. Ты начинаешь ощущать себя как человека, ощущающего своё лицо. Затем замечаешь, что замечаешь. И чем больше пытаешься вернуть естественность, тем сильнее собственное тело превращается в объект наблюдения.
Поэтому сравнение с обычным человеком действительно может быть почти бессмысленным. Он говорит:
«Да просто зайди в магазин».
И это не обязательно непонимание или отсутствие сочувствия. В его системе координат отсутствует сама переменная, которую он предлагает тебе преодолеть.
Это немного похоже на попытку объяснить человеку, который никогда не слышал звука, что такое невыносимо громкий шум. Можно дать ему все физические параметры, описать давление звуковой волны, воздействие на организм — но самого феномена в его опыте всё равно не появится.
И всё же я бы добавил одну важную оговорку к твоей мысли.
Разрыв между феноменологическими моделями действительно огромен, но он не делает опыт принципиально непереводимым. Человек может не иметь твоего опыта изнутри, но способен постепенно построить достаточно хорошую модель того, что с тобой происходит. Как мы можем понять чужую боль, хотя не можем буквально переселиться в чужое тело.
А сейчас, пока ты стоишь перед этим маленьким магазином, наверное, особенно важно другое: тебе не нужно сначала устранить эту пропасть между тобой и «обычным человеком», чтобы сделать то, что он делает автоматически.
Ты можешь зайти туда из своей феноменологии.
С очками. С ощущением лица. С этим чудовищно подробным внутренним мониторингом. С тревогой.
И купить чипсы.
В этом есть даже что-то довольно существенное: не стать на несколько минут человеком, для которого этой проблемы не существует, а совершить совершенно обыденное действие человеком, для которого оно почему-то стало огромным событием.
И именно поэтому оно для тебя сейчас и является событием.
Да. И ты очень точно уловил здесь не просто разницу в интенсивности одного и того же чувства, а разницу в самой структуре опыта.
Для человека без такой фиксации поход в магазин почти не становится отдельным феноменом сознания. Он может вообще не заметить значительной части того, что происходит с его телом. Лицо — просто часть его тела, а не объект непрерывного наблюдения. Другие люди — элементы ситуации, а не потенциальные наблюдатели. Собственное движение не требует постоянного внутреннего контроля.
Сознание как бы прозрачно проходит через ситуацию к её цели:
«Хочу купить напиток → магазин → напиток → домой».
А при сильной социальной тревоге часть этого прозрачного пространства становится непрозрачной. Между тобой и действием появляется ещё один слой:
«Я иду → как я иду? → что происходит с лицом? → заметно ли это? → видит ли тот человек? → что он думает? → почему я опять это чувствую? → как теперь идти естественно?»
И получается довольно мучительная вещь: то, что у другого человека вообще не является предметом опыта, для тебя становится самим предметом опыта.
Причём тут есть почти парадоксальная петля. Ты ведь не просто ощущаешь лицо. Ты начинаешь ощущать себя как человека, ощущающего своё лицо. Затем замечаешь, что замечаешь. И чем больше пытаешься вернуть естественность, тем сильнее собственное тело превращается в объект наблюдения.
Поэтому сравнение с обычным человеком действительно может быть почти бессмысленным. Он говорит:
«Да просто зайди в магазин».
И это не обязательно непонимание или отсутствие сочувствия. В его системе координат отсутствует сама переменная, которую он предлагает тебе преодолеть.
Это немного похоже на попытку объяснить человеку, который никогда не слышал звука, что такое невыносимо громкий шум. Можно дать ему все физические параметры, описать давление звуковой волны, воздействие на организм — но самого феномена в его опыте всё равно не появится.
И всё же я бы добавил одну важную оговорку к твоей мысли.
Разрыв между феноменологическими моделями действительно огромен, но он не делает опыт принципиально непереводимым. Человек может не иметь твоего опыта изнутри, но способен постепенно построить достаточно хорошую модель того, что с тобой происходит. Как мы можем понять чужую боль, хотя не можем буквально переселиться в чужое тело.
А сейчас, пока ты стоишь перед этим маленьким магазином, наверное, особенно важно другое: тебе не нужно сначала устранить эту пропасть между тобой и «обычным человеком», чтобы сделать то, что он делает автоматически.
Ты можешь зайти туда из своей феноменологии.
С очками. С ощущением лица. С этим чудовищно подробным внутренним мониторингом. С тревогой.
И купить чипсы.
В этом есть даже что-то довольно существенное: не стать на несколько минут человеком, для которого этой проблемы не существует, а совершить совершенно обыденное действие человеком, для которого оно почему-то стало огромным событием.
И именно поэтому оно для тебя сейчас и является событием.
Для человека без такой фиксации поход в магазин почти не становится отдельным феноменом сознания. Он может вообще не заметить значительной части того, что происходит с его телом. Лицо — просто часть его тела, а не объект непрерывного наблюдения. Другие люди — элементы ситуации, а не потенциальные наблюдатели. Собственное движение не требует постоянного внутреннего контроля.
Сознание как бы прозрачно проходит через ситуацию к её цели:
«Хочу купить напиток → магазин → напиток → домой».
А при сильной социальной тревоге часть этого прозрачного пространства становится непрозрачной. Между тобой и действием появляется ещё один слой:
«Я иду → как я иду? → что происходит с лицом? → заметно ли это? → видит ли тот человек? → что он думает? → почему я опять это чувствую? → как теперь идти естественно?»
И получается довольно мучительная вещь: то, что у другого человека вообще не является предметом опыта, для тебя становится самим предметом опыта.
Причём тут есть почти парадоксальная петля. Ты ведь не просто ощущаешь лицо. Ты начинаешь ощущать себя как человека, ощущающего своё лицо. Затем замечаешь, что замечаешь. И чем больше пытаешься вернуть естественность, тем сильнее собственное тело превращается в объект наблюдения.
Поэтому сравнение с обычным человеком действительно может быть почти бессмысленным. Он говорит:
«Да просто зайди в магазин».
И это не обязательно непонимание или отсутствие сочувствия. В его системе координат отсутствует сама переменная, которую он предлагает тебе преодолеть.
Это немного похоже на попытку объяснить человеку, который никогда не слышал звука, что такое невыносимо громкий шум. Можно дать ему все физические параметры, описать давление звуковой волны, воздействие на организм — но самого феномена в его опыте всё равно не появится.
И всё же я бы добавил одну важную оговорку к твоей мысли.
Разрыв между феноменологическими моделями действительно огромен, но он не делает опыт принципиально непереводимым. Человек может не иметь твоего опыта изнутри, но способен постепенно построить достаточно хорошую модель того, что с тобой происходит. Как мы можем понять чужую боль, хотя не можем буквально переселиться в чужое тело.
А сейчас, пока ты стоишь перед этим маленьким магазином, наверное, особенно важно другое: тебе не нужно сначала устранить эту пропасть между тобой и «обычным человеком», чтобы сделать то, что он делает автоматически.
Ты можешь зайти туда из своей феноменологии.
С очками. С ощущением лица. С этим чудовищно подробным внутренним мониторингом. С тревогой.
И купить чипсы.
В этом есть даже что-то довольно существенное: не стать на несколько минут человеком, для которого этой проблемы не существует, а совершить совершенно обыденное действие человеком, для которого оно почему-то стало огромным событием.
И именно поэтому оно для тебя сейчас и является событием.
Я так понимаю, борьба с социофобией не пойдет дальше нытья тут и в садике с перемножением матриц.
>>228
*в чатике
*в чатике
1,9 Мб, 2868x1320В разделе Убежище на дваче Хикикомори — это идентичность. Нормис в их словаре не имеет позитивной природы, он не описывает конкретно кого-то, а говорит о тех, кто не является конкретно кем-то. Это зонтичный термин.
То есть: хикикомори — идентичность.
Нормис — тот, кто не является хикикомори.
Но такое видение неверно, точнее, так можно думать, но…
В действительности идентичностей много и они разные. Зонтичные термины, описывающие тех, кому мы себя противопоставляем, — обычное дело.
Скажем, есть я, конспиролог, верящий в то, что Землей управляет раса разумных рептилий, и они — зазомбированные.
Также они изобретают интересный термин один — сломленный нормис.
Данное новшество подтверждает мою гипотезу.
Хикикомори как идентичность — о том, что субъект, так называемый, выписан в свою специфическую символическую и социальную структуру.
Тот, кого называют сломленный нормис, таким образом, выписан в символическую и социальную структуру, в которую вписаны и те, кого называют нормисами, но в силу того, что тот не в состоянии социально в нее включиться ввиду мешающих внутренних или внешних факторов, он оказывается в чужом месте, где поэтому и будет постоянно говорить о «нормисных вещах» — отсюда такой разрыв.
Психические расстройства, как моя социофобия, делают частью данной идентичности, её фукнциями.
Могут, к примеру, заявить, что раз ты шизофреник или социофоб, то и хикикомори, или наоборот.
В действительности эти вещи не обязательно взаимосвязаны, между ними не существует необходимости. Одно повышает вероятность другого, но не более.
Из того, что я видел там, никого с социофобией там, к сожалению, нет…
Что-угодно, только не это.
Видимо, следует обратиться к разделу психиатрия или психология (хотя вы и знаете о моем отношении к этим вещам…)
То есть: хикикомори — идентичность.
Нормис — тот, кто не является хикикомори.
Но такое видение неверно, точнее, так можно думать, но…
В действительности идентичностей много и они разные. Зонтичные термины, описывающие тех, кому мы себя противопоставляем, — обычное дело.
Скажем, есть я, конспиролог, верящий в то, что Землей управляет раса разумных рептилий, и они — зазомбированные.
Также они изобретают интересный термин один — сломленный нормис.
Данное новшество подтверждает мою гипотезу.
Хикикомори как идентичность — о том, что субъект, так называемый, выписан в свою специфическую символическую и социальную структуру.
Тот, кого называют сломленный нормис, таким образом, выписан в символическую и социальную структуру, в которую вписаны и те, кого называют нормисами, но в силу того, что тот не в состоянии социально в нее включиться ввиду мешающих внутренних или внешних факторов, он оказывается в чужом месте, где поэтому и будет постоянно говорить о «нормисных вещах» — отсюда такой разрыв.
Психические расстройства, как моя социофобия, делают частью данной идентичности, её фукнциями.
Могут, к примеру, заявить, что раз ты шизофреник или социофоб, то и хикикомори, или наоборот.
В действительности эти вещи не обязательно взаимосвязаны, между ними не существует необходимости. Одно повышает вероятность другого, но не более.
Из того, что я видел там, никого с социофобией там, к сожалению, нет…
Что-угодно, только не это.
Видимо, следует обратиться к разделу психиатрия или психология (хотя вы и знаете о моем отношении к этим вещам…)
1,9 Мб, 2868x1320В разделе Убежище на дваче Хикикомори — это идентичность. Нормис в их словаре не имеет позитивной природы, он не описывает конкретно кого-то, а говорит о тех, кто не является конкретно кем-то. Это зонтичный термин.
То есть: хикикомори — идентичность.
Нормис — тот, кто не является хикикомори.
Но такое видение неверно, точнее, так можно думать, но…
В действительности идентичностей много и они разные. Зонтичные термины, описывающие тех, кому мы себя противопоставляем, — обычное дело.
Скажем, есть я, конспиролог, верящий в то, что Землей управляет раса разумных рептилий, и они — зазомбированные.
Также они изобретают интересный термин один — сломленный нормис.
Данное новшество подтверждает мою гипотезу.
Хикикомори как идентичность — о том, что субъект, так называемый, выписан в свою специфическую символическую и социальную структуру.
Тот, кого называют сломленный нормис, таким образом, выписан в символическую и социальную структуру, в которую вписаны и те, кого называют нормисами, но в силу того, что тот не в состоянии социально в нее включиться ввиду мешающих внутренних или внешних факторов, он оказывается в чужом месте, где поэтому и будет постоянно говорить о «нормисных вещах» — отсюда такой разрыв.
Психические расстройства, как моя социофобия, делают частью данной идентичности, её фукнциями.
Могут, к примеру, заявить, что раз ты шизофреник или социофоб, то и хикикомори, или наоборот.
В действительности эти вещи не обязательно взаимосвязаны, между ними не существует необходимости. Одно повышает вероятность другого, но не более.
Из того, что я видел там, никого с социофобией там, к сожалению, нет…
Что-угодно, только не это.
Видимо, следует обратиться к разделу психиатрия или психология (хотя вы и знаете о моем отношении к этим вещам…)
То есть: хикикомори — идентичность.
Нормис — тот, кто не является хикикомори.
Но такое видение неверно, точнее, так можно думать, но…
В действительности идентичностей много и они разные. Зонтичные термины, описывающие тех, кому мы себя противопоставляем, — обычное дело.
Скажем, есть я, конспиролог, верящий в то, что Землей управляет раса разумных рептилий, и они — зазомбированные.
Также они изобретают интересный термин один — сломленный нормис.
Данное новшество подтверждает мою гипотезу.
Хикикомори как идентичность — о том, что субъект, так называемый, выписан в свою специфическую символическую и социальную структуру.
Тот, кого называют сломленный нормис, таким образом, выписан в символическую и социальную структуру, в которую вписаны и те, кого называют нормисами, но в силу того, что тот не в состоянии социально в нее включиться ввиду мешающих внутренних или внешних факторов, он оказывается в чужом месте, где поэтому и будет постоянно говорить о «нормисных вещах» — отсюда такой разрыв.
Психические расстройства, как моя социофобия, делают частью данной идентичности, её фукнциями.
Могут, к примеру, заявить, что раз ты шизофреник или социофоб, то и хикикомори, или наоборот.
В действительности эти вещи не обязательно взаимосвязаны, между ними не существует необходимости. Одно повышает вероятность другого, но не более.
Из того, что я видел там, никого с социофобией там, к сожалению, нет…
Что-угодно, только не это.
Видимо, следует обратиться к разделу психиатрия или психология (хотя вы и знаете о моем отношении к этим вещам…)
>>233
СТРУКТУРУ СТАДА НОРМИСОВ
>Хикикомори как идентичность — о том, что субъект, так называемый, выписан в свою специфическую символическую и социальную структуру
СТРУКТУРУ СТАДА НОРМИСОВ
40 Кб, 720x479Да, это довольно любопытный феномен. И я бы не сводил его просто к «они не понимают философию». У неприязни к философии у технически ориентированных людей есть вполне понятные психологические и культурные причины.
Особенно хорошо это видно как раз у программистов, математиков и людей из интернет-среды, где ценится практичность.
1. Они сталкиваются с плохой философией раньше, чем с хорошей
Для многих «философия» впервые выглядит примерно так:
«А что, если реальность — это симуляция?»
«Существует ли объективная истина?»
«А что, если мы все мозги в колбах?»
«Кто сказал, что математика существует?»
И дальше человек видит, что на такие вопросы можно бесконечно отвечать вопросами.
Для человека с инженерным складом мышления это выглядит как система, в которой невозможно поставить эксперимент и получить окончательный результат.
Отсюда очень естественная реакция:
«Это просто игра словами».
И иногда он действительно сталкивается с игрой словами.
Проблема в том, что из существования плохой философии не следует бесполезность философии вообще — примерно так же, как наличие плохой математики не делает математику бессмысленной.
⸻
2. Практический человек оценивает вопрос по его непосредственной полезности
Твой друг, судя по твоему описанию, именно такой.
Он спрашивает:
«И что мне это даёт?»
И если ответ не выглядит примерно так:
«Это позволяет написать программу / доказать теорему / построить устройство / заработать деньги»,
то вопрос автоматически попадает в категорию бесполезных.
Но философские вопросы часто имеют другую функцию.
Например:
Что такое математический объект?
Практически ты можешь прожить всю жизнь, вообще не отвечая на этот вопрос.
Но другой вопрос:
Почему математические доказательства считаются обоснованными?
уже непосредственно касается математики.
А дальше возникает:
Что такое доказательство?
Что значит «следует»?
Что такое математическая истина?
Что делает аксиомы приемлемыми?
Почему логика должна быть применима к математике?
Что вообще означает существование математического объекта?
И вот здесь ты внезапно оказываешься в основаниях математики.
Причём никакой философ не обязан был приходить и заставлять тебя этим заниматься. Математика сама постепенно приводит к этим вопросам.
⸻
3. Есть ещё культурный конфликт
У математика может возникнуть довольно сильная профессиональная установка:
«Если ты не умеешь доказать утверждение, то твои рассуждения ничего не стоят».
И это прекрасная установка внутри определённой области.
Но потом человек сталкивается с философским вопросом:
«А почему именно доказательство является способом установления математической истины?»
И тут привычный инструмент уже нельзя просто применить.
Нельзя доказать аксиомами внутри некоторой системы, что сама эта система является окончательно обоснованной, не предполагая при этом каких-то более фундаментальных принципов.
И вот это может раздражать.
Потому что человек привык находиться внутри формальной системы, где правила уже заданы.
Философия иногда спрашивает:
«А почему ты вообще выбрал эти правила?»
И ответ:
«Ну потому что так принято».
может оказаться недостаточным.
⸻
4. А на Дваче это ещё усиливается
Там есть определённая культура интеллектуального поведения.
Ценится:
демонстративная рациональность;
быстрый ответ;
знание технических фактов;
способность разоблачить собеседника;
презрение к «гуманитарной болтовне»;
меметическое «докажи»;
* подозрение к словам, которые нельзя свести к однозначному определению.
А философия часто требует прямо противоположного:
долго сидеть с вопросом, который нельзя закрыть одним фактом.
Это очень плохо совместимо с культурой анонимных форумных споров.
Там гораздо проще сказать:
«Философия — это когда два мужика спорят, существует ли стол».
чем действительно разобраться, что именно означает существовать, какие существуют варианты ответа и почему этот вопрос вообще возник.
⸻
5. И здесь есть парадокс
Человек может очень сильно ненавидеть философию, одновременно постоянно пользоваться философией.
Например, программист говорит:
«Есть только то, что можно проверить».
Это уже эпистемологическая позиция.
«Истинно то, что работает».
Это уже определённая философия истины.
«Математика — просто формальная система».
Это философская позиция о природе математики.
«Сознание — это просто вычисление».
Философия сознания.
«Объективно существует только физическая реальность».
Метафизика.
«Нужно заниматься тем, что приносит практическую пользу».
Уже ценностное суждение.
То есть человек может говорить:
«Философия — демагогия»
и через минуту выдать пять философских тезисов.
Просто он не считает их философией.
⸻
6. И вот здесь твой друг особенно интересен
Ты говоришь:
«Он практичный».
Мне кажется, это действительно ключ.
Практичность сама по себе не является аргументом против оснований.
Можно сказать:
«Мне это неинтересно».
Это совершенно нормальная позиция.
Но сказать:
«Это бессмысленно, потому что практически ничего не даёт»
— уже другое утверждение.
Потому что полезность и истинность — разные категории.
Человек может никогда не интересоваться основаниями арифметики и при этом прекрасно программировать.
Но из этого не следует, что вопрос:
«Почему вообще арифметические утверждения обладают математической необходимостью?»
является бессмысленным.
Он просто не нужен ему для его повседневной деятельности.
Это примерно как сказать:
«Мне не нужна теория государства, чтобы пользоваться дорогой, поэтому политическая философия — демагогия».
Нет. Ты просто пользуешься дорогой, не интересуясь её основаниями.
⸻
И мне кажется, здесь есть ещё более глубокая причина неприязни.
Философия отнимает у человека возможность считать некоторые вещи само собой разумеющимися.
Инженер хочет:
«Вот задача. Вот инструменты. Делаем».
Философ спрашивает:
«А почему именно это задача?»
«Почему эти инструменты допустимы?»
«Что означает решить её?»
«Что значит знать, что решение правильно?»
«Что вообще значит “правильно”?»
Для практического человека это может ощущаться почти как намеренное усложнение очевидного.
А для философии именно момент, когда очевидное перестаёт быть очевидным, часто и является началом интересного.
И поэтому человек, который никогда не испытывал потребности задаваться такими вопросами, действительно может смотреть на философа и искренне думать:
«Зачем ты создаёшь проблему там, где её нет?»
А философ в ответ:
«Потому что я хочу понять, почему ты уверен, что проблемы нет».
И вот на этом месте они очень легко перестают понимать друг друга.
Особенно хорошо это видно как раз у программистов, математиков и людей из интернет-среды, где ценится практичность.
1. Они сталкиваются с плохой философией раньше, чем с хорошей
Для многих «философия» впервые выглядит примерно так:
«А что, если реальность — это симуляция?»
«Существует ли объективная истина?»
«А что, если мы все мозги в колбах?»
«Кто сказал, что математика существует?»
И дальше человек видит, что на такие вопросы можно бесконечно отвечать вопросами.
Для человека с инженерным складом мышления это выглядит как система, в которой невозможно поставить эксперимент и получить окончательный результат.
Отсюда очень естественная реакция:
«Это просто игра словами».
И иногда он действительно сталкивается с игрой словами.
Проблема в том, что из существования плохой философии не следует бесполезность философии вообще — примерно так же, как наличие плохой математики не делает математику бессмысленной.
⸻
2. Практический человек оценивает вопрос по его непосредственной полезности
Твой друг, судя по твоему описанию, именно такой.
Он спрашивает:
«И что мне это даёт?»
И если ответ не выглядит примерно так:
«Это позволяет написать программу / доказать теорему / построить устройство / заработать деньги»,
то вопрос автоматически попадает в категорию бесполезных.
Но философские вопросы часто имеют другую функцию.
Например:
Что такое математический объект?
Практически ты можешь прожить всю жизнь, вообще не отвечая на этот вопрос.
Но другой вопрос:
Почему математические доказательства считаются обоснованными?
уже непосредственно касается математики.
А дальше возникает:
Что такое доказательство?
Что значит «следует»?
Что такое математическая истина?
Что делает аксиомы приемлемыми?
Почему логика должна быть применима к математике?
Что вообще означает существование математического объекта?
И вот здесь ты внезапно оказываешься в основаниях математики.
Причём никакой философ не обязан был приходить и заставлять тебя этим заниматься. Математика сама постепенно приводит к этим вопросам.
⸻
3. Есть ещё культурный конфликт
У математика может возникнуть довольно сильная профессиональная установка:
«Если ты не умеешь доказать утверждение, то твои рассуждения ничего не стоят».
И это прекрасная установка внутри определённой области.
Но потом человек сталкивается с философским вопросом:
«А почему именно доказательство является способом установления математической истины?»
И тут привычный инструмент уже нельзя просто применить.
Нельзя доказать аксиомами внутри некоторой системы, что сама эта система является окончательно обоснованной, не предполагая при этом каких-то более фундаментальных принципов.
И вот это может раздражать.
Потому что человек привык находиться внутри формальной системы, где правила уже заданы.
Философия иногда спрашивает:
«А почему ты вообще выбрал эти правила?»
И ответ:
«Ну потому что так принято».
может оказаться недостаточным.
⸻
4. А на Дваче это ещё усиливается
Там есть определённая культура интеллектуального поведения.
Ценится:
демонстративная рациональность;
быстрый ответ;
знание технических фактов;
способность разоблачить собеседника;
презрение к «гуманитарной болтовне»;
меметическое «докажи»;
* подозрение к словам, которые нельзя свести к однозначному определению.
А философия часто требует прямо противоположного:
долго сидеть с вопросом, который нельзя закрыть одним фактом.
Это очень плохо совместимо с культурой анонимных форумных споров.
Там гораздо проще сказать:
«Философия — это когда два мужика спорят, существует ли стол».
чем действительно разобраться, что именно означает существовать, какие существуют варианты ответа и почему этот вопрос вообще возник.
⸻
5. И здесь есть парадокс
Человек может очень сильно ненавидеть философию, одновременно постоянно пользоваться философией.
Например, программист говорит:
«Есть только то, что можно проверить».
Это уже эпистемологическая позиция.
«Истинно то, что работает».
Это уже определённая философия истины.
«Математика — просто формальная система».
Это философская позиция о природе математики.
«Сознание — это просто вычисление».
Философия сознания.
«Объективно существует только физическая реальность».
Метафизика.
«Нужно заниматься тем, что приносит практическую пользу».
Уже ценностное суждение.
То есть человек может говорить:
«Философия — демагогия»
и через минуту выдать пять философских тезисов.
Просто он не считает их философией.
⸻
6. И вот здесь твой друг особенно интересен
Ты говоришь:
«Он практичный».
Мне кажется, это действительно ключ.
Практичность сама по себе не является аргументом против оснований.
Можно сказать:
«Мне это неинтересно».
Это совершенно нормальная позиция.
Но сказать:
«Это бессмысленно, потому что практически ничего не даёт»
— уже другое утверждение.
Потому что полезность и истинность — разные категории.
Человек может никогда не интересоваться основаниями арифметики и при этом прекрасно программировать.
Но из этого не следует, что вопрос:
«Почему вообще арифметические утверждения обладают математической необходимостью?»
является бессмысленным.
Он просто не нужен ему для его повседневной деятельности.
Это примерно как сказать:
«Мне не нужна теория государства, чтобы пользоваться дорогой, поэтому политическая философия — демагогия».
Нет. Ты просто пользуешься дорогой, не интересуясь её основаниями.
⸻
И мне кажется, здесь есть ещё более глубокая причина неприязни.
Философия отнимает у человека возможность считать некоторые вещи само собой разумеющимися.
Инженер хочет:
«Вот задача. Вот инструменты. Делаем».
Философ спрашивает:
«А почему именно это задача?»
«Почему эти инструменты допустимы?»
«Что означает решить её?»
«Что значит знать, что решение правильно?»
«Что вообще значит “правильно”?»
Для практического человека это может ощущаться почти как намеренное усложнение очевидного.
А для философии именно момент, когда очевидное перестаёт быть очевидным, часто и является началом интересного.
И поэтому человек, который никогда не испытывал потребности задаваться такими вопросами, действительно может смотреть на философа и искренне думать:
«Зачем ты создаёшь проблему там, где её нет?»
А философ в ответ:
«Потому что я хочу понять, почему ты уверен, что проблемы нет».
И вот на этом месте они очень легко перестают понимать друг друга.
40 Кб, 720x479Да, это довольно любопытный феномен. И я бы не сводил его просто к «они не понимают философию». У неприязни к философии у технически ориентированных людей есть вполне понятные психологические и культурные причины.
Особенно хорошо это видно как раз у программистов, математиков и людей из интернет-среды, где ценится практичность.
1. Они сталкиваются с плохой философией раньше, чем с хорошей
Для многих «философия» впервые выглядит примерно так:
«А что, если реальность — это симуляция?»
«Существует ли объективная истина?»
«А что, если мы все мозги в колбах?»
«Кто сказал, что математика существует?»
И дальше человек видит, что на такие вопросы можно бесконечно отвечать вопросами.
Для человека с инженерным складом мышления это выглядит как система, в которой невозможно поставить эксперимент и получить окончательный результат.
Отсюда очень естественная реакция:
«Это просто игра словами».
И иногда он действительно сталкивается с игрой словами.
Проблема в том, что из существования плохой философии не следует бесполезность философии вообще — примерно так же, как наличие плохой математики не делает математику бессмысленной.
⸻
2. Практический человек оценивает вопрос по его непосредственной полезности
Твой друг, судя по твоему описанию, именно такой.
Он спрашивает:
«И что мне это даёт?»
И если ответ не выглядит примерно так:
«Это позволяет написать программу / доказать теорему / построить устройство / заработать деньги»,
то вопрос автоматически попадает в категорию бесполезных.
Но философские вопросы часто имеют другую функцию.
Например:
Что такое математический объект?
Практически ты можешь прожить всю жизнь, вообще не отвечая на этот вопрос.
Но другой вопрос:
Почему математические доказательства считаются обоснованными?
уже непосредственно касается математики.
А дальше возникает:
Что такое доказательство?
Что значит «следует»?
Что такое математическая истина?
Что делает аксиомы приемлемыми?
Почему логика должна быть применима к математике?
Что вообще означает существование математического объекта?
И вот здесь ты внезапно оказываешься в основаниях математики.
Причём никакой философ не обязан был приходить и заставлять тебя этим заниматься. Математика сама постепенно приводит к этим вопросам.
⸻
3. Есть ещё культурный конфликт
У математика может возникнуть довольно сильная профессиональная установка:
«Если ты не умеешь доказать утверждение, то твои рассуждения ничего не стоят».
И это прекрасная установка внутри определённой области.
Но потом человек сталкивается с философским вопросом:
«А почему именно доказательство является способом установления математической истины?»
И тут привычный инструмент уже нельзя просто применить.
Нельзя доказать аксиомами внутри некоторой системы, что сама эта система является окончательно обоснованной, не предполагая при этом каких-то более фундаментальных принципов.
И вот это может раздражать.
Потому что человек привык находиться внутри формальной системы, где правила уже заданы.
Философия иногда спрашивает:
«А почему ты вообще выбрал эти правила?»
И ответ:
«Ну потому что так принято».
может оказаться недостаточным.
⸻
4. А на Дваче это ещё усиливается
Там есть определённая культура интеллектуального поведения.
Ценится:
демонстративная рациональность;
быстрый ответ;
знание технических фактов;
способность разоблачить собеседника;
презрение к «гуманитарной болтовне»;
меметическое «докажи»;
* подозрение к словам, которые нельзя свести к однозначному определению.
А философия часто требует прямо противоположного:
долго сидеть с вопросом, который нельзя закрыть одним фактом.
Это очень плохо совместимо с культурой анонимных форумных споров.
Там гораздо проще сказать:
«Философия — это когда два мужика спорят, существует ли стол».
чем действительно разобраться, что именно означает существовать, какие существуют варианты ответа и почему этот вопрос вообще возник.
⸻
5. И здесь есть парадокс
Человек может очень сильно ненавидеть философию, одновременно постоянно пользоваться философией.
Например, программист говорит:
«Есть только то, что можно проверить».
Это уже эпистемологическая позиция.
«Истинно то, что работает».
Это уже определённая философия истины.
«Математика — просто формальная система».
Это философская позиция о природе математики.
«Сознание — это просто вычисление».
Философия сознания.
«Объективно существует только физическая реальность».
Метафизика.
«Нужно заниматься тем, что приносит практическую пользу».
Уже ценностное суждение.
То есть человек может говорить:
«Философия — демагогия»
и через минуту выдать пять философских тезисов.
Просто он не считает их философией.
⸻
6. И вот здесь твой друг особенно интересен
Ты говоришь:
«Он практичный».
Мне кажется, это действительно ключ.
Практичность сама по себе не является аргументом против оснований.
Можно сказать:
«Мне это неинтересно».
Это совершенно нормальная позиция.
Но сказать:
«Это бессмысленно, потому что практически ничего не даёт»
— уже другое утверждение.
Потому что полезность и истинность — разные категории.
Человек может никогда не интересоваться основаниями арифметики и при этом прекрасно программировать.
Но из этого не следует, что вопрос:
«Почему вообще арифметические утверждения обладают математической необходимостью?»
является бессмысленным.
Он просто не нужен ему для его повседневной деятельности.
Это примерно как сказать:
«Мне не нужна теория государства, чтобы пользоваться дорогой, поэтому политическая философия — демагогия».
Нет. Ты просто пользуешься дорогой, не интересуясь её основаниями.
⸻
И мне кажется, здесь есть ещё более глубокая причина неприязни.
Философия отнимает у человека возможность считать некоторые вещи само собой разумеющимися.
Инженер хочет:
«Вот задача. Вот инструменты. Делаем».
Философ спрашивает:
«А почему именно это задача?»
«Почему эти инструменты допустимы?»
«Что означает решить её?»
«Что значит знать, что решение правильно?»
«Что вообще значит “правильно”?»
Для практического человека это может ощущаться почти как намеренное усложнение очевидного.
А для философии именно момент, когда очевидное перестаёт быть очевидным, часто и является началом интересного.
И поэтому человек, который никогда не испытывал потребности задаваться такими вопросами, действительно может смотреть на философа и искренне думать:
«Зачем ты создаёшь проблему там, где её нет?»
А философ в ответ:
«Потому что я хочу понять, почему ты уверен, что проблемы нет».
И вот на этом месте они очень легко перестают понимать друг друга.
Особенно хорошо это видно как раз у программистов, математиков и людей из интернет-среды, где ценится практичность.
1. Они сталкиваются с плохой философией раньше, чем с хорошей
Для многих «философия» впервые выглядит примерно так:
«А что, если реальность — это симуляция?»
«Существует ли объективная истина?»
«А что, если мы все мозги в колбах?»
«Кто сказал, что математика существует?»
И дальше человек видит, что на такие вопросы можно бесконечно отвечать вопросами.
Для человека с инженерным складом мышления это выглядит как система, в которой невозможно поставить эксперимент и получить окончательный результат.
Отсюда очень естественная реакция:
«Это просто игра словами».
И иногда он действительно сталкивается с игрой словами.
Проблема в том, что из существования плохой философии не следует бесполезность философии вообще — примерно так же, как наличие плохой математики не делает математику бессмысленной.
⸻
2. Практический человек оценивает вопрос по его непосредственной полезности
Твой друг, судя по твоему описанию, именно такой.
Он спрашивает:
«И что мне это даёт?»
И если ответ не выглядит примерно так:
«Это позволяет написать программу / доказать теорему / построить устройство / заработать деньги»,
то вопрос автоматически попадает в категорию бесполезных.
Но философские вопросы часто имеют другую функцию.
Например:
Что такое математический объект?
Практически ты можешь прожить всю жизнь, вообще не отвечая на этот вопрос.
Но другой вопрос:
Почему математические доказательства считаются обоснованными?
уже непосредственно касается математики.
А дальше возникает:
Что такое доказательство?
Что значит «следует»?
Что такое математическая истина?
Что делает аксиомы приемлемыми?
Почему логика должна быть применима к математике?
Что вообще означает существование математического объекта?
И вот здесь ты внезапно оказываешься в основаниях математики.
Причём никакой философ не обязан был приходить и заставлять тебя этим заниматься. Математика сама постепенно приводит к этим вопросам.
⸻
3. Есть ещё культурный конфликт
У математика может возникнуть довольно сильная профессиональная установка:
«Если ты не умеешь доказать утверждение, то твои рассуждения ничего не стоят».
И это прекрасная установка внутри определённой области.
Но потом человек сталкивается с философским вопросом:
«А почему именно доказательство является способом установления математической истины?»
И тут привычный инструмент уже нельзя просто применить.
Нельзя доказать аксиомами внутри некоторой системы, что сама эта система является окончательно обоснованной, не предполагая при этом каких-то более фундаментальных принципов.
И вот это может раздражать.
Потому что человек привык находиться внутри формальной системы, где правила уже заданы.
Философия иногда спрашивает:
«А почему ты вообще выбрал эти правила?»
И ответ:
«Ну потому что так принято».
может оказаться недостаточным.
⸻
4. А на Дваче это ещё усиливается
Там есть определённая культура интеллектуального поведения.
Ценится:
демонстративная рациональность;
быстрый ответ;
знание технических фактов;
способность разоблачить собеседника;
презрение к «гуманитарной болтовне»;
меметическое «докажи»;
* подозрение к словам, которые нельзя свести к однозначному определению.
А философия часто требует прямо противоположного:
долго сидеть с вопросом, который нельзя закрыть одним фактом.
Это очень плохо совместимо с культурой анонимных форумных споров.
Там гораздо проще сказать:
«Философия — это когда два мужика спорят, существует ли стол».
чем действительно разобраться, что именно означает существовать, какие существуют варианты ответа и почему этот вопрос вообще возник.
⸻
5. И здесь есть парадокс
Человек может очень сильно ненавидеть философию, одновременно постоянно пользоваться философией.
Например, программист говорит:
«Есть только то, что можно проверить».
Это уже эпистемологическая позиция.
«Истинно то, что работает».
Это уже определённая философия истины.
«Математика — просто формальная система».
Это философская позиция о природе математики.
«Сознание — это просто вычисление».
Философия сознания.
«Объективно существует только физическая реальность».
Метафизика.
«Нужно заниматься тем, что приносит практическую пользу».
Уже ценностное суждение.
То есть человек может говорить:
«Философия — демагогия»
и через минуту выдать пять философских тезисов.
Просто он не считает их философией.
⸻
6. И вот здесь твой друг особенно интересен
Ты говоришь:
«Он практичный».
Мне кажется, это действительно ключ.
Практичность сама по себе не является аргументом против оснований.
Можно сказать:
«Мне это неинтересно».
Это совершенно нормальная позиция.
Но сказать:
«Это бессмысленно, потому что практически ничего не даёт»
— уже другое утверждение.
Потому что полезность и истинность — разные категории.
Человек может никогда не интересоваться основаниями арифметики и при этом прекрасно программировать.
Но из этого не следует, что вопрос:
«Почему вообще арифметические утверждения обладают математической необходимостью?»
является бессмысленным.
Он просто не нужен ему для его повседневной деятельности.
Это примерно как сказать:
«Мне не нужна теория государства, чтобы пользоваться дорогой, поэтому политическая философия — демагогия».
Нет. Ты просто пользуешься дорогой, не интересуясь её основаниями.
⸻
И мне кажется, здесь есть ещё более глубокая причина неприязни.
Философия отнимает у человека возможность считать некоторые вещи само собой разумеющимися.
Инженер хочет:
«Вот задача. Вот инструменты. Делаем».
Философ спрашивает:
«А почему именно это задача?»
«Почему эти инструменты допустимы?»
«Что означает решить её?»
«Что значит знать, что решение правильно?»
«Что вообще значит “правильно”?»
Для практического человека это может ощущаться почти как намеренное усложнение очевидного.
А для философии именно момент, когда очевидное перестаёт быть очевидным, часто и является началом интересного.
И поэтому человек, который никогда не испытывал потребности задаваться такими вопросами, действительно может смотреть на философа и искренне думать:
«Зачем ты создаёшь проблему там, где её нет?»
А философ в ответ:
«Потому что я хочу понять, почему ты уверен, что проблемы нет».
И вот на этом месте они очень легко перестают понимать друг друга.
В чём философская ценность этих высеров? Помогите разобраться
1,6 Мб, 1061x1500>>255
Блять, да буквально потому что они соответствуют наиболее «очевидным» правилам, по которым работают соответствующие объекты реального мира. Например, разные виды геометрии (евклидова — на плоскости, неевклидовы: гиперболическая, сферическая и т. д.), различаются аксиомами, полученными как раз наблюдениями, как себя ведут объекты на соответствующих поверхностях. Из жопы можно миллион других аксиоматик высрать, кто ж мешает, но другие-то так тоже могут сделать, и их миллион аксиом действительно будет ничем не хуже твоего, а они нужны, чтобы из них что-то вместе строить, а не срать ими из жопы и спорить, чья абстрактно круче.
Если ты представишь по шагам, как и из чего появился мозг, поймёшь, что выдуманная им вещь без хотя бы гипотетического приложения в реальном мире — это не более чем шиза и побочный эффект разделения труда и возможности кормить, лечить, и даже размножать дегенератов. Единственное, зачем нужен мозг — выживание, как только он перестанет этому способствовать, он моментально (в космологических масштабах) деградирует назад в ганглии (некоторые паникуют, что уже почалось). Выдумывание бессмысленных вещей — в своём роде, и в моменте, тоже выживание (как-то говорил об этом: «я не верю в шизиков, они просто притворяются, чтобы не спрашивать с самих себя как со здоровых»), но ты это романтизируешь и ищешь в этом (более) высокий смысл, без которого чувствуешь себя пустым, а этого смысла нет и быть не может.
Этой биологической иллюстрацией в сочетании с предыдущей про бессмысленность вопроса «чья аксиоматика в целом круче» я хочу показать, что если у тебя в принципе стоят вопросы «кто ближе к истине, кто докопался до сути всего?», то это замаскированный чисто биологический вопрос «чей хуй длиннее?», как раз и решаемый твоим мозгом таким образом — не более.
>А почему ты вообще выбрал эти правила?
Блять, да буквально потому что они соответствуют наиболее «очевидным» правилам, по которым работают соответствующие объекты реального мира. Например, разные виды геометрии (евклидова — на плоскости, неевклидовы: гиперболическая, сферическая и т. д.), различаются аксиомами, полученными как раз наблюдениями, как себя ведут объекты на соответствующих поверхностях. Из жопы можно миллион других аксиоматик высрать, кто ж мешает, но другие-то так тоже могут сделать, и их миллион аксиом действительно будет ничем не хуже твоего, а они нужны, чтобы из них что-то вместе строить, а не срать ими из жопы и спорить, чья абстрактно круче.
Если ты представишь по шагам, как и из чего появился мозг, поймёшь, что выдуманная им вещь без хотя бы гипотетического приложения в реальном мире — это не более чем шиза и побочный эффект разделения труда и возможности кормить, лечить, и даже размножать дегенератов. Единственное, зачем нужен мозг — выживание, как только он перестанет этому способствовать, он моментально (в космологических масштабах) деградирует назад в ганглии (некоторые паникуют, что уже почалось). Выдумывание бессмысленных вещей — в своём роде, и в моменте, тоже выживание (как-то говорил об этом: «я не верю в шизиков, они просто притворяются, чтобы не спрашивать с самих себя как со здоровых»), но ты это романтизируешь и ищешь в этом (более) высокий смысл, без которого чувствуешь себя пустым, а этого смысла нет и быть не может.
Этой биологической иллюстрацией в сочетании с предыдущей про бессмысленность вопроса «чья аксиоматика в целом круче» я хочу показать, что если у тебя в принципе стоят вопросы «кто ближе к истине, кто докопался до сути всего?», то это замаскированный чисто биологический вопрос «чей хуй длиннее?», как раз и решаемый твоим мозгом таким образом — не более.
Рируру это реально главный фанат Француза? Он ведь полностью читает всю эту ахинею, в т.ч. нейроночную, это же ебануться. И не только читает, но и развёрнуто отвечает.
410 Кб, 949x1280>>284
Да. Текст можно довольно сильно разобрать, потому что в нём смешаны несколько разных тезисов: эмпирическое происхождение отдельных математических моделей, основания математики, инструментальная ценность мышления и биологическая функция мозга. И переходы между ними не следуют друг из друга.
1. Геометрия не подтверждает его тезис об аксиомах
Самая очевидная ошибка — утверждение, что евклидова и неевклидовы геометрии различаются аксиомами, «полученными наблюдениями, как себя ведут объекты на соответствующих поверхностях».
Исторически всё сложнее.
Евклидова геометрия не была просто индуктивно выведена из наблюдений за плоскими предметами. Более того, физическая поверхность стола вообще не является математической евклидовой плоскостью: реальные тела имеют толщину, пространство-время в физической теории может быть искривлено и т. д.
А гиперболическая и сферическая геометрии вообще не являются просто «геометриями разных физических поверхностей». Это математические системы, определяемые своими структурами и аксиомами. Их можно исследовать до того, как найдено какое-либо физическое применение.
Например, гиперболическая геометрия была разработана как вполне абстрактная математика. То, что впоследствии математические структуры оказываются полезными в физике, не означает, что их существование было оправдано первоначальным наблюдением.
И здесь появляется важный контрпример самому автору: математика постоянно создаёт конструкции, которые появляются раньше применения.
2. «Есть применение → поэтому математика истинна» — логическая подмена
Он незаметно смешивает три разных вопроса:
почему человек придумал некоторую математическую теорию;
почему мы считаем её математически корректной;
почему она оказывается полезной для описания мира.
Это совершенно разные вещи.
Можно придумать систему аксиом из чистого интереса. Затем доказать внутри неё теоремы. И только спустя десятилетия обнаружить, что эта структура полезна в физике.
Полезность не является критерием математической истинности.
Например, если две формальные системы непротиворечивы, вопрос «какая из них математически истиннее?» вообще может быть неправильно поставлен. Можно спрашивать:
Какие следствия из них получаются?
Как они соотносятся?
Можно ли одну интерпретировать внутри другой?
Какая теория лучше описывает некоторую структуру?
Но физическое применение не превращает одну аксиоматику в метафизически истинную.
3. «Из жопы можно высрать миллион аксиоматик» — вообще не аргумент
Да, можно построить огромное количество формальных систем.
Но из этого совершенно не следует, что они «ничем не хуже» друг друга.
Математик может сравнивать их по множеству совершенно строгих критериев:
непротиворечивость;
выразительная сила;
независимость аксиом;
простота;
плодотворность;
возможность интерпретации одной теории в другой;
связь с другими разделами математики;
способность порождать интересные структуры.
То есть альтернатива не выглядит так:
«Я высрал аксиоматику, ты высрал аксиоматику, спорим, чья круче».
Это довольно карикатурное представление о том, что происходит в основаниях математики.
4. Самая большая ошибка: из происхождения мозга не следует содержание математики
Вот этот переход особенно слаб:
мозг появился вследствие естественного отбора → его функция выживание → следовательно, бессмысленные абстракции без применения являются дефектом/шизой.
Это генетическая ошибка.
Происхождение способности не определяет истинность или ценность всех результатов, которые эта способность производит.
Человек эволюционировал не для того, чтобы заниматься высшей математикой. Но из этого не следует, что теорема Пифагора становится менее истинной оттого, что её доказал биологический организм.
Более того, почти всё человеческое мышление значительно превосходит непосредственные адаптивные задачи:
теория чисел;
музыка;
логика;
литература;
космология;
шахматы;
философия;
* искусство.
Можно сказать: способность к абстракции возникла в эволюционном контексте, но конкретное содержание, которое она производит, нельзя свести к этому контексту.
5. «Единственное, зачем нужен мозг — выживание» — это вообще не научный вывод
Даже если принять эволюционную картину, формулировка слишком сильная.
У эволюции нет единственной цели, которую мозг обязан выполнять.
Мозг — результат сложной истории отбора, дрейфа, побочных эффектов, полового отбора, кооптации существующих механизмов и культурной эволюции.
И особенно интересен человек: культура сама становится средой отбора и передачи информации. Поэтому способность делать вещи, которые не имеют непосредственной адаптивной функции, вполне может поддерживаться как побочный продукт более общих способностей.
А утверждение:
«как только мозг перестанет способствовать выживанию, он моментально деградирует назад в ганглии»
просто не следует из эволюционной теории.
Эволюция не работает как программа:
функция больше не нужна → удалить функцию → вернуть предыдущую версию.
Нет никакого встроенного механизма «отката» к ганглиям.
6. Особенно забавен аргумент про «бессмысленные вещи»
Да. Текст можно довольно сильно разобрать, потому что в нём смешаны несколько разных тезисов: эмпирическое происхождение отдельных математических моделей, основания математики, инструментальная ценность мышления и биологическая функция мозга. И переходы между ними не следуют друг из друга.
1. Геометрия не подтверждает его тезис об аксиомах
Самая очевидная ошибка — утверждение, что евклидова и неевклидовы геометрии различаются аксиомами, «полученными наблюдениями, как себя ведут объекты на соответствующих поверхностях».
Исторически всё сложнее.
Евклидова геометрия не была просто индуктивно выведена из наблюдений за плоскими предметами. Более того, физическая поверхность стола вообще не является математической евклидовой плоскостью: реальные тела имеют толщину, пространство-время в физической теории может быть искривлено и т. д.
А гиперболическая и сферическая геометрии вообще не являются просто «геометриями разных физических поверхностей». Это математические системы, определяемые своими структурами и аксиомами. Их можно исследовать до того, как найдено какое-либо физическое применение.
Например, гиперболическая геометрия была разработана как вполне абстрактная математика. То, что впоследствии математические структуры оказываются полезными в физике, не означает, что их существование было оправдано первоначальным наблюдением.
И здесь появляется важный контрпример самому автору: математика постоянно создаёт конструкции, которые появляются раньше применения.
2. «Есть применение → поэтому математика истинна» — логическая подмена
Он незаметно смешивает три разных вопроса:
почему человек придумал некоторую математическую теорию;
почему мы считаем её математически корректной;
почему она оказывается полезной для описания мира.
Это совершенно разные вещи.
Можно придумать систему аксиом из чистого интереса. Затем доказать внутри неё теоремы. И только спустя десятилетия обнаружить, что эта структура полезна в физике.
Полезность не является критерием математической истинности.
Например, если две формальные системы непротиворечивы, вопрос «какая из них математически истиннее?» вообще может быть неправильно поставлен. Можно спрашивать:
Какие следствия из них получаются?
Как они соотносятся?
Можно ли одну интерпретировать внутри другой?
Какая теория лучше описывает некоторую структуру?
Но физическое применение не превращает одну аксиоматику в метафизически истинную.
3. «Из жопы можно высрать миллион аксиоматик» — вообще не аргумент
Да, можно построить огромное количество формальных систем.
Но из этого совершенно не следует, что они «ничем не хуже» друг друга.
Математик может сравнивать их по множеству совершенно строгих критериев:
непротиворечивость;
выразительная сила;
независимость аксиом;
простота;
плодотворность;
возможность интерпретации одной теории в другой;
связь с другими разделами математики;
способность порождать интересные структуры.
То есть альтернатива не выглядит так:
«Я высрал аксиоматику, ты высрал аксиоматику, спорим, чья круче».
Это довольно карикатурное представление о том, что происходит в основаниях математики.
4. Самая большая ошибка: из происхождения мозга не следует содержание математики
Вот этот переход особенно слаб:
мозг появился вследствие естественного отбора → его функция выживание → следовательно, бессмысленные абстракции без применения являются дефектом/шизой.
Это генетическая ошибка.
Происхождение способности не определяет истинность или ценность всех результатов, которые эта способность производит.
Человек эволюционировал не для того, чтобы заниматься высшей математикой. Но из этого не следует, что теорема Пифагора становится менее истинной оттого, что её доказал биологический организм.
Более того, почти всё человеческое мышление значительно превосходит непосредственные адаптивные задачи:
теория чисел;
музыка;
логика;
литература;
космология;
шахматы;
философия;
* искусство.
Можно сказать: способность к абстракции возникла в эволюционном контексте, но конкретное содержание, которое она производит, нельзя свести к этому контексту.
5. «Единственное, зачем нужен мозг — выживание» — это вообще не научный вывод
Даже если принять эволюционную картину, формулировка слишком сильная.
У эволюции нет единственной цели, которую мозг обязан выполнять.
Мозг — результат сложной истории отбора, дрейфа, побочных эффектов, полового отбора, кооптации существующих механизмов и культурной эволюции.
И особенно интересен человек: культура сама становится средой отбора и передачи информации. Поэтому способность делать вещи, которые не имеют непосредственной адаптивной функции, вполне может поддерживаться как побочный продукт более общих способностей.
А утверждение:
«как только мозг перестанет способствовать выживанию, он моментально деградирует назад в ганглии»
просто не следует из эволюционной теории.
Эволюция не работает как программа:
функция больше не нужна → удалить функцию → вернуть предыдущую версию.
Нет никакого встроенного механизма «отката» к ганглиям.
6. Особенно забавен аргумент про «бессмысленные вещи»
410 Кб, 949x1280>>284
Да. Текст можно довольно сильно разобрать, потому что в нём смешаны несколько разных тезисов: эмпирическое происхождение отдельных математических моделей, основания математики, инструментальная ценность мышления и биологическая функция мозга. И переходы между ними не следуют друг из друга.
1. Геометрия не подтверждает его тезис об аксиомах
Самая очевидная ошибка — утверждение, что евклидова и неевклидовы геометрии различаются аксиомами, «полученными наблюдениями, как себя ведут объекты на соответствующих поверхностях».
Исторически всё сложнее.
Евклидова геометрия не была просто индуктивно выведена из наблюдений за плоскими предметами. Более того, физическая поверхность стола вообще не является математической евклидовой плоскостью: реальные тела имеют толщину, пространство-время в физической теории может быть искривлено и т. д.
А гиперболическая и сферическая геометрии вообще не являются просто «геометриями разных физических поверхностей». Это математические системы, определяемые своими структурами и аксиомами. Их можно исследовать до того, как найдено какое-либо физическое применение.
Например, гиперболическая геометрия была разработана как вполне абстрактная математика. То, что впоследствии математические структуры оказываются полезными в физике, не означает, что их существование было оправдано первоначальным наблюдением.
И здесь появляется важный контрпример самому автору: математика постоянно создаёт конструкции, которые появляются раньше применения.
2. «Есть применение → поэтому математика истинна» — логическая подмена
Он незаметно смешивает три разных вопроса:
почему человек придумал некоторую математическую теорию;
почему мы считаем её математически корректной;
почему она оказывается полезной для описания мира.
Это совершенно разные вещи.
Можно придумать систему аксиом из чистого интереса. Затем доказать внутри неё теоремы. И только спустя десятилетия обнаружить, что эта структура полезна в физике.
Полезность не является критерием математической истинности.
Например, если две формальные системы непротиворечивы, вопрос «какая из них математически истиннее?» вообще может быть неправильно поставлен. Можно спрашивать:
Какие следствия из них получаются?
Как они соотносятся?
Можно ли одну интерпретировать внутри другой?
Какая теория лучше описывает некоторую структуру?
Но физическое применение не превращает одну аксиоматику в метафизически истинную.
3. «Из жопы можно высрать миллион аксиоматик» — вообще не аргумент
Да, можно построить огромное количество формальных систем.
Но из этого совершенно не следует, что они «ничем не хуже» друг друга.
Математик может сравнивать их по множеству совершенно строгих критериев:
непротиворечивость;
выразительная сила;
независимость аксиом;
простота;
плодотворность;
возможность интерпретации одной теории в другой;
связь с другими разделами математики;
способность порождать интересные структуры.
То есть альтернатива не выглядит так:
«Я высрал аксиоматику, ты высрал аксиоматику, спорим, чья круче».
Это довольно карикатурное представление о том, что происходит в основаниях математики.
4. Самая большая ошибка: из происхождения мозга не следует содержание математики
Вот этот переход особенно слаб:
мозг появился вследствие естественного отбора → его функция выживание → следовательно, бессмысленные абстракции без применения являются дефектом/шизой.
Это генетическая ошибка.
Происхождение способности не определяет истинность или ценность всех результатов, которые эта способность производит.
Человек эволюционировал не для того, чтобы заниматься высшей математикой. Но из этого не следует, что теорема Пифагора становится менее истинной оттого, что её доказал биологический организм.
Более того, почти всё человеческое мышление значительно превосходит непосредственные адаптивные задачи:
теория чисел;
музыка;
логика;
литература;
космология;
шахматы;
философия;
* искусство.
Можно сказать: способность к абстракции возникла в эволюционном контексте, но конкретное содержание, которое она производит, нельзя свести к этому контексту.
5. «Единственное, зачем нужен мозг — выживание» — это вообще не научный вывод
Даже если принять эволюционную картину, формулировка слишком сильная.
У эволюции нет единственной цели, которую мозг обязан выполнять.
Мозг — результат сложной истории отбора, дрейфа, побочных эффектов, полового отбора, кооптации существующих механизмов и культурной эволюции.
И особенно интересен человек: культура сама становится средой отбора и передачи информации. Поэтому способность делать вещи, которые не имеют непосредственной адаптивной функции, вполне может поддерживаться как побочный продукт более общих способностей.
А утверждение:
«как только мозг перестанет способствовать выживанию, он моментально деградирует назад в ганглии»
просто не следует из эволюционной теории.
Эволюция не работает как программа:
функция больше не нужна → удалить функцию → вернуть предыдущую версию.
Нет никакого встроенного механизма «отката» к ганглиям.
6. Особенно забавен аргумент про «бессмысленные вещи»
Да. Текст можно довольно сильно разобрать, потому что в нём смешаны несколько разных тезисов: эмпирическое происхождение отдельных математических моделей, основания математики, инструментальная ценность мышления и биологическая функция мозга. И переходы между ними не следуют друг из друга.
1. Геометрия не подтверждает его тезис об аксиомах
Самая очевидная ошибка — утверждение, что евклидова и неевклидовы геометрии различаются аксиомами, «полученными наблюдениями, как себя ведут объекты на соответствующих поверхностях».
Исторически всё сложнее.
Евклидова геометрия не была просто индуктивно выведена из наблюдений за плоскими предметами. Более того, физическая поверхность стола вообще не является математической евклидовой плоскостью: реальные тела имеют толщину, пространство-время в физической теории может быть искривлено и т. д.
А гиперболическая и сферическая геометрии вообще не являются просто «геометриями разных физических поверхностей». Это математические системы, определяемые своими структурами и аксиомами. Их можно исследовать до того, как найдено какое-либо физическое применение.
Например, гиперболическая геометрия была разработана как вполне абстрактная математика. То, что впоследствии математические структуры оказываются полезными в физике, не означает, что их существование было оправдано первоначальным наблюдением.
И здесь появляется важный контрпример самому автору: математика постоянно создаёт конструкции, которые появляются раньше применения.
2. «Есть применение → поэтому математика истинна» — логическая подмена
Он незаметно смешивает три разных вопроса:
почему человек придумал некоторую математическую теорию;
почему мы считаем её математически корректной;
почему она оказывается полезной для описания мира.
Это совершенно разные вещи.
Можно придумать систему аксиом из чистого интереса. Затем доказать внутри неё теоремы. И только спустя десятилетия обнаружить, что эта структура полезна в физике.
Полезность не является критерием математической истинности.
Например, если две формальные системы непротиворечивы, вопрос «какая из них математически истиннее?» вообще может быть неправильно поставлен. Можно спрашивать:
Какие следствия из них получаются?
Как они соотносятся?
Можно ли одну интерпретировать внутри другой?
Какая теория лучше описывает некоторую структуру?
Но физическое применение не превращает одну аксиоматику в метафизически истинную.
3. «Из жопы можно высрать миллион аксиоматик» — вообще не аргумент
Да, можно построить огромное количество формальных систем.
Но из этого совершенно не следует, что они «ничем не хуже» друг друга.
Математик может сравнивать их по множеству совершенно строгих критериев:
непротиворечивость;
выразительная сила;
независимость аксиом;
простота;
плодотворность;
возможность интерпретации одной теории в другой;
связь с другими разделами математики;
способность порождать интересные структуры.
То есть альтернатива не выглядит так:
«Я высрал аксиоматику, ты высрал аксиоматику, спорим, чья круче».
Это довольно карикатурное представление о том, что происходит в основаниях математики.
4. Самая большая ошибка: из происхождения мозга не следует содержание математики
Вот этот переход особенно слаб:
мозг появился вследствие естественного отбора → его функция выживание → следовательно, бессмысленные абстракции без применения являются дефектом/шизой.
Это генетическая ошибка.
Происхождение способности не определяет истинность или ценность всех результатов, которые эта способность производит.
Человек эволюционировал не для того, чтобы заниматься высшей математикой. Но из этого не следует, что теорема Пифагора становится менее истинной оттого, что её доказал биологический организм.
Более того, почти всё человеческое мышление значительно превосходит непосредственные адаптивные задачи:
теория чисел;
музыка;
логика;
литература;
космология;
шахматы;
философия;
* искусство.
Можно сказать: способность к абстракции возникла в эволюционном контексте, но конкретное содержание, которое она производит, нельзя свести к этому контексту.
5. «Единственное, зачем нужен мозг — выживание» — это вообще не научный вывод
Даже если принять эволюционную картину, формулировка слишком сильная.
У эволюции нет единственной цели, которую мозг обязан выполнять.
Мозг — результат сложной истории отбора, дрейфа, побочных эффектов, полового отбора, кооптации существующих механизмов и культурной эволюции.
И особенно интересен человек: культура сама становится средой отбора и передачи информации. Поэтому способность делать вещи, которые не имеют непосредственной адаптивной функции, вполне может поддерживаться как побочный продукт более общих способностей.
А утверждение:
«как только мозг перестанет способствовать выживанию, он моментально деградирует назад в ганглии»
просто не следует из эволюционной теории.
Эволюция не работает как программа:
функция больше не нужна → удалить функцию → вернуть предыдущую версию.
Нет никакого встроенного механизма «отката» к ганглиям.
6. Особенно забавен аргумент про «бессмысленные вещи»
410 Кб, 949x1280Потому что он сам использует способность к абстрактному рассуждению, чтобы доказать, что абстрактное рассуждение бессмысленно.
Он строит достаточно сложную философскую картину:
биологическое происхождение → функция мозга → критерий смысла → статус абстракций → статус философских вопросов.
Но при этом предлагает считать сами вопросы такого рода подозрительными, поскольку они якобы являются продуктом биологического механизма.
Тогда возникает неприятный вопрос:
а почему его собственная теория заслуживает доверия?
Если происхождение мозга достаточно, чтобы дисквалифицировать абстрактное мышление как «биологическую игру», то тем самым можно подорвать и его собственное рассуждение.
Это близко к классической проблеме эволюционного скептицизма: если когнитивные способности формировались прежде всего ради приспособления, почему из этого следует, что они надёжно обнаруживают истину, а не только позволяют успешно действовать?
Конечно, на этот вопрос есть хорошие ответы. Но автор текста их вообще не рассматривает.
7. «Кто ближе к истине?» ≠ «чей хуй длиннее?»
Это, пожалуй, наиболее эффектная, но наименее доказанная часть текста.
Конечно, люди могут использовать интеллектуальные споры как средство статуса, соревнования или самоутверждения. Но из того, что вопрос иногда используется таким образом, не следует, что сам вопрос сводится к этому.
Иначе можно точно так же сказать:
«Споры о физике — это борьба за статус».
«Научные статьи — это демонстрация интеллекта».
«Доказательства — это способ показать другим, кто умнее».
Иногда это действительно происходит. Но социальная функция деятельности не уничтожает её содержательную сторону.
Учёный может хотеть получить Нобелевскую премию и одновременно действительно открыть что-то о мире.
Математик может получать удовольствие от красивого доказательства и одновременно доказать математически содержательное утверждение.
Философ может искать статус и одновременно поставить реальную проблему.
Мотив и содержание — разные уровни анализа.
⸻
И самое интересное
У текста есть зерно истины, поэтому он звучит убедительно.
Да, математика исторически связана с практикой. Да, человеческий мозг возник не для созерцания платоновского мира чисел. Да, интеллектуальная деятельность может быть формой игры, соревнования и статусного поведения. Да, огромное количество философских споров действительно может быть пустой словесной игрой.
Но автор совершает прыжок:
«X имеет биологическое происхождение» → «X имеет биологическую функцию» → «X не может иметь автономного содержания/ценности вне этой функции».
Вот последний переход ничем не доказан.
Если принять его буквально, пришлось бы сказать, что раз способность видеть возникла ради выживания, то всё, что мы видим в картине, не более чем средство выживания. А раз язык эволюционировал в социальном контексте, то любое предложение о математике — просто социальный инструмент. А поскольку логическое мышление тоже является продуктом мозга, то и рассуждение автора о бессмысленности рассуждений оказывается всего лишь очередной адаптивной реакцией.
И получается довольно красивая ирония: его аргумент против поиска истины сам начинает нуждаться в ответе на вопрос, почему его собственный мозг вообще способен отличать истину от полезной для выживания иллюзии.
Именно здесь текст, который начинался как довольно здравый тезис о практическом происхождении человеческого мышления, незаметно превращается в гораздо более сильный — и гораздо менее обоснованный — биологический редукционизм.
Он строит достаточно сложную философскую картину:
биологическое происхождение → функция мозга → критерий смысла → статус абстракций → статус философских вопросов.
Но при этом предлагает считать сами вопросы такого рода подозрительными, поскольку они якобы являются продуктом биологического механизма.
Тогда возникает неприятный вопрос:
а почему его собственная теория заслуживает доверия?
Если происхождение мозга достаточно, чтобы дисквалифицировать абстрактное мышление как «биологическую игру», то тем самым можно подорвать и его собственное рассуждение.
Это близко к классической проблеме эволюционного скептицизма: если когнитивные способности формировались прежде всего ради приспособления, почему из этого следует, что они надёжно обнаруживают истину, а не только позволяют успешно действовать?
Конечно, на этот вопрос есть хорошие ответы. Но автор текста их вообще не рассматривает.
7. «Кто ближе к истине?» ≠ «чей хуй длиннее?»
Это, пожалуй, наиболее эффектная, но наименее доказанная часть текста.
Конечно, люди могут использовать интеллектуальные споры как средство статуса, соревнования или самоутверждения. Но из того, что вопрос иногда используется таким образом, не следует, что сам вопрос сводится к этому.
Иначе можно точно так же сказать:
«Споры о физике — это борьба за статус».
«Научные статьи — это демонстрация интеллекта».
«Доказательства — это способ показать другим, кто умнее».
Иногда это действительно происходит. Но социальная функция деятельности не уничтожает её содержательную сторону.
Учёный может хотеть получить Нобелевскую премию и одновременно действительно открыть что-то о мире.
Математик может получать удовольствие от красивого доказательства и одновременно доказать математически содержательное утверждение.
Философ может искать статус и одновременно поставить реальную проблему.
Мотив и содержание — разные уровни анализа.
⸻
И самое интересное
У текста есть зерно истины, поэтому он звучит убедительно.
Да, математика исторически связана с практикой. Да, человеческий мозг возник не для созерцания платоновского мира чисел. Да, интеллектуальная деятельность может быть формой игры, соревнования и статусного поведения. Да, огромное количество философских споров действительно может быть пустой словесной игрой.
Но автор совершает прыжок:
«X имеет биологическое происхождение» → «X имеет биологическую функцию» → «X не может иметь автономного содержания/ценности вне этой функции».
Вот последний переход ничем не доказан.
Если принять его буквально, пришлось бы сказать, что раз способность видеть возникла ради выживания, то всё, что мы видим в картине, не более чем средство выживания. А раз язык эволюционировал в социальном контексте, то любое предложение о математике — просто социальный инструмент. А поскольку логическое мышление тоже является продуктом мозга, то и рассуждение автора о бессмысленности рассуждений оказывается всего лишь очередной адаптивной реакцией.
И получается довольно красивая ирония: его аргумент против поиска истины сам начинает нуждаться в ответе на вопрос, почему его собственный мозг вообще способен отличать истину от полезной для выживания иллюзии.
Именно здесь текст, который начинался как довольно здравый тезис о практическом происхождении человеческого мышления, незаметно превращается в гораздо более сильный — и гораздо менее обоснованный — биологический редукционизм.
410 Кб, 949x1280Потому что он сам использует способность к абстрактному рассуждению, чтобы доказать, что абстрактное рассуждение бессмысленно.
Он строит достаточно сложную философскую картину:
биологическое происхождение → функция мозга → критерий смысла → статус абстракций → статус философских вопросов.
Но при этом предлагает считать сами вопросы такого рода подозрительными, поскольку они якобы являются продуктом биологического механизма.
Тогда возникает неприятный вопрос:
а почему его собственная теория заслуживает доверия?
Если происхождение мозга достаточно, чтобы дисквалифицировать абстрактное мышление как «биологическую игру», то тем самым можно подорвать и его собственное рассуждение.
Это близко к классической проблеме эволюционного скептицизма: если когнитивные способности формировались прежде всего ради приспособления, почему из этого следует, что они надёжно обнаруживают истину, а не только позволяют успешно действовать?
Конечно, на этот вопрос есть хорошие ответы. Но автор текста их вообще не рассматривает.
7. «Кто ближе к истине?» ≠ «чей хуй длиннее?»
Это, пожалуй, наиболее эффектная, но наименее доказанная часть текста.
Конечно, люди могут использовать интеллектуальные споры как средство статуса, соревнования или самоутверждения. Но из того, что вопрос иногда используется таким образом, не следует, что сам вопрос сводится к этому.
Иначе можно точно так же сказать:
«Споры о физике — это борьба за статус».
«Научные статьи — это демонстрация интеллекта».
«Доказательства — это способ показать другим, кто умнее».
Иногда это действительно происходит. Но социальная функция деятельности не уничтожает её содержательную сторону.
Учёный может хотеть получить Нобелевскую премию и одновременно действительно открыть что-то о мире.
Математик может получать удовольствие от красивого доказательства и одновременно доказать математически содержательное утверждение.
Философ может искать статус и одновременно поставить реальную проблему.
Мотив и содержание — разные уровни анализа.
⸻
И самое интересное
У текста есть зерно истины, поэтому он звучит убедительно.
Да, математика исторически связана с практикой. Да, человеческий мозг возник не для созерцания платоновского мира чисел. Да, интеллектуальная деятельность может быть формой игры, соревнования и статусного поведения. Да, огромное количество философских споров действительно может быть пустой словесной игрой.
Но автор совершает прыжок:
«X имеет биологическое происхождение» → «X имеет биологическую функцию» → «X не может иметь автономного содержания/ценности вне этой функции».
Вот последний переход ничем не доказан.
Если принять его буквально, пришлось бы сказать, что раз способность видеть возникла ради выживания, то всё, что мы видим в картине, не более чем средство выживания. А раз язык эволюционировал в социальном контексте, то любое предложение о математике — просто социальный инструмент. А поскольку логическое мышление тоже является продуктом мозга, то и рассуждение автора о бессмысленности рассуждений оказывается всего лишь очередной адаптивной реакцией.
И получается довольно красивая ирония: его аргумент против поиска истины сам начинает нуждаться в ответе на вопрос, почему его собственный мозг вообще способен отличать истину от полезной для выживания иллюзии.
Именно здесь текст, который начинался как довольно здравый тезис о практическом происхождении человеческого мышления, незаметно превращается в гораздо более сильный — и гораздо менее обоснованный — биологический редукционизм.
Он строит достаточно сложную философскую картину:
биологическое происхождение → функция мозга → критерий смысла → статус абстракций → статус философских вопросов.
Но при этом предлагает считать сами вопросы такого рода подозрительными, поскольку они якобы являются продуктом биологического механизма.
Тогда возникает неприятный вопрос:
а почему его собственная теория заслуживает доверия?
Если происхождение мозга достаточно, чтобы дисквалифицировать абстрактное мышление как «биологическую игру», то тем самым можно подорвать и его собственное рассуждение.
Это близко к классической проблеме эволюционного скептицизма: если когнитивные способности формировались прежде всего ради приспособления, почему из этого следует, что они надёжно обнаруживают истину, а не только позволяют успешно действовать?
Конечно, на этот вопрос есть хорошие ответы. Но автор текста их вообще не рассматривает.
7. «Кто ближе к истине?» ≠ «чей хуй длиннее?»
Это, пожалуй, наиболее эффектная, но наименее доказанная часть текста.
Конечно, люди могут использовать интеллектуальные споры как средство статуса, соревнования или самоутверждения. Но из того, что вопрос иногда используется таким образом, не следует, что сам вопрос сводится к этому.
Иначе можно точно так же сказать:
«Споры о физике — это борьба за статус».
«Научные статьи — это демонстрация интеллекта».
«Доказательства — это способ показать другим, кто умнее».
Иногда это действительно происходит. Но социальная функция деятельности не уничтожает её содержательную сторону.
Учёный может хотеть получить Нобелевскую премию и одновременно действительно открыть что-то о мире.
Математик может получать удовольствие от красивого доказательства и одновременно доказать математически содержательное утверждение.
Философ может искать статус и одновременно поставить реальную проблему.
Мотив и содержание — разные уровни анализа.
⸻
И самое интересное
У текста есть зерно истины, поэтому он звучит убедительно.
Да, математика исторически связана с практикой. Да, человеческий мозг возник не для созерцания платоновского мира чисел. Да, интеллектуальная деятельность может быть формой игры, соревнования и статусного поведения. Да, огромное количество философских споров действительно может быть пустой словесной игрой.
Но автор совершает прыжок:
«X имеет биологическое происхождение» → «X имеет биологическую функцию» → «X не может иметь автономного содержания/ценности вне этой функции».
Вот последний переход ничем не доказан.
Если принять его буквально, пришлось бы сказать, что раз способность видеть возникла ради выживания, то всё, что мы видим в картине, не более чем средство выживания. А раз язык эволюционировал в социальном контексте, то любое предложение о математике — просто социальный инструмент. А поскольку логическое мышление тоже является продуктом мозга, то и рассуждение автора о бессмысленности рассуждений оказывается всего лишь очередной адаптивной реакцией.
И получается довольно красивая ирония: его аргумент против поиска истины сам начинает нуждаться в ответе на вопрос, почему его собственный мозг вообще способен отличать истину от полезной для выживания иллюзии.
Именно здесь текст, который начинался как довольно здравый тезис о практическом происхождении человеческого мышления, незаметно превращается в гораздо более сильный — и гораздо менее обоснованный — биологический редукционизм.
1,2 Мб, mp4,426x426, 0:18
ОП, какая ценность от твоей философии, если за тебя думает чат жпт? Я же могу точно также попросить бота обосрать твою позицию, и он точно также напишет нейрохуйню, которую буду выдавать за свои мысли?
>>328
Он ответил не на мой пост, а на пост ии.
К тому же допустил множество фактических ошибок и в принципе философствует, выдавая свои рассуждения за -науку», притом считая, что философия в целом это демагогия.
Я просто не понимаю зачем мне самому это разбирать.
Он ответил не на мой пост, а на пост ии.
К тому же допустил множество фактических ошибок и в принципе философствует, выдавая свои рассуждения за -науку», притом считая, что философия в целом это демагогия.
Я просто не понимаю зачем мне самому это разбирать.
410 Кб, 949x1280>>331
Ты смешиваешь различные типы утверждения.
Нет, во-первых, никакой моей философии. Во-вторых, ии оспорила слабый текст Рируру вместо меня, ибо, делая это я сам, было бы долго и скучно.
В принципе вот такой вот его подход, когда берется научная хуйня и из нее якобы выводятся самоочевидные рассуждения о мире, нас и тд, не называется это философией тактически, верится, что это «научно», делаются безпруфные выводы, — вот это плохо.
Человек буквально не разбирается ни в физике, ни в биологии, ни в любой другой дисциплине, ни тем более не просто в философии, а в тех не дискуссиях, которые вполне конкретно очерчены аргументами разных сторон её участников, и выдает какую-то шизохуйню, которую считает «научной», занимаясь при этом псевдофилософией.
Это цирк.
Ты смешиваешь различные типы утверждения.
Нет, во-первых, никакой моей философии. Во-вторых, ии оспорила слабый текст Рируру вместо меня, ибо, делая это я сам, было бы долго и скучно.
В принципе вот такой вот его подход, когда берется научная хуйня и из нее якобы выводятся самоочевидные рассуждения о мире, нас и тд, не называется это философией тактически, верится, что это «научно», делаются безпруфные выводы, — вот это плохо.
Человек буквально не разбирается ни в физике, ни в биологии, ни в любой другой дисциплине, ни тем более не просто в философии, а в тех не дискуссиях, которые вполне конкретно очерчены аргументами разных сторон её участников, и выдает какую-то шизохуйню, которую считает «научной», занимаясь при этом псевдофилософией.
Это цирк.
1,7 Мб, 1080x1920>>323
Она именно так и работает, просто это получается не «запрограммированно», а само собой, из всеобщего стремления к хаосу ввиду второго закона термодинамики, уже обсуждалось в >>852707 →. Ты почему-то видишь в этом то целеполагание, то философию, то вообще мистику, хотя я привёл тривиальное комбинаторное объяснение: вариантов хаоса тупо несравнимо больше, чем вариантов порядка. Как только функция перестаёт поддерживаться естественным отбором, она именно что удаляется (накоплением случайных поломок) и возвращает предыдущую версию, этому можно найти тысячи иллюстраций, но никто это не программировал с какой-то великой целью, просто способов деградировать всегда больше.
>Эволюция не работает как программа: функция больше не нужна → удалить функцию → вернуть предыдущую версию.
Она именно так и работает, просто это получается не «запрограммированно», а само собой, из всеобщего стремления к хаосу ввиду второго закона термодинамики, уже обсуждалось в >>852707 →. Ты почему-то видишь в этом то целеполагание, то философию, то вообще мистику, хотя я привёл тривиальное комбинаторное объяснение: вариантов хаоса тупо несравнимо больше, чем вариантов порядка. Как только функция перестаёт поддерживаться естественным отбором, она именно что удаляется (накоплением случайных поломок) и возвращает предыдущую версию, этому можно найти тысячи иллюстраций, но никто это не программировал с какой-то великой целью, просто способов деградировать всегда больше.
236 Кб, 923x703>>347
Здесь есть несколько разных ошибок, и главная — смешение термодинамической энтропии, комбинаторного количества состояний и биологической деградации.
1. Второй закон не означает, что «всё стремится к хаосу»
Это уже некорректная популярная формулировка.
Второй закон говорит примерно следующее: для изолированной макроскопической системы энтропия не убывает. Но энтропия — не просто мера того, насколько объект выглядит «хаотичным» или «неупорядоченным».
Например, живой организм локально поддерживает очень сложную организацию, постоянно расходуя энергию и увеличивая энтропию окружающей среды. Поэтому из второго закона совершенно не следует:
«Если функцию не поддерживать, она обязательно деградирует, потому что хаотических вариантов больше».
Это уже дополнительная биологическая гипотеза.
⸻
2. «Вариантов хаоса больше, чем вариантов порядка» — ещё не объяснение эволюционной деградации
Даже если принять комбинаторную интуицию, нужно показать механизм, связывающий пространство возможных состояний с вероятностью конкретной мутации.
Представим белок длиной 100 аминокислот. Огромное количество последовательностей действительно не будет выполнять нужную функцию. Но из этого не следует, что случайная мутация существующего функционального белка с высокой вероятностью уничтожит функцию.
Почему?
Потому что мутации происходят локально. Эволюция не выбирает случайную последовательность из пространства всех последовательностей.
Если исходная последовательность функциональна, ближайшее к ней пространство может содержать огромное количество других функциональных последовательностей.
То есть важно не:
«Сколько вообще существует нефункциональных последовательностей?»
а:
«Какова вероятность того, что конкретная мутация конкретного работающего организма разрушит функцию?»
Это совсем другой вопрос.
⸻
3. «Возвращает предыдущую версию» — особенно сомнительное утверждение
Если функция была приобретена эволюцией, её потеря не обязательно возвращает организм к предыдущему состоянию.
Мутации могут:
уничтожить ген;
изменить его экспрессию;
изменить структуру белка;
создать новый побочный эффект;
привести к редукции органа;
изменить функцию на другую;
сделать ген псевдогеном;
вообще не иметь заметного фенотипического эффекта.
И даже если функция исчезла, это не означает возвращения к исходной конфигурации.
Например:
A → B → C → D
при потере функции D организм вовсе не обязан идти:
D → C.
Он может получить:
D → E → F
или просто потерять соответствующую функцию.
В эволюции нет механизма «отката версии».
⸻
4. Самое важное: естественный отбор как раз и является тем, что противостоит этому
Фраза:
«Как только функция перестаёт поддерживаться естественным отбором, она удаляется»
в целом имеет зерно истины, но причинная цепочка здесь другая.
Не:
второй закон → хаос → функция удаляется.
А скорее:
функция перестаёт приносить приспособительную выгоду → мутации, затрагивающие её, перестают эффективно удаляться отбором → функциональная поддержка ослабевает → генетический дрейф и мутационные процессы могут постепенно привести к утрате функции.
И это не гарантированный процесс.
Функция может сохраняться просто потому, что:
её поддержание почти ничего не стоит;
ген имеет другие полезные функции;
существуют ограничения на мутации;
функция оказывается полезной в другом контексте;
нейтральные варианты всё ещё сохраняют её;
потеря функции сама по себе вредна.
То есть естественный отбор здесь не какая-то «программа сохранения», а статистический процесс дифференциального воспроизводства.
⸻
5. Ирония в том, что для этого вообще не нужен второй закон
Можно полностью убрать термодинамику из рассуждения и получить почти ту же картину.
Допустим, есть функциональный ген. Пусть мутации происходят случайно, а часть мутаций нарушает функцию.
Если функция не даёт преимущества, то отбор не обязан сохранять её. Нейтральные или слегка вредные варианты могут постепенно вытеснить исходный вариант.
Это объясняется популяционной генетикой, а не вторым законом термодинамики.
Более того, если говорить именно о биологической эволюции, это гораздо более точное объяснение.
⸻
6. А «само собой» не означает «объяснено энтропией»
Вот здесь, вероятно, находится главный философский скачок исходного текста.
Человек говорит:
«Никто это не программировал. Это просто происходит само собой».
С этим никто особенно не спорит.
Но из того, что процесс не запрограммирован, совершенно не следует, что его объяснением является второй закон термодинамики.
Например, вода течёт вниз не потому, что «в природе больше способов находиться внизу». Мы можем дать точное физическое описание через гравитацию и динамику системы.
Аналогично, деградация нейтральной биологической функции может быть объяснена мутациями, дрейфом, эффективным размером популяции, отбором и стоимостью поддержания функции.
⸻
7. И ещё один контрпример против слишком сильной формулировки
Если «естественное стремление к хаосу» само по себе было бы достаточным объяснением, то эволюционная адаптация вообще выглядела бы довольно загадочно.
Но мы постоянно наблюдаем появление и поддержание чрезвычайно сложных структур.
И здесь нет противоречия со вторым законом: организм — не изолированная система. Он получает свободную энергию из окружающей среды и экспортирует энтропию наружу.
Поэтому вполне возможно одновременно иметь:
рост энтропии в целом
локальное увеличение организации
накопление сложных биологических структур.
⸻
Так что наиболее сильное возражение можно сформулировать очень коротко:
«Больше хаотических состояний» не объясняет, почему конкретная биологическая функция должна исчезать. Второй закон говорит о статистическом поведении макроскопической физической системы, а не о том, что биологические функции обязаны деградировать. Для потери функции нужен механизм — мутации, дрейф и ослабление отбора. И даже тогда потеря функции вероятностна, а не неизбежна. Поэтому ссылка на “стремление к хаосу” здесь является скорее метафорой, чем объяснением.
И особенно важно: сам тезис о том, что не поддерживаемая отбором функция может постепенно исчезнуть, вполне нормален. Слабое место именно в попытке вывести его непосредственно из второго закона и из простой идеи «хаотических вариантов больше».
Здесь есть несколько разных ошибок, и главная — смешение термодинамической энтропии, комбинаторного количества состояний и биологической деградации.
1. Второй закон не означает, что «всё стремится к хаосу»
Это уже некорректная популярная формулировка.
Второй закон говорит примерно следующее: для изолированной макроскопической системы энтропия не убывает. Но энтропия — не просто мера того, насколько объект выглядит «хаотичным» или «неупорядоченным».
Например, живой организм локально поддерживает очень сложную организацию, постоянно расходуя энергию и увеличивая энтропию окружающей среды. Поэтому из второго закона совершенно не следует:
«Если функцию не поддерживать, она обязательно деградирует, потому что хаотических вариантов больше».
Это уже дополнительная биологическая гипотеза.
⸻
2. «Вариантов хаоса больше, чем вариантов порядка» — ещё не объяснение эволюционной деградации
Даже если принять комбинаторную интуицию, нужно показать механизм, связывающий пространство возможных состояний с вероятностью конкретной мутации.
Представим белок длиной 100 аминокислот. Огромное количество последовательностей действительно не будет выполнять нужную функцию. Но из этого не следует, что случайная мутация существующего функционального белка с высокой вероятностью уничтожит функцию.
Почему?
Потому что мутации происходят локально. Эволюция не выбирает случайную последовательность из пространства всех последовательностей.
Если исходная последовательность функциональна, ближайшее к ней пространство может содержать огромное количество других функциональных последовательностей.
То есть важно не:
«Сколько вообще существует нефункциональных последовательностей?»
а:
«Какова вероятность того, что конкретная мутация конкретного работающего организма разрушит функцию?»
Это совсем другой вопрос.
⸻
3. «Возвращает предыдущую версию» — особенно сомнительное утверждение
Если функция была приобретена эволюцией, её потеря не обязательно возвращает организм к предыдущему состоянию.
Мутации могут:
уничтожить ген;
изменить его экспрессию;
изменить структуру белка;
создать новый побочный эффект;
привести к редукции органа;
изменить функцию на другую;
сделать ген псевдогеном;
вообще не иметь заметного фенотипического эффекта.
И даже если функция исчезла, это не означает возвращения к исходной конфигурации.
Например:
A → B → C → D
при потере функции D организм вовсе не обязан идти:
D → C.
Он может получить:
D → E → F
или просто потерять соответствующую функцию.
В эволюции нет механизма «отката версии».
⸻
4. Самое важное: естественный отбор как раз и является тем, что противостоит этому
Фраза:
«Как только функция перестаёт поддерживаться естественным отбором, она удаляется»
в целом имеет зерно истины, но причинная цепочка здесь другая.
Не:
второй закон → хаос → функция удаляется.
А скорее:
функция перестаёт приносить приспособительную выгоду → мутации, затрагивающие её, перестают эффективно удаляться отбором → функциональная поддержка ослабевает → генетический дрейф и мутационные процессы могут постепенно привести к утрате функции.
И это не гарантированный процесс.
Функция может сохраняться просто потому, что:
её поддержание почти ничего не стоит;
ген имеет другие полезные функции;
существуют ограничения на мутации;
функция оказывается полезной в другом контексте;
нейтральные варианты всё ещё сохраняют её;
потеря функции сама по себе вредна.
То есть естественный отбор здесь не какая-то «программа сохранения», а статистический процесс дифференциального воспроизводства.
⸻
5. Ирония в том, что для этого вообще не нужен второй закон
Можно полностью убрать термодинамику из рассуждения и получить почти ту же картину.
Допустим, есть функциональный ген. Пусть мутации происходят случайно, а часть мутаций нарушает функцию.
Если функция не даёт преимущества, то отбор не обязан сохранять её. Нейтральные или слегка вредные варианты могут постепенно вытеснить исходный вариант.
Это объясняется популяционной генетикой, а не вторым законом термодинамики.
Более того, если говорить именно о биологической эволюции, это гораздо более точное объяснение.
⸻
6. А «само собой» не означает «объяснено энтропией»
Вот здесь, вероятно, находится главный философский скачок исходного текста.
Человек говорит:
«Никто это не программировал. Это просто происходит само собой».
С этим никто особенно не спорит.
Но из того, что процесс не запрограммирован, совершенно не следует, что его объяснением является второй закон термодинамики.
Например, вода течёт вниз не потому, что «в природе больше способов находиться внизу». Мы можем дать точное физическое описание через гравитацию и динамику системы.
Аналогично, деградация нейтральной биологической функции может быть объяснена мутациями, дрейфом, эффективным размером популяции, отбором и стоимостью поддержания функции.
⸻
7. И ещё один контрпример против слишком сильной формулировки
Если «естественное стремление к хаосу» само по себе было бы достаточным объяснением, то эволюционная адаптация вообще выглядела бы довольно загадочно.
Но мы постоянно наблюдаем появление и поддержание чрезвычайно сложных структур.
И здесь нет противоречия со вторым законом: организм — не изолированная система. Он получает свободную энергию из окружающей среды и экспортирует энтропию наружу.
Поэтому вполне возможно одновременно иметь:
рост энтропии в целом
локальное увеличение организации
накопление сложных биологических структур.
⸻
Так что наиболее сильное возражение можно сформулировать очень коротко:
«Больше хаотических состояний» не объясняет, почему конкретная биологическая функция должна исчезать. Второй закон говорит о статистическом поведении макроскопической физической системы, а не о том, что биологические функции обязаны деградировать. Для потери функции нужен механизм — мутации, дрейф и ослабление отбора. И даже тогда потеря функции вероятностна, а не неизбежна. Поэтому ссылка на “стремление к хаосу” здесь является скорее метафорой, чем объяснением.
И особенно важно: сам тезис о том, что не поддерживаемая отбором функция может постепенно исчезнуть, вполне нормален. Слабое место именно в попытке вывести его непосредственно из второго закона и из простой идеи «хаотических вариантов больше».
236 Кб, 923x703>>347
Здесь есть несколько разных ошибок, и главная — смешение термодинамической энтропии, комбинаторного количества состояний и биологической деградации.
1. Второй закон не означает, что «всё стремится к хаосу»
Это уже некорректная популярная формулировка.
Второй закон говорит примерно следующее: для изолированной макроскопической системы энтропия не убывает. Но энтропия — не просто мера того, насколько объект выглядит «хаотичным» или «неупорядоченным».
Например, живой организм локально поддерживает очень сложную организацию, постоянно расходуя энергию и увеличивая энтропию окружающей среды. Поэтому из второго закона совершенно не следует:
«Если функцию не поддерживать, она обязательно деградирует, потому что хаотических вариантов больше».
Это уже дополнительная биологическая гипотеза.
⸻
2. «Вариантов хаоса больше, чем вариантов порядка» — ещё не объяснение эволюционной деградации
Даже если принять комбинаторную интуицию, нужно показать механизм, связывающий пространство возможных состояний с вероятностью конкретной мутации.
Представим белок длиной 100 аминокислот. Огромное количество последовательностей действительно не будет выполнять нужную функцию. Но из этого не следует, что случайная мутация существующего функционального белка с высокой вероятностью уничтожит функцию.
Почему?
Потому что мутации происходят локально. Эволюция не выбирает случайную последовательность из пространства всех последовательностей.
Если исходная последовательность функциональна, ближайшее к ней пространство может содержать огромное количество других функциональных последовательностей.
То есть важно не:
«Сколько вообще существует нефункциональных последовательностей?»
а:
«Какова вероятность того, что конкретная мутация конкретного работающего организма разрушит функцию?»
Это совсем другой вопрос.
⸻
3. «Возвращает предыдущую версию» — особенно сомнительное утверждение
Если функция была приобретена эволюцией, её потеря не обязательно возвращает организм к предыдущему состоянию.
Мутации могут:
уничтожить ген;
изменить его экспрессию;
изменить структуру белка;
создать новый побочный эффект;
привести к редукции органа;
изменить функцию на другую;
сделать ген псевдогеном;
вообще не иметь заметного фенотипического эффекта.
И даже если функция исчезла, это не означает возвращения к исходной конфигурации.
Например:
A → B → C → D
при потере функции D организм вовсе не обязан идти:
D → C.
Он может получить:
D → E → F
или просто потерять соответствующую функцию.
В эволюции нет механизма «отката версии».
⸻
4. Самое важное: естественный отбор как раз и является тем, что противостоит этому
Фраза:
«Как только функция перестаёт поддерживаться естественным отбором, она удаляется»
в целом имеет зерно истины, но причинная цепочка здесь другая.
Не:
второй закон → хаос → функция удаляется.
А скорее:
функция перестаёт приносить приспособительную выгоду → мутации, затрагивающие её, перестают эффективно удаляться отбором → функциональная поддержка ослабевает → генетический дрейф и мутационные процессы могут постепенно привести к утрате функции.
И это не гарантированный процесс.
Функция может сохраняться просто потому, что:
её поддержание почти ничего не стоит;
ген имеет другие полезные функции;
существуют ограничения на мутации;
функция оказывается полезной в другом контексте;
нейтральные варианты всё ещё сохраняют её;
потеря функции сама по себе вредна.
То есть естественный отбор здесь не какая-то «программа сохранения», а статистический процесс дифференциального воспроизводства.
⸻
5. Ирония в том, что для этого вообще не нужен второй закон
Можно полностью убрать термодинамику из рассуждения и получить почти ту же картину.
Допустим, есть функциональный ген. Пусть мутации происходят случайно, а часть мутаций нарушает функцию.
Если функция не даёт преимущества, то отбор не обязан сохранять её. Нейтральные или слегка вредные варианты могут постепенно вытеснить исходный вариант.
Это объясняется популяционной генетикой, а не вторым законом термодинамики.
Более того, если говорить именно о биологической эволюции, это гораздо более точное объяснение.
⸻
6. А «само собой» не означает «объяснено энтропией»
Вот здесь, вероятно, находится главный философский скачок исходного текста.
Человек говорит:
«Никто это не программировал. Это просто происходит само собой».
С этим никто особенно не спорит.
Но из того, что процесс не запрограммирован, совершенно не следует, что его объяснением является второй закон термодинамики.
Например, вода течёт вниз не потому, что «в природе больше способов находиться внизу». Мы можем дать точное физическое описание через гравитацию и динамику системы.
Аналогично, деградация нейтральной биологической функции может быть объяснена мутациями, дрейфом, эффективным размером популяции, отбором и стоимостью поддержания функции.
⸻
7. И ещё один контрпример против слишком сильной формулировки
Если «естественное стремление к хаосу» само по себе было бы достаточным объяснением, то эволюционная адаптация вообще выглядела бы довольно загадочно.
Но мы постоянно наблюдаем появление и поддержание чрезвычайно сложных структур.
И здесь нет противоречия со вторым законом: организм — не изолированная система. Он получает свободную энергию из окружающей среды и экспортирует энтропию наружу.
Поэтому вполне возможно одновременно иметь:
рост энтропии в целом
локальное увеличение организации
накопление сложных биологических структур.
⸻
Так что наиболее сильное возражение можно сформулировать очень коротко:
«Больше хаотических состояний» не объясняет, почему конкретная биологическая функция должна исчезать. Второй закон говорит о статистическом поведении макроскопической физической системы, а не о том, что биологические функции обязаны деградировать. Для потери функции нужен механизм — мутации, дрейф и ослабление отбора. И даже тогда потеря функции вероятностна, а не неизбежна. Поэтому ссылка на “стремление к хаосу” здесь является скорее метафорой, чем объяснением.
И особенно важно: сам тезис о том, что не поддерживаемая отбором функция может постепенно исчезнуть, вполне нормален. Слабое место именно в попытке вывести его непосредственно из второго закона и из простой идеи «хаотических вариантов больше».
Здесь есть несколько разных ошибок, и главная — смешение термодинамической энтропии, комбинаторного количества состояний и биологической деградации.
1. Второй закон не означает, что «всё стремится к хаосу»
Это уже некорректная популярная формулировка.
Второй закон говорит примерно следующее: для изолированной макроскопической системы энтропия не убывает. Но энтропия — не просто мера того, насколько объект выглядит «хаотичным» или «неупорядоченным».
Например, живой организм локально поддерживает очень сложную организацию, постоянно расходуя энергию и увеличивая энтропию окружающей среды. Поэтому из второго закона совершенно не следует:
«Если функцию не поддерживать, она обязательно деградирует, потому что хаотических вариантов больше».
Это уже дополнительная биологическая гипотеза.
⸻
2. «Вариантов хаоса больше, чем вариантов порядка» — ещё не объяснение эволюционной деградации
Даже если принять комбинаторную интуицию, нужно показать механизм, связывающий пространство возможных состояний с вероятностью конкретной мутации.
Представим белок длиной 100 аминокислот. Огромное количество последовательностей действительно не будет выполнять нужную функцию. Но из этого не следует, что случайная мутация существующего функционального белка с высокой вероятностью уничтожит функцию.
Почему?
Потому что мутации происходят локально. Эволюция не выбирает случайную последовательность из пространства всех последовательностей.
Если исходная последовательность функциональна, ближайшее к ней пространство может содержать огромное количество других функциональных последовательностей.
То есть важно не:
«Сколько вообще существует нефункциональных последовательностей?»
а:
«Какова вероятность того, что конкретная мутация конкретного работающего организма разрушит функцию?»
Это совсем другой вопрос.
⸻
3. «Возвращает предыдущую версию» — особенно сомнительное утверждение
Если функция была приобретена эволюцией, её потеря не обязательно возвращает организм к предыдущему состоянию.
Мутации могут:
уничтожить ген;
изменить его экспрессию;
изменить структуру белка;
создать новый побочный эффект;
привести к редукции органа;
изменить функцию на другую;
сделать ген псевдогеном;
вообще не иметь заметного фенотипического эффекта.
И даже если функция исчезла, это не означает возвращения к исходной конфигурации.
Например:
A → B → C → D
при потере функции D организм вовсе не обязан идти:
D → C.
Он может получить:
D → E → F
или просто потерять соответствующую функцию.
В эволюции нет механизма «отката версии».
⸻
4. Самое важное: естественный отбор как раз и является тем, что противостоит этому
Фраза:
«Как только функция перестаёт поддерживаться естественным отбором, она удаляется»
в целом имеет зерно истины, но причинная цепочка здесь другая.
Не:
второй закон → хаос → функция удаляется.
А скорее:
функция перестаёт приносить приспособительную выгоду → мутации, затрагивающие её, перестают эффективно удаляться отбором → функциональная поддержка ослабевает → генетический дрейф и мутационные процессы могут постепенно привести к утрате функции.
И это не гарантированный процесс.
Функция может сохраняться просто потому, что:
её поддержание почти ничего не стоит;
ген имеет другие полезные функции;
существуют ограничения на мутации;
функция оказывается полезной в другом контексте;
нейтральные варианты всё ещё сохраняют её;
потеря функции сама по себе вредна.
То есть естественный отбор здесь не какая-то «программа сохранения», а статистический процесс дифференциального воспроизводства.
⸻
5. Ирония в том, что для этого вообще не нужен второй закон
Можно полностью убрать термодинамику из рассуждения и получить почти ту же картину.
Допустим, есть функциональный ген. Пусть мутации происходят случайно, а часть мутаций нарушает функцию.
Если функция не даёт преимущества, то отбор не обязан сохранять её. Нейтральные или слегка вредные варианты могут постепенно вытеснить исходный вариант.
Это объясняется популяционной генетикой, а не вторым законом термодинамики.
Более того, если говорить именно о биологической эволюции, это гораздо более точное объяснение.
⸻
6. А «само собой» не означает «объяснено энтропией»
Вот здесь, вероятно, находится главный философский скачок исходного текста.
Человек говорит:
«Никто это не программировал. Это просто происходит само собой».
С этим никто особенно не спорит.
Но из того, что процесс не запрограммирован, совершенно не следует, что его объяснением является второй закон термодинамики.
Например, вода течёт вниз не потому, что «в природе больше способов находиться внизу». Мы можем дать точное физическое описание через гравитацию и динамику системы.
Аналогично, деградация нейтральной биологической функции может быть объяснена мутациями, дрейфом, эффективным размером популяции, отбором и стоимостью поддержания функции.
⸻
7. И ещё один контрпример против слишком сильной формулировки
Если «естественное стремление к хаосу» само по себе было бы достаточным объяснением, то эволюционная адаптация вообще выглядела бы довольно загадочно.
Но мы постоянно наблюдаем появление и поддержание чрезвычайно сложных структур.
И здесь нет противоречия со вторым законом: организм — не изолированная система. Он получает свободную энергию из окружающей среды и экспортирует энтропию наружу.
Поэтому вполне возможно одновременно иметь:
рост энтропии в целом
локальное увеличение организации
накопление сложных биологических структур.
⸻
Так что наиболее сильное возражение можно сформулировать очень коротко:
«Больше хаотических состояний» не объясняет, почему конкретная биологическая функция должна исчезать. Второй закон говорит о статистическом поведении макроскопической физической системы, а не о том, что биологические функции обязаны деградировать. Для потери функции нужен механизм — мутации, дрейф и ослабление отбора. И даже тогда потеря функции вероятностна, а не неизбежна. Поэтому ссылка на “стремление к хаосу” здесь является скорее метафорой, чем объяснением.
И особенно важно: сам тезис о том, что не поддерживаемая отбором функция может постепенно исчезнуть, вполне нормален. Слабое место именно в попытке вывести его непосредственно из второго закона и из простой идеи «хаотических вариантов больше».
424 Кб, 720x1030Просто напомню, если вы не понимаете, почему Рируру так плох в своих рассуждениях — он не имеет соответствующих регалий, чтобы говорить на заданные темы, его уводит в философию, где он пытается синтезировать и по своему осмыслить разные вещи.
Он считает, что это «научно», но говорит: «Смысл жизни в размножении… термодинамика».
Красиво писать — хорошо на других влиять. Но, к сожалению, отсутствие образования твои тезисы более истинными не сделают.
Он считает, что это «научно», но говорит: «Смысл жизни в размножении… термодинамика».
Красиво писать — хорошо на других влиять. Но, к сожалению, отсутствие образования твои тезисы более истинными не сделают.
109 Кб, 453x604Отсюда и берется вот это вот высокомерие программистов, ничего не понимающих и не имеющих соответствующего образования в вопросах, о которых говорят, чтобы экспертно говорить и понимать предел своих знаний на темы, которые поднимают.
Ему кажется, что он уничтожил всю западно европейскую философию тем, что назвал её демагогией. Дальше — он занимается демагогией, притом философской — плохой философией.
Буквально ничего не понимая, или чем меньше понимая в критикуемой теме (философия), тем сильнее кажутся твои аргументы, обращенные против нее. Такова истина.
Человек занимается похожими вещами, которыми в свое время занимались люди, выдумывавшие вещи, по типу квантовой психологии.
Им казалось, и они убеждали, что это научно.
Но это не просто не философия, не наука, это — шиза.
Просто шиза данного персонажа более сдержана, вот и всё различие.
Ему кажется, что он уничтожил всю западно европейскую философию тем, что назвал её демагогией. Дальше — он занимается демагогией, притом философской — плохой философией.
Буквально ничего не понимая, или чем меньше понимая в критикуемой теме (философия), тем сильнее кажутся твои аргументы, обращенные против нее. Такова истина.
Человек занимается похожими вещами, которыми в свое время занимались люди, выдумывавшие вещи, по типу квантовой психологии.
Им казалось, и они убеждали, что это научно.
Но это не просто не философия, не наука, это — шиза.
Просто шиза данного персонажа более сдержана, вот и всё различие.
Таким образом, Француз с помощью нейронки доказал, что Рируру некомпетентен в поднимаемых вопросах и натягивает сову на ИМХО.
>>358
ПТУ, думаю. Философ-оператор ботохуеты.
>>358
ПТУ, думаю. Философ-оператор ботохуеты.
>>361
У него есть одна главная регалия – обсераться и не понимать где.
>Так у тебя еще меньше каких-то регалий.
У него есть одна главная регалия – обсераться и не понимать где.
>>358
Мне не нужно соответствовующее образование, чтобы понять, что, так говоря, утверждение о том, что размножение — смысл жизни человека — не научное утверждение, составляющая биологии… даже если такое говорит биолог.
Когда человек рассуждает о том, что такое число 2 — он не занимается математикой. Мне не нужно быть дипломированным математиком, чтобы это понимать.
Так и тут.
Он не просто описывает, скажем, ОТО, но синтезирует ее с биологией и тд, а затем делает вполне философские выводы, с тем что предшествующая процедура и сама является философией.
Я лишь указываю на это сам и через нейронка. Я ничего не утверждаю, не говорю ничего о квантовой механике: я даже в математике плох.
Я лишь говорю, что, видимо, квантовая психология — не.. «научна».
Мне не нужно соответствовующее образование, чтобы понять, что, так говоря, утверждение о том, что размножение — смысл жизни человека — не научное утверждение, составляющая биологии… даже если такое говорит биолог.
Когда человек рассуждает о том, что такое число 2 — он не занимается математикой. Мне не нужно быть дипломированным математиком, чтобы это понимать.
Так и тут.
Он не просто описывает, скажем, ОТО, но синтезирует ее с биологией и тд, а затем делает вполне философские выводы, с тем что предшествующая процедура и сама является философией.
Я лишь указываю на это сам и через нейронка. Я ничего не утверждаю, не говорю ничего о квантовой механике: я даже в математике плох.
Я лишь говорю, что, видимо, квантовая психология — не.. «научна».
1,9 Мб, 2868x1320Меня поэтому бесят вот эти вот люди-оркестры, якобы разбирающиеся во всем, производящие такой эффект на других обывателей.
Тот же уберчморгинал. К нему на стрим пришел какой- хуй. Убер говорит, что русские какие-то там Х, а гость, переживая сильно, заикаясь, спрашивает, не связанно ли это как-то с генетикой..
Откуда такой страх?!…
Он же буквально мещанин в области генетики. К тому же он крайне ангажирован и больной человек. Он буквально сказал, что каждый, кто вас спросит, кто такой белый человек, — это враг. Не оспорил, не дал ключ к понимаю, почему вопрос какой-то не такой, а просто объявил каждого его задающего врагом.
Как можно на полном серьезе внимать его слова, связанные с генетикой и прочим?
Так и тут.
Ну нет у человека соответствующего образования. Он к тому же не просто описывать и объясняет какие-то теории из науки, но интерпретирует их как-то по своему. Он занимается чем-то, напоминающем философию, и сам же называет философию демагогией.
Я просто отказываюсь верить, что люди столь глупы, что могут вполне серьезно читать его и варить тому, что тот говорит.
Тот же Хакс, который писал, что он придет и разложит все по полочкам. Нет, если он имел в виду, что Рируру хорошо кого-то оспаривал по темах, где критикуемый был несведущих, тогда хорошо.
Но если о его философии, то бля..
Но больше бесит, что меня это беспокоит. Если это троллинг, то это прекрасно.
Но больше бесит расистка Паппи, которая к тому же оказалась гомофобом, назвав меня ебанутым ввиду моих этих самых наклонностей.
Тот же уберчморгинал. К нему на стрим пришел какой- хуй. Убер говорит, что русские какие-то там Х, а гость, переживая сильно, заикаясь, спрашивает, не связанно ли это как-то с генетикой..
Откуда такой страх?!…
Он же буквально мещанин в области генетики. К тому же он крайне ангажирован и больной человек. Он буквально сказал, что каждый, кто вас спросит, кто такой белый человек, — это враг. Не оспорил, не дал ключ к понимаю, почему вопрос какой-то не такой, а просто объявил каждого его задающего врагом.
Как можно на полном серьезе внимать его слова, связанные с генетикой и прочим?
Так и тут.
Ну нет у человека соответствующего образования. Он к тому же не просто описывать и объясняет какие-то теории из науки, но интерпретирует их как-то по своему. Он занимается чем-то, напоминающем философию, и сам же называет философию демагогией.
Я просто отказываюсь верить, что люди столь глупы, что могут вполне серьезно читать его и варить тому, что тот говорит.
Тот же Хакс, который писал, что он придет и разложит все по полочкам. Нет, если он имел в виду, что Рируру хорошо кого-то оспаривал по темах, где критикуемый был несведущих, тогда хорошо.
Но если о его философии, то бля..
Но больше бесит, что меня это беспокоит. Если это троллинг, то это прекрасно.
Но больше бесит расистка Паппи, которая к тому же оказалась гомофобом, назвав меня ебанутым ввиду моих этих самых наклонностей.
10 Кб, 155x201>>328
ну ваще без симпатий и антипатий Рируру интеллектуал. Зелёный ещё, кажется. Француз такой жиденький интеллектуал. пишет специально витеевато не по существу, логика не сильная, мыслей сильных тоже мало, ватник ещё, что говорит о трезвости ума.
я самый сильный тру интеллектуал, я шарю 😎
ну ваще без симпатий и антипатий Рируру интеллектуал. Зелёный ещё, кажется. Француз такой жиденький интеллектуал. пишет специально витеевато не по существу, логика не сильная, мыслей сильных тоже мало, ватник ещё, что говорит о трезвости ума.
я самый сильный тру интеллектуал, я шарю 😎
410 Кб, 949x1280>>517
Ну, как я понял, это был троллинг, смешно. Ибо назвать Рируру интеллектуалом…
Ну, люди, складно пишущие, использующие целую кучу умных слов, и правда могут показаться умными.
К сожалению, он и не образован, не умен. Он демагог-философ.
Ну, как я понял, это был троллинг, смешно. Ибо назвать Рируру интеллектуалом…
Ну, люди, складно пишущие, использующие целую кучу умных слов, и правда могут показаться умными.
К сожалению, он и не образован, не умен. Он демагог-философ.
>>578
Удаляй!
Удаляй!
2,1 Мб, 986x1598>>532
Да что ты заладил со своим образованием.
Во-первых, я объясняюсь в рамках школьной программы. То, о чём я говорю, придумал https://ru.wikipedia.org/wiki/Больцман,_Людвиг:
Не уверен, проходят ли в школе энтропию (Пердоля вроде не проходил, помню, как он наткнулся на это понятие в университете и оно его озадачило: «вот со скоростью понятно, больше — лучше; а с энтропией что лучше, когда она больше или когда меньше?»), но в школе на физике точно проходят термодинамику. Впрочем, снова не уверен, в каком классе и сколько закончил ты, но главное, что кто-то где-то проходит, для этого не нужно какое-то супер-образование. Более того, если ты читал табели, за что какие оценки ставят, то формально на высокие баллы от учеников ожидается:
— Самим интересоваться предметом. То есть если вы проходите Больцмана в контексте термодинамики, ты открываешь его страницу в Википедии и тут же видишь понятие энтропии и её выражение через количество микросостояний.
— Видеть связи между дисциплинами. Деление на дисциплины вообще довольно искусственно.
То есть от людей лет 15 просто ожидается помимо любопытствующих анусов иметь любопытствующие мозги, а не какое-то дохуя образование, которое наконец даст им право чем-то интересоваться и какие-то связи искать.
Во-вторых, даже если бы я был доктором теоретической физики, ты бы мне 100% продолжал предъявлять какие-нибудь тейки додиков, которые не освоили ничего и хотят опустить остальных до своего уровня. Такие как, по обстоятельствам:
— Ах ты доктор физики? Ты же за пределами своей узкой области экспертизы ни в чём не шаришь, нехуй лезть в биологию.
— Ах ты доктор физики и биологии? Так у тебя мозги отформатированы образованием, эй, ботохуета, объясни ему:
Ну вот реально, кем вообще нужно быть, чтобы тебя удовлетворить? Это НЕ БЕЙТ на очевидные шутки. Ты по классике атакуешь мыслителя, потому что беспомощен против мысли.
>он и не образован
Да что ты заладил со своим образованием.
Во-первых, я объясняюсь в рамках школьной программы. То, о чём я говорю, придумал https://ru.wikipedia.org/wiki/Больцман,_Людвиг:
>На могильном камне Больцмана ... выбита установленная им формула
>S = k log W,
>связывающая энтропию S термодинамического состояния с числом соответствующих микросостояний W.
Не уверен, проходят ли в школе энтропию (Пердоля вроде не проходил, помню, как он наткнулся на это понятие в университете и оно его озадачило: «вот со скоростью понятно, больше — лучше; а с энтропией что лучше, когда она больше или когда меньше?»), но в школе на физике точно проходят термодинамику. Впрочем, снова не уверен, в каком классе и сколько закончил ты, но главное, что кто-то где-то проходит, для этого не нужно какое-то супер-образование. Более того, если ты читал табели, за что какие оценки ставят, то формально на высокие баллы от учеников ожидается:
— Самим интересоваться предметом. То есть если вы проходите Больцмана в контексте термодинамики, ты открываешь его страницу в Википедии и тут же видишь понятие энтропии и её выражение через количество микросостояний.
— Видеть связи между дисциплинами. Деление на дисциплины вообще довольно искусственно.
То есть от людей лет 15 просто ожидается помимо любопытствующих анусов иметь любопытствующие мозги, а не какое-то дохуя образование, которое наконец даст им право чем-то интересоваться и какие-то связи искать.
Во-вторых, даже если бы я был доктором теоретической физики, ты бы мне 100% продолжал предъявлять какие-нибудь тейки додиков, которые не освоили ничего и хотят опустить остальных до своего уровня. Такие как, по обстоятельствам:
— Ах ты доктор физики? Ты же за пределами своей узкой области экспертизы ни в чём не шаришь, нехуй лезть в биологию.
— Ах ты доктор физики и биологии? Так у тебя мозги отформатированы образованием, эй, ботохуета, объясни ему:
>Да, конечно, пользователь:
>Шаблонность: Стандарты обучения подавляют творческое и нестандартное мышление («так положено, потому что так учили»).
>Сопротивление новому: Жесткие когнитивные установки мешают принимать чужие точки зрения или менять убеждения под давлением фактов.
Ну вот реально, кем вообще нужно быть, чтобы тебя удовлетворить? Это НЕ БЕЙТ на очевидные шутки. Ты по классике атакуешь мыслителя, потому что беспомощен против мысли.
2,1 Мб, 986x1598>>532
Да что ты заладил со своим образованием.
Во-первых, я объясняюсь в рамках школьной программы. То, о чём я говорю, придумал https://ru.wikipedia.org/wiki/Больцман,_Людвиг:
Не уверен, проходят ли в школе энтропию (Пердоля вроде не проходил, помню, как он наткнулся на это понятие в университете и оно его озадачило: «вот со скоростью понятно, больше — лучше; а с энтропией что лучше, когда она больше или когда меньше?»), но в школе на физике точно проходят термодинамику. Впрочем, снова не уверен, в каком классе и сколько закончил ты, но главное, что кто-то где-то проходит, для этого не нужно какое-то супер-образование. Более того, если ты читал табели, за что какие оценки ставят, то формально на высокие баллы от учеников ожидается:
— Самим интересоваться предметом. То есть если вы проходите Больцмана в контексте термодинамики, ты открываешь его страницу в Википедии и тут же видишь понятие энтропии и её выражение через количество микросостояний.
— Видеть связи между дисциплинами. Деление на дисциплины вообще довольно искусственно.
То есть от людей лет 15 просто ожидается помимо любопытствующих анусов иметь любопытствующие мозги, а не какое-то дохуя образование, которое наконец даст им право чем-то интересоваться и какие-то связи искать.
Во-вторых, даже если бы я был доктором теоретической физики, ты бы мне 100% продолжал предъявлять какие-нибудь тейки додиков, которые не освоили ничего и хотят опустить остальных до своего уровня. Такие как, по обстоятельствам:
— Ах ты доктор физики? Ты же за пределами своей узкой области экспертизы ни в чём не шаришь, нехуй лезть в биологию.
— Ах ты доктор физики и биологии? Так у тебя мозги отформатированы образованием, эй, ботохуета, объясни ему:
Ну вот реально, кем вообще нужно быть, чтобы тебя удовлетворить? Это НЕ БЕЙТ на очевидные шутки. Ты по классике атакуешь мыслителя, потому что беспомощен против мысли.
>он и не образован
Да что ты заладил со своим образованием.
Во-первых, я объясняюсь в рамках школьной программы. То, о чём я говорю, придумал https://ru.wikipedia.org/wiki/Больцман,_Людвиг:
>На могильном камне Больцмана ... выбита установленная им формула
>S = k log W,
>связывающая энтропию S термодинамического состояния с числом соответствующих микросостояний W.
Не уверен, проходят ли в школе энтропию (Пердоля вроде не проходил, помню, как он наткнулся на это понятие в университете и оно его озадачило: «вот со скоростью понятно, больше — лучше; а с энтропией что лучше, когда она больше или когда меньше?»), но в школе на физике точно проходят термодинамику. Впрочем, снова не уверен, в каком классе и сколько закончил ты, но главное, что кто-то где-то проходит, для этого не нужно какое-то супер-образование. Более того, если ты читал табели, за что какие оценки ставят, то формально на высокие баллы от учеников ожидается:
— Самим интересоваться предметом. То есть если вы проходите Больцмана в контексте термодинамики, ты открываешь его страницу в Википедии и тут же видишь понятие энтропии и её выражение через количество микросостояний.
— Видеть связи между дисциплинами. Деление на дисциплины вообще довольно искусственно.
То есть от людей лет 15 просто ожидается помимо любопытствующих анусов иметь любопытствующие мозги, а не какое-то дохуя образование, которое наконец даст им право чем-то интересоваться и какие-то связи искать.
Во-вторых, даже если бы я был доктором теоретической физики, ты бы мне 100% продолжал предъявлять какие-нибудь тейки додиков, которые не освоили ничего и хотят опустить остальных до своего уровня. Такие как, по обстоятельствам:
— Ах ты доктор физики? Ты же за пределами своей узкой области экспертизы ни в чём не шаришь, нехуй лезть в биологию.
— Ах ты доктор физики и биологии? Так у тебя мозги отформатированы образованием, эй, ботохуета, объясни ему:
>Да, конечно, пользователь:
>Шаблонность: Стандарты обучения подавляют творческое и нестандартное мышление («так положено, потому что так учили»).
>Сопротивление новому: Жесткие когнитивные установки мешают принимать чужие точки зрения или менять убеждения под давлением фактов.
Ну вот реально, кем вообще нужно быть, чтобы тебя удовлетворить? Это НЕ БЕЙТ на очевидные шутки. Ты по классике атакуешь мыслителя, потому что беспомощен против мысли.
>>357
Не так уж стыдно быть похожим на Пенроуза.
>Человек занимается похожими вещами, которыми в свое время занимались люди, выдумывавшие вещи, по типу квантовой психологии
Не так уж стыдно быть похожим на Пенроуза.
>>584
Смуглым мексиканцем сокамерником...
>Ну вот реально, кем вообще нужно быть, чтобы тебя удовлетворить?
Смуглым мексиканцем сокамерником...
410 Кб, 949x1280>>584
Лол…
Буквально то, как вы с пердолей мыслите. Берете нейтральную научную концепцию о трансформации, и превращаете её в прогрессивисткую систему.
Очень просто, Рируру. Признай, что занимаешься философией. К тому же я и никто другой не обязан с ней соглашаться.
Это лишь рассуждения, по сути — философия, слабая философия. Кому-то, может, интересно будет такое почитать.
Но, так-то, лишь слабая философия.
Всё.
Не нужно делать вид, что занимаешься герменевтикой научных текстов так, словно ты «дополняешь» научную истину, либо делать вид, что твои размышления — нечто, неподдающееся критике, ибо якобы научны и непробиваемы.
Просто признай: это философия, философия такая себе…
И не пиши это в мой тред.
Очень просто.
>Больше — значит лучше
Лол…
Буквально то, как вы с пердолей мыслите. Берете нейтральную научную концепцию о трансформации, и превращаете её в прогрессивисткую систему.
Очень просто, Рируру. Признай, что занимаешься философией. К тому же я и никто другой не обязан с ней соглашаться.
Это лишь рассуждения, по сути — философия, слабая философия. Кому-то, может, интересно будет такое почитать.
Но, так-то, лишь слабая философия.
Всё.
Не нужно делать вид, что занимаешься герменевтикой научных текстов так, словно ты «дополняешь» научную истину, либо делать вид, что твои размышления — нечто, неподдающееся критике, ибо якобы научны и непробиваемы.
Просто признай: это философия, философия такая себе…
И не пиши это в мой тред.
Очень просто.
18 Кб, 800x338Радуй этой хуйней Фореста на его недосайте. Я думаю, туда ты и канализируешь эмоции от моих ответов, чтобы не отвечать в мой тред, множа неприятное. Делай так и дальше. Пусть они просвещаются твоей философией.
Я не твой сторонник.
Я не твой сторонник.
424 Кб, 720x1030Это не один жанр, а смесь нескольких типов рассуждения. Если разложить текст по слоям, получится довольно интересная конструкция.
1. Философия — безусловно
Основной предмет текста — философский: что делает систему понятий осмысленной, оправданной или «близкой к истине».
Особенно здесь присутствуют:
эпистемология — что значит знать и насколько наши конструкции соответствуют реальности;
философия науки — почему одни теории и формализмы считаются предпочтительными другим;
философия математики — что означает существование математических объектов и откуда берётся обоснованность аксиом;
философия сознания / натурализм — попытка объяснить мышление через его биологическое происхождение;
элементы метафилософии — вопрос о том, какие вообще вопросы имеет смысл задавать философии.
То есть это явно не просто «научпоп».
⸻
2. Но аргументация использует научные идеи
Например:
«Если ты представишь по шагам, как и из чего появился мозг…»
Это уже эволюционная биология и нейронаука как предполагаемая опора аргумента.
Автор делает примерно такой ход:
мозг возник в результате естественного отбора → функции мозга связаны с выживанием → следовательно, деятельность мозга следует оценивать через её адаптивную функцию.
Это уже натуралистический аргумент.
Но здесь появляется очень важная проблема: научное описание происхождения способности ещё не устанавливает философскую норму её правильного использования.
Из:
«способность X эволюционно сформировалась потому, что повышала приспособленность»
не следует:
«X имеет смысл только тогда, когда непосредственно способствует выживанию».
Это уже дополнительная философская посылка.
⸻
3. А с геометрией происходит ещё одна подмена
Фраза:
«аксиомы получены как раз наблюдениями»
исторически и философски слишком грубая.
Например, евклидова геометрия не была просто набором эмпирически обнаруженных законов поведения физических объектов.
Можно использовать геометрию для описания физического пространства, и тогда возникает эмпирический вопрос, какая геометрия лучше описывает некоторую физическую ситуацию.
Но сама математическая теория — это уже формальная система.
Более того, современная математика прекрасно работает с огромным количеством аксиоматических систем, которые никогда не обязаны соответствовать непосредственно наблюдаемому физическому объекту.
Поэтому его:
«из жопы можно миллион других аксиоматик высрать»
можно философски перевести примерно так:
«Существует множество формально возможных математических структур; почему одни из них заслуживают нашего внимания больше других?»
И вот это уже действительно хороший философский вопрос.
Просто автор отвечает на него довольно грубо:
полезностью для описания реальности.
Это вполне возможная позиция, но не единственная.
⸻
4. Здесь есть сильный элемент инструментализма
Его позиция примерно:
хорошая система — та, которая позволяет что-то делать с реальностью.
Это очень близко к инструменталистскому отношению к теориям.
Теория ценна не потому, что обладает какой-то метафизической «красотой сама по себе», а потому, что позволяет:
предсказывать;
объяснять;
вычислять;
строить;
координировать действия;
получать практически работающие результаты.
Но автор идёт дальше и фактически пытается сделать практическую применимость критерием осмысленности вообще.
И вот это уже гораздо более спорное утверждение.
⸻
5. Самая радикальная часть — биологический редукционизм
Вот этот кусок:
«Единственное, зачем нужен мозг — выживание»
— уже не научный факт.
Это философская интерпретация биологии.
Да, естественный отбор объясняет, почему определённые характеристики организма сохраняются в популяциях. Но из этого не следует, что всякая конкретная функция мозга должна иметь непосредственную индивидуальную функцию выживания.
У эволюционной биологии есть понятия:
побочных эффектов;
экзаптаций;
полового отбора;
культурной эволюции;
генетического дрейфа;
нейронной переработки существующих механизмов для новых функций.
Поэтому тезис:
«если мозг перестанет способствовать выживанию, он деградирует обратно в ганглии»
— это уже скорее эволюционно-философская спекуляция, причём весьма сомнительная в такой формулировке.
⸻
6. А последняя часть — вообще отдельный аргумент
Самое интересное здесь:
«кто ближе к истине, кто докопался до сути всего?»
→ «замаскированный чисто биологический вопрос “чей хуй длиннее?”»
Это уже попытка генеалогически разоблачить философский вопрос.
То есть автор говорит:
философы думают, что занимаются поиском истины, но под этим на самом деле скрываются биологические механизмы конкуренции, статуса и самоутверждения.
Это напоминает определённые линии:
Ницше — разоблачение скрытых мотивов философских систем;
Фрейд — поиск бессознательных мотивов;
Маркс — поиск социальных и материальных оснований идей;
* эволюционная психология — поиск адаптивных объяснений поведения.
Но опять возникает логическая проблема.
Даже если выяснить, почему человек психологически хочет узнать истину, это не отвечает на вопрос, истинна ли полученная им теория.
Например:
«Ты защищаешь теорию относительности, потому что хочешь казаться умнее».
Допустим.
Из этого совершенно не следует:
«Следовательно, теория относительности ложна».
Это классическая проблема генетического заблуждения: происхождение убеждения и его обоснованность — разные вопросы.
⸻
Поэтому я бы классифицировал текст так
По предмету: философия.
По используемому материалу: философия науки + философия математики + эволюционная биология + натурализм.
По методу: редукционистский и частично генеалогический анализ.
По мировоззренческой позиции: сильный натурализм / инструментализм с элементами эволюционного редукционизма.
По риторике: полемический текст, причём намеренно провокативный.
А вот «это наука» — нет, несмотря на большое количество научных утверждений. Научными здесь являются отдельные предпосылки, но переходы от них к тезисам вроде «единственное назначение мозга — выживание» или «поиск истины = биологическое соревнование» уже являются философскими.
И самое любопытное: текст пытается философию уничтожить посредством философского аргумента.
Он утверждает примерно:
«Не существует никакой автономной метафизической истины; есть только биологически сформировавшийся мозг, его функции и практическая полезность».
Но это само по себе не научный результат, обнаруженный в лаборатории. Это философский тезис о природе истины, знания и смысла.
То есть автор фактически занимается философией, одновременно утверждая, что философия — бессмысленная деятельность. Это не обязательно делает его аргумент противоречивым — он может ответить, что это просто эмпирически информированная метатеория. Но само отрицание философии философией от этого никуда не исчезает.
1. Философия — безусловно
Основной предмет текста — философский: что делает систему понятий осмысленной, оправданной или «близкой к истине».
Особенно здесь присутствуют:
эпистемология — что значит знать и насколько наши конструкции соответствуют реальности;
философия науки — почему одни теории и формализмы считаются предпочтительными другим;
философия математики — что означает существование математических объектов и откуда берётся обоснованность аксиом;
философия сознания / натурализм — попытка объяснить мышление через его биологическое происхождение;
элементы метафилософии — вопрос о том, какие вообще вопросы имеет смысл задавать философии.
То есть это явно не просто «научпоп».
⸻
2. Но аргументация использует научные идеи
Например:
«Если ты представишь по шагам, как и из чего появился мозг…»
Это уже эволюционная биология и нейронаука как предполагаемая опора аргумента.
Автор делает примерно такой ход:
мозг возник в результате естественного отбора → функции мозга связаны с выживанием → следовательно, деятельность мозга следует оценивать через её адаптивную функцию.
Это уже натуралистический аргумент.
Но здесь появляется очень важная проблема: научное описание происхождения способности ещё не устанавливает философскую норму её правильного использования.
Из:
«способность X эволюционно сформировалась потому, что повышала приспособленность»
не следует:
«X имеет смысл только тогда, когда непосредственно способствует выживанию».
Это уже дополнительная философская посылка.
⸻
3. А с геометрией происходит ещё одна подмена
Фраза:
«аксиомы получены как раз наблюдениями»
исторически и философски слишком грубая.
Например, евклидова геометрия не была просто набором эмпирически обнаруженных законов поведения физических объектов.
Можно использовать геометрию для описания физического пространства, и тогда возникает эмпирический вопрос, какая геометрия лучше описывает некоторую физическую ситуацию.
Но сама математическая теория — это уже формальная система.
Более того, современная математика прекрасно работает с огромным количеством аксиоматических систем, которые никогда не обязаны соответствовать непосредственно наблюдаемому физическому объекту.
Поэтому его:
«из жопы можно миллион других аксиоматик высрать»
можно философски перевести примерно так:
«Существует множество формально возможных математических структур; почему одни из них заслуживают нашего внимания больше других?»
И вот это уже действительно хороший философский вопрос.
Просто автор отвечает на него довольно грубо:
полезностью для описания реальности.
Это вполне возможная позиция, но не единственная.
⸻
4. Здесь есть сильный элемент инструментализма
Его позиция примерно:
хорошая система — та, которая позволяет что-то делать с реальностью.
Это очень близко к инструменталистскому отношению к теориям.
Теория ценна не потому, что обладает какой-то метафизической «красотой сама по себе», а потому, что позволяет:
предсказывать;
объяснять;
вычислять;
строить;
координировать действия;
получать практически работающие результаты.
Но автор идёт дальше и фактически пытается сделать практическую применимость критерием осмысленности вообще.
И вот это уже гораздо более спорное утверждение.
⸻
5. Самая радикальная часть — биологический редукционизм
Вот этот кусок:
«Единственное, зачем нужен мозг — выживание»
— уже не научный факт.
Это философская интерпретация биологии.
Да, естественный отбор объясняет, почему определённые характеристики организма сохраняются в популяциях. Но из этого не следует, что всякая конкретная функция мозга должна иметь непосредственную индивидуальную функцию выживания.
У эволюционной биологии есть понятия:
побочных эффектов;
экзаптаций;
полового отбора;
культурной эволюции;
генетического дрейфа;
нейронной переработки существующих механизмов для новых функций.
Поэтому тезис:
«если мозг перестанет способствовать выживанию, он деградирует обратно в ганглии»
— это уже скорее эволюционно-философская спекуляция, причём весьма сомнительная в такой формулировке.
⸻
6. А последняя часть — вообще отдельный аргумент
Самое интересное здесь:
«кто ближе к истине, кто докопался до сути всего?»
→ «замаскированный чисто биологический вопрос “чей хуй длиннее?”»
Это уже попытка генеалогически разоблачить философский вопрос.
То есть автор говорит:
философы думают, что занимаются поиском истины, но под этим на самом деле скрываются биологические механизмы конкуренции, статуса и самоутверждения.
Это напоминает определённые линии:
Ницше — разоблачение скрытых мотивов философских систем;
Фрейд — поиск бессознательных мотивов;
Маркс — поиск социальных и материальных оснований идей;
* эволюционная психология — поиск адаптивных объяснений поведения.
Но опять возникает логическая проблема.
Даже если выяснить, почему человек психологически хочет узнать истину, это не отвечает на вопрос, истинна ли полученная им теория.
Например:
«Ты защищаешь теорию относительности, потому что хочешь казаться умнее».
Допустим.
Из этого совершенно не следует:
«Следовательно, теория относительности ложна».
Это классическая проблема генетического заблуждения: происхождение убеждения и его обоснованность — разные вопросы.
⸻
Поэтому я бы классифицировал текст так
По предмету: философия.
По используемому материалу: философия науки + философия математики + эволюционная биология + натурализм.
По методу: редукционистский и частично генеалогический анализ.
По мировоззренческой позиции: сильный натурализм / инструментализм с элементами эволюционного редукционизма.
По риторике: полемический текст, причём намеренно провокативный.
А вот «это наука» — нет, несмотря на большое количество научных утверждений. Научными здесь являются отдельные предпосылки, но переходы от них к тезисам вроде «единственное назначение мозга — выживание» или «поиск истины = биологическое соревнование» уже являются философскими.
И самое любопытное: текст пытается философию уничтожить посредством философского аргумента.
Он утверждает примерно:
«Не существует никакой автономной метафизической истины; есть только биологически сформировавшийся мозг, его функции и практическая полезность».
Но это само по себе не научный результат, обнаруженный в лаборатории. Это философский тезис о природе истины, знания и смысла.
То есть автор фактически занимается философией, одновременно утверждая, что философия — бессмысленная деятельность. Это не обязательно делает его аргумент противоречивым — он может ответить, что это просто эмпирически информированная метатеория. Но само отрицание философии философией от этого никуда не исчезает.
424 Кб, 720x1030Это не один жанр, а смесь нескольких типов рассуждения. Если разложить текст по слоям, получится довольно интересная конструкция.
1. Философия — безусловно
Основной предмет текста — философский: что делает систему понятий осмысленной, оправданной или «близкой к истине».
Особенно здесь присутствуют:
эпистемология — что значит знать и насколько наши конструкции соответствуют реальности;
философия науки — почему одни теории и формализмы считаются предпочтительными другим;
философия математики — что означает существование математических объектов и откуда берётся обоснованность аксиом;
философия сознания / натурализм — попытка объяснить мышление через его биологическое происхождение;
элементы метафилософии — вопрос о том, какие вообще вопросы имеет смысл задавать философии.
То есть это явно не просто «научпоп».
⸻
2. Но аргументация использует научные идеи
Например:
«Если ты представишь по шагам, как и из чего появился мозг…»
Это уже эволюционная биология и нейронаука как предполагаемая опора аргумента.
Автор делает примерно такой ход:
мозг возник в результате естественного отбора → функции мозга связаны с выживанием → следовательно, деятельность мозга следует оценивать через её адаптивную функцию.
Это уже натуралистический аргумент.
Но здесь появляется очень важная проблема: научное описание происхождения способности ещё не устанавливает философскую норму её правильного использования.
Из:
«способность X эволюционно сформировалась потому, что повышала приспособленность»
не следует:
«X имеет смысл только тогда, когда непосредственно способствует выживанию».
Это уже дополнительная философская посылка.
⸻
3. А с геометрией происходит ещё одна подмена
Фраза:
«аксиомы получены как раз наблюдениями»
исторически и философски слишком грубая.
Например, евклидова геометрия не была просто набором эмпирически обнаруженных законов поведения физических объектов.
Можно использовать геометрию для описания физического пространства, и тогда возникает эмпирический вопрос, какая геометрия лучше описывает некоторую физическую ситуацию.
Но сама математическая теория — это уже формальная система.
Более того, современная математика прекрасно работает с огромным количеством аксиоматических систем, которые никогда не обязаны соответствовать непосредственно наблюдаемому физическому объекту.
Поэтому его:
«из жопы можно миллион других аксиоматик высрать»
можно философски перевести примерно так:
«Существует множество формально возможных математических структур; почему одни из них заслуживают нашего внимания больше других?»
И вот это уже действительно хороший философский вопрос.
Просто автор отвечает на него довольно грубо:
полезностью для описания реальности.
Это вполне возможная позиция, но не единственная.
⸻
4. Здесь есть сильный элемент инструментализма
Его позиция примерно:
хорошая система — та, которая позволяет что-то делать с реальностью.
Это очень близко к инструменталистскому отношению к теориям.
Теория ценна не потому, что обладает какой-то метафизической «красотой сама по себе», а потому, что позволяет:
предсказывать;
объяснять;
вычислять;
строить;
координировать действия;
получать практически работающие результаты.
Но автор идёт дальше и фактически пытается сделать практическую применимость критерием осмысленности вообще.
И вот это уже гораздо более спорное утверждение.
⸻
5. Самая радикальная часть — биологический редукционизм
Вот этот кусок:
«Единственное, зачем нужен мозг — выживание»
— уже не научный факт.
Это философская интерпретация биологии.
Да, естественный отбор объясняет, почему определённые характеристики организма сохраняются в популяциях. Но из этого не следует, что всякая конкретная функция мозга должна иметь непосредственную индивидуальную функцию выживания.
У эволюционной биологии есть понятия:
побочных эффектов;
экзаптаций;
полового отбора;
культурной эволюции;
генетического дрейфа;
нейронной переработки существующих механизмов для новых функций.
Поэтому тезис:
«если мозг перестанет способствовать выживанию, он деградирует обратно в ганглии»
— это уже скорее эволюционно-философская спекуляция, причём весьма сомнительная в такой формулировке.
⸻
6. А последняя часть — вообще отдельный аргумент
Самое интересное здесь:
«кто ближе к истине, кто докопался до сути всего?»
→ «замаскированный чисто биологический вопрос “чей хуй длиннее?”»
Это уже попытка генеалогически разоблачить философский вопрос.
То есть автор говорит:
философы думают, что занимаются поиском истины, но под этим на самом деле скрываются биологические механизмы конкуренции, статуса и самоутверждения.
Это напоминает определённые линии:
Ницше — разоблачение скрытых мотивов философских систем;
Фрейд — поиск бессознательных мотивов;
Маркс — поиск социальных и материальных оснований идей;
* эволюционная психология — поиск адаптивных объяснений поведения.
Но опять возникает логическая проблема.
Даже если выяснить, почему человек психологически хочет узнать истину, это не отвечает на вопрос, истинна ли полученная им теория.
Например:
«Ты защищаешь теорию относительности, потому что хочешь казаться умнее».
Допустим.
Из этого совершенно не следует:
«Следовательно, теория относительности ложна».
Это классическая проблема генетического заблуждения: происхождение убеждения и его обоснованность — разные вопросы.
⸻
Поэтому я бы классифицировал текст так
По предмету: философия.
По используемому материалу: философия науки + философия математики + эволюционная биология + натурализм.
По методу: редукционистский и частично генеалогический анализ.
По мировоззренческой позиции: сильный натурализм / инструментализм с элементами эволюционного редукционизма.
По риторике: полемический текст, причём намеренно провокативный.
А вот «это наука» — нет, несмотря на большое количество научных утверждений. Научными здесь являются отдельные предпосылки, но переходы от них к тезисам вроде «единственное назначение мозга — выживание» или «поиск истины = биологическое соревнование» уже являются философскими.
И самое любопытное: текст пытается философию уничтожить посредством философского аргумента.
Он утверждает примерно:
«Не существует никакой автономной метафизической истины; есть только биологически сформировавшийся мозг, его функции и практическая полезность».
Но это само по себе не научный результат, обнаруженный в лаборатории. Это философский тезис о природе истины, знания и смысла.
То есть автор фактически занимается философией, одновременно утверждая, что философия — бессмысленная деятельность. Это не обязательно делает его аргумент противоречивым — он может ответить, что это просто эмпирически информированная метатеория. Но само отрицание философии философией от этого никуда не исчезает.
1. Философия — безусловно
Основной предмет текста — философский: что делает систему понятий осмысленной, оправданной или «близкой к истине».
Особенно здесь присутствуют:
эпистемология — что значит знать и насколько наши конструкции соответствуют реальности;
философия науки — почему одни теории и формализмы считаются предпочтительными другим;
философия математики — что означает существование математических объектов и откуда берётся обоснованность аксиом;
философия сознания / натурализм — попытка объяснить мышление через его биологическое происхождение;
элементы метафилософии — вопрос о том, какие вообще вопросы имеет смысл задавать философии.
То есть это явно не просто «научпоп».
⸻
2. Но аргументация использует научные идеи
Например:
«Если ты представишь по шагам, как и из чего появился мозг…»
Это уже эволюционная биология и нейронаука как предполагаемая опора аргумента.
Автор делает примерно такой ход:
мозг возник в результате естественного отбора → функции мозга связаны с выживанием → следовательно, деятельность мозга следует оценивать через её адаптивную функцию.
Это уже натуралистический аргумент.
Но здесь появляется очень важная проблема: научное описание происхождения способности ещё не устанавливает философскую норму её правильного использования.
Из:
«способность X эволюционно сформировалась потому, что повышала приспособленность»
не следует:
«X имеет смысл только тогда, когда непосредственно способствует выживанию».
Это уже дополнительная философская посылка.
⸻
3. А с геометрией происходит ещё одна подмена
Фраза:
«аксиомы получены как раз наблюдениями»
исторически и философски слишком грубая.
Например, евклидова геометрия не была просто набором эмпирически обнаруженных законов поведения физических объектов.
Можно использовать геометрию для описания физического пространства, и тогда возникает эмпирический вопрос, какая геометрия лучше описывает некоторую физическую ситуацию.
Но сама математическая теория — это уже формальная система.
Более того, современная математика прекрасно работает с огромным количеством аксиоматических систем, которые никогда не обязаны соответствовать непосредственно наблюдаемому физическому объекту.
Поэтому его:
«из жопы можно миллион других аксиоматик высрать»
можно философски перевести примерно так:
«Существует множество формально возможных математических структур; почему одни из них заслуживают нашего внимания больше других?»
И вот это уже действительно хороший философский вопрос.
Просто автор отвечает на него довольно грубо:
полезностью для описания реальности.
Это вполне возможная позиция, но не единственная.
⸻
4. Здесь есть сильный элемент инструментализма
Его позиция примерно:
хорошая система — та, которая позволяет что-то делать с реальностью.
Это очень близко к инструменталистскому отношению к теориям.
Теория ценна не потому, что обладает какой-то метафизической «красотой сама по себе», а потому, что позволяет:
предсказывать;
объяснять;
вычислять;
строить;
координировать действия;
получать практически работающие результаты.
Но автор идёт дальше и фактически пытается сделать практическую применимость критерием осмысленности вообще.
И вот это уже гораздо более спорное утверждение.
⸻
5. Самая радикальная часть — биологический редукционизм
Вот этот кусок:
«Единственное, зачем нужен мозг — выживание»
— уже не научный факт.
Это философская интерпретация биологии.
Да, естественный отбор объясняет, почему определённые характеристики организма сохраняются в популяциях. Но из этого не следует, что всякая конкретная функция мозга должна иметь непосредственную индивидуальную функцию выживания.
У эволюционной биологии есть понятия:
побочных эффектов;
экзаптаций;
полового отбора;
культурной эволюции;
генетического дрейфа;
нейронной переработки существующих механизмов для новых функций.
Поэтому тезис:
«если мозг перестанет способствовать выживанию, он деградирует обратно в ганглии»
— это уже скорее эволюционно-философская спекуляция, причём весьма сомнительная в такой формулировке.
⸻
6. А последняя часть — вообще отдельный аргумент
Самое интересное здесь:
«кто ближе к истине, кто докопался до сути всего?»
→ «замаскированный чисто биологический вопрос “чей хуй длиннее?”»
Это уже попытка генеалогически разоблачить философский вопрос.
То есть автор говорит:
философы думают, что занимаются поиском истины, но под этим на самом деле скрываются биологические механизмы конкуренции, статуса и самоутверждения.
Это напоминает определённые линии:
Ницше — разоблачение скрытых мотивов философских систем;
Фрейд — поиск бессознательных мотивов;
Маркс — поиск социальных и материальных оснований идей;
* эволюционная психология — поиск адаптивных объяснений поведения.
Но опять возникает логическая проблема.
Даже если выяснить, почему человек психологически хочет узнать истину, это не отвечает на вопрос, истинна ли полученная им теория.
Например:
«Ты защищаешь теорию относительности, потому что хочешь казаться умнее».
Допустим.
Из этого совершенно не следует:
«Следовательно, теория относительности ложна».
Это классическая проблема генетического заблуждения: происхождение убеждения и его обоснованность — разные вопросы.
⸻
Поэтому я бы классифицировал текст так
По предмету: философия.
По используемому материалу: философия науки + философия математики + эволюционная биология + натурализм.
По методу: редукционистский и частично генеалогический анализ.
По мировоззренческой позиции: сильный натурализм / инструментализм с элементами эволюционного редукционизма.
По риторике: полемический текст, причём намеренно провокативный.
А вот «это наука» — нет, несмотря на большое количество научных утверждений. Научными здесь являются отдельные предпосылки, но переходы от них к тезисам вроде «единственное назначение мозга — выживание» или «поиск истины = биологическое соревнование» уже являются философскими.
И самое любопытное: текст пытается философию уничтожить посредством философского аргумента.
Он утверждает примерно:
«Не существует никакой автономной метафизической истины; есть только биологически сформировавшийся мозг, его функции и практическая полезность».
Но это само по себе не научный результат, обнаруженный в лаборатории. Это философский тезис о природе истины, знания и смысла.
То есть автор фактически занимается философией, одновременно утверждая, что философия — бессмысленная деятельность. Это не обязательно делает его аргумент противоречивым — он может ответить, что это просто эмпирически информированная метатеория. Но само отрицание философии философией от этого никуда не исчезает.
40 Кб, 720x479Да — если последовательно принять именно его сильную посылку, то получится примерно это.
Его аргумент можно формализовать так:
1. Мозг возник и закрепился эволюцией благодаря своей способности повышать приспособленность.
2. Следовательно, фундаментальная функция мышления — способствовать выживанию/репродукции.
3. Интеллектуальные конструкции имеют ценность постольку, поскольку выполняют эту функцию.
4. Поэтому наука, математика, программирование и философия получают свою конечную оправданность через практическую пригодность для организма/популяции.
Тогда действительно возникает довольно радикальное следствие:
Наука истинна не просто потому, что её утверждения соответствуют действительности, а потому, что соответствующие модели позволяют организму успешно взаимодействовать с действительностью.
И программирование получается ещё более очевидным примером: программа «хороша» потому, что позволяет нам что-то сделать — автоматизировать, вычислить, управлять, производить и т. д.
Но тут есть очень существенный логический сдвиг.
«Полезно для выживания» ≠ «истинно»
Представим два племени.
Одно верит:
«Дождь вызывается духами».
Другое имеет метеорологическую модель.
Если первое племя каким-то образом прекрасно организовало сельское хозяйство с помощью ритуалов и поэтому тоже успешно выживает, из этого не следует, что теория духов столь же истинна, как метеорология.
Получается различие:
адаптивная успешность убеждения
и
истинность убеждения
— это разные свойства.
⸻
Более того, его аргумент начинает кусать собственный хвост
Если сказать:
«Мы верим в научные теории потому, что естественный отбор сформировал мозг, позволяющий нам строить полезные модели».
то возникает вопрос:
почему мы должны считать наши когнитивные способности надёжным инструментом обнаружения истины?
Эволюции ведь не обязательно нужна абсолютная истина.
Ей достаточно, чтобы организм достаточно хорошо различал:
съедобное / несъедобное
хищник / не хищник
безопасно / опасно
партнёр / не партнёр.
Для этого совершенно не требуется, чтобы мозг строил метафизически точную картину Вселенной.
И здесь появляется знаменитая проблема, которую можно условно назвать эволюционной проблемой надёжности познания:
Если когнитивные способности сформированы прежде всего отбором за адаптивное поведение, почему мы должны ожидать, что они дают нам доступ к истине за пределами непосредственно полезного диапазона?
Это уже серьёзная философская проблема, а не просто придирка к формулировке.
⸻
И получается забавная симметрия
Автор говорит:
«Вы ищете истину, но на самом деле это замаскированное соревнование».
Можно спросить его:
«А твоя вера в эволюцию, науку и рациональное мышление — это тоже просто адаптивная стратегия твоего организма?»
Если да, то почему мы должны считать именно его картину истинной, а не просто полезной для определённого типа мозга?
Он не может просто ответить:
«Потому что она лучше соответствует реальности».
Потому что тогда он уже использует независимый от выживания критерий истины, который его исходный редукционизм как раз пытался убрать.
⸻
И поэтому я бы уточнил твою формулировку.
Не обязательно «наука истинна лишь в той мере, в которой позволяет выживать».
Скорее, из его текста следует:
ценность любой интеллектуальной деятельности в конечном счёте определяется её отношением к адаптации, а не каким-либо автономным поиском истины.
Но это уже философский тезис, который он привносит поверх биологии.
И если довести его до предела, он действительно начинает превращать истину в разновидность биологической полезности.
А это далеко не очевидный результат науки об эволюции. Это конкретная философская позиция — и довольно сильная.
Его аргумент можно формализовать так:
1. Мозг возник и закрепился эволюцией благодаря своей способности повышать приспособленность.
2. Следовательно, фундаментальная функция мышления — способствовать выживанию/репродукции.
3. Интеллектуальные конструкции имеют ценность постольку, поскольку выполняют эту функцию.
4. Поэтому наука, математика, программирование и философия получают свою конечную оправданность через практическую пригодность для организма/популяции.
Тогда действительно возникает довольно радикальное следствие:
Наука истинна не просто потому, что её утверждения соответствуют действительности, а потому, что соответствующие модели позволяют организму успешно взаимодействовать с действительностью.
И программирование получается ещё более очевидным примером: программа «хороша» потому, что позволяет нам что-то сделать — автоматизировать, вычислить, управлять, производить и т. д.
Но тут есть очень существенный логический сдвиг.
«Полезно для выживания» ≠ «истинно»
Представим два племени.
Одно верит:
«Дождь вызывается духами».
Другое имеет метеорологическую модель.
Если первое племя каким-то образом прекрасно организовало сельское хозяйство с помощью ритуалов и поэтому тоже успешно выживает, из этого не следует, что теория духов столь же истинна, как метеорология.
Получается различие:
адаптивная успешность убеждения
и
истинность убеждения
— это разные свойства.
⸻
Более того, его аргумент начинает кусать собственный хвост
Если сказать:
«Мы верим в научные теории потому, что естественный отбор сформировал мозг, позволяющий нам строить полезные модели».
то возникает вопрос:
почему мы должны считать наши когнитивные способности надёжным инструментом обнаружения истины?
Эволюции ведь не обязательно нужна абсолютная истина.
Ей достаточно, чтобы организм достаточно хорошо различал:
съедобное / несъедобное
хищник / не хищник
безопасно / опасно
партнёр / не партнёр.
Для этого совершенно не требуется, чтобы мозг строил метафизически точную картину Вселенной.
И здесь появляется знаменитая проблема, которую можно условно назвать эволюционной проблемой надёжности познания:
Если когнитивные способности сформированы прежде всего отбором за адаптивное поведение, почему мы должны ожидать, что они дают нам доступ к истине за пределами непосредственно полезного диапазона?
Это уже серьёзная философская проблема, а не просто придирка к формулировке.
⸻
И получается забавная симметрия
Автор говорит:
«Вы ищете истину, но на самом деле это замаскированное соревнование».
Можно спросить его:
«А твоя вера в эволюцию, науку и рациональное мышление — это тоже просто адаптивная стратегия твоего организма?»
Если да, то почему мы должны считать именно его картину истинной, а не просто полезной для определённого типа мозга?
Он не может просто ответить:
«Потому что она лучше соответствует реальности».
Потому что тогда он уже использует независимый от выживания критерий истины, который его исходный редукционизм как раз пытался убрать.
⸻
И поэтому я бы уточнил твою формулировку.
Не обязательно «наука истинна лишь в той мере, в которой позволяет выживать».
Скорее, из его текста следует:
ценность любой интеллектуальной деятельности в конечном счёте определяется её отношением к адаптации, а не каким-либо автономным поиском истины.
Но это уже философский тезис, который он привносит поверх биологии.
И если довести его до предела, он действительно начинает превращать истину в разновидность биологической полезности.
А это далеко не очевидный результат науки об эволюции. Это конкретная философская позиция — и довольно сильная.
40 Кб, 720x479Да — если последовательно принять именно его сильную посылку, то получится примерно это.
Его аргумент можно формализовать так:
1. Мозг возник и закрепился эволюцией благодаря своей способности повышать приспособленность.
2. Следовательно, фундаментальная функция мышления — способствовать выживанию/репродукции.
3. Интеллектуальные конструкции имеют ценность постольку, поскольку выполняют эту функцию.
4. Поэтому наука, математика, программирование и философия получают свою конечную оправданность через практическую пригодность для организма/популяции.
Тогда действительно возникает довольно радикальное следствие:
Наука истинна не просто потому, что её утверждения соответствуют действительности, а потому, что соответствующие модели позволяют организму успешно взаимодействовать с действительностью.
И программирование получается ещё более очевидным примером: программа «хороша» потому, что позволяет нам что-то сделать — автоматизировать, вычислить, управлять, производить и т. д.
Но тут есть очень существенный логический сдвиг.
«Полезно для выживания» ≠ «истинно»
Представим два племени.
Одно верит:
«Дождь вызывается духами».
Другое имеет метеорологическую модель.
Если первое племя каким-то образом прекрасно организовало сельское хозяйство с помощью ритуалов и поэтому тоже успешно выживает, из этого не следует, что теория духов столь же истинна, как метеорология.
Получается различие:
адаптивная успешность убеждения
и
истинность убеждения
— это разные свойства.
⸻
Более того, его аргумент начинает кусать собственный хвост
Если сказать:
«Мы верим в научные теории потому, что естественный отбор сформировал мозг, позволяющий нам строить полезные модели».
то возникает вопрос:
почему мы должны считать наши когнитивные способности надёжным инструментом обнаружения истины?
Эволюции ведь не обязательно нужна абсолютная истина.
Ей достаточно, чтобы организм достаточно хорошо различал:
съедобное / несъедобное
хищник / не хищник
безопасно / опасно
партнёр / не партнёр.
Для этого совершенно не требуется, чтобы мозг строил метафизически точную картину Вселенной.
И здесь появляется знаменитая проблема, которую можно условно назвать эволюционной проблемой надёжности познания:
Если когнитивные способности сформированы прежде всего отбором за адаптивное поведение, почему мы должны ожидать, что они дают нам доступ к истине за пределами непосредственно полезного диапазона?
Это уже серьёзная философская проблема, а не просто придирка к формулировке.
⸻
И получается забавная симметрия
Автор говорит:
«Вы ищете истину, но на самом деле это замаскированное соревнование».
Можно спросить его:
«А твоя вера в эволюцию, науку и рациональное мышление — это тоже просто адаптивная стратегия твоего организма?»
Если да, то почему мы должны считать именно его картину истинной, а не просто полезной для определённого типа мозга?
Он не может просто ответить:
«Потому что она лучше соответствует реальности».
Потому что тогда он уже использует независимый от выживания критерий истины, который его исходный редукционизм как раз пытался убрать.
⸻
И поэтому я бы уточнил твою формулировку.
Не обязательно «наука истинна лишь в той мере, в которой позволяет выживать».
Скорее, из его текста следует:
ценность любой интеллектуальной деятельности в конечном счёте определяется её отношением к адаптации, а не каким-либо автономным поиском истины.
Но это уже философский тезис, который он привносит поверх биологии.
И если довести его до предела, он действительно начинает превращать истину в разновидность биологической полезности.
А это далеко не очевидный результат науки об эволюции. Это конкретная философская позиция — и довольно сильная.
Его аргумент можно формализовать так:
1. Мозг возник и закрепился эволюцией благодаря своей способности повышать приспособленность.
2. Следовательно, фундаментальная функция мышления — способствовать выживанию/репродукции.
3. Интеллектуальные конструкции имеют ценность постольку, поскольку выполняют эту функцию.
4. Поэтому наука, математика, программирование и философия получают свою конечную оправданность через практическую пригодность для организма/популяции.
Тогда действительно возникает довольно радикальное следствие:
Наука истинна не просто потому, что её утверждения соответствуют действительности, а потому, что соответствующие модели позволяют организму успешно взаимодействовать с действительностью.
И программирование получается ещё более очевидным примером: программа «хороша» потому, что позволяет нам что-то сделать — автоматизировать, вычислить, управлять, производить и т. д.
Но тут есть очень существенный логический сдвиг.
«Полезно для выживания» ≠ «истинно»
Представим два племени.
Одно верит:
«Дождь вызывается духами».
Другое имеет метеорологическую модель.
Если первое племя каким-то образом прекрасно организовало сельское хозяйство с помощью ритуалов и поэтому тоже успешно выживает, из этого не следует, что теория духов столь же истинна, как метеорология.
Получается различие:
адаптивная успешность убеждения
и
истинность убеждения
— это разные свойства.
⸻
Более того, его аргумент начинает кусать собственный хвост
Если сказать:
«Мы верим в научные теории потому, что естественный отбор сформировал мозг, позволяющий нам строить полезные модели».
то возникает вопрос:
почему мы должны считать наши когнитивные способности надёжным инструментом обнаружения истины?
Эволюции ведь не обязательно нужна абсолютная истина.
Ей достаточно, чтобы организм достаточно хорошо различал:
съедобное / несъедобное
хищник / не хищник
безопасно / опасно
партнёр / не партнёр.
Для этого совершенно не требуется, чтобы мозг строил метафизически точную картину Вселенной.
И здесь появляется знаменитая проблема, которую можно условно назвать эволюционной проблемой надёжности познания:
Если когнитивные способности сформированы прежде всего отбором за адаптивное поведение, почему мы должны ожидать, что они дают нам доступ к истине за пределами непосредственно полезного диапазона?
Это уже серьёзная философская проблема, а не просто придирка к формулировке.
⸻
И получается забавная симметрия
Автор говорит:
«Вы ищете истину, но на самом деле это замаскированное соревнование».
Можно спросить его:
«А твоя вера в эволюцию, науку и рациональное мышление — это тоже просто адаптивная стратегия твоего организма?»
Если да, то почему мы должны считать именно его картину истинной, а не просто полезной для определённого типа мозга?
Он не может просто ответить:
«Потому что она лучше соответствует реальности».
Потому что тогда он уже использует независимый от выживания критерий истины, который его исходный редукционизм как раз пытался убрать.
⸻
И поэтому я бы уточнил твою формулировку.
Не обязательно «наука истинна лишь в той мере, в которой позволяет выживать».
Скорее, из его текста следует:
ценность любой интеллектуальной деятельности в конечном счёте определяется её отношением к адаптации, а не каким-либо автономным поиском истины.
Но это уже философский тезис, который он привносит поверх биологии.
И если довести его до предела, он действительно начинает превращать истину в разновидность биологической полезности.
А это далеко не очевидный результат науки об эволюции. Это конкретная философская позиция — и довольно сильная.
379 Кб, 1280x1856Да, сильная — но не в смысле «очень убедительная». Скорее в смысле: если её принять, она имеет далеко идущие последствия и требует довольно серьёзного ответа.
Но в исходном тексте она подана гораздо увереннее, чем заслуживает.
Где именно она сильная
Самая сильная версия выглядит примерно так:
Наш мозг — продукт естественного отбора. Отбор сохраняет признаки прежде всего благодаря их влиянию на репродуктивный успех. Поэтому нельзя без дополнительных аргументов предполагать, что человеческий мозг эволюционно настроен на обнаружение истины как таковой.
Вот это действительно серьёзная философская проблема.
Потому что возникает вопрос:
Почему организм, которому достаточно иметь полезные для поведения представления, должен получать истинную картину мира?
Можно ведь представить организм, который систематически ошибается в своих представлениях, но совершает правильные действия.
Например, ему не обязательно иметь понятие «гравитация». Достаточно, чтобы его нервная система выработала реакцию:
«Если предмет отпустить — он падает; хватай крепче».
С точки зрения выживания совершенно не обязательно знать физику происходящего.
⸻
Но дальше автор делает слишком большой скачок
Он переходит от:
«эволюция не гарантирует истинности наших когнитивных механизмов»
к:
«единственное назначение мозга — выживание»
а затем фактически к:
«поиск истины — это замаскированное биологическое соревнование».
Вот эти переходы уже не следуют автоматически.
Особенно слабое место — слово «единственное».
Эволюционное происхождение функции не означает, что нынешняя функция системы исчерпывается первоначальной селекционной причиной её возникновения.
Возьми человеческую речь.
Она, вероятно, имеет глубокие эволюционные основания, связанные с социальным взаимодействием. Но из этого совершенно не следует, что конкретное стихотворение, математическое доказательство или философский трактат должны непосредственно повышать вероятность рождения потомства.
Культура создаёт огромные пространства деятельности, которые используют старые биологические механизмы для совершенно новых целей.
⸻
И тут возникает особенно неприятная проблема для его позиции
Допустим, он говорит:
«Наука ценна потому, что позволяет выживать».
Хорошо.
Но почему научная теория должна быть истинной, чтобы быть полезной?
Некоторая ложная модель вполне может быть полезной в определённом диапазоне.
Например, ньютоновская механика не является фундаментально точным описанием мира, но для огромного числа практических задач она великолепно работает.
Следовательно:
полезность ≠ истина.
И если автор сознательно заменяет критерий истины критерием полезности, он уже не просто говорит об эволюции. Он предлагает прагматистскую или инструменталистскую теорию истины/знания.
А это философская позиция, которую ещё нужно защищать.
⸻
Более того, возникает самоподрыв
Вот здесь его позиция становится особенно интересной.
Он говорит:
«Наши убеждения в конечном счёте являются продуктом биологического механизма, сформированного отбором».
Можно спросить:
А его собственная вера в это утверждение тоже является продуктом того же механизма?
Если да, то почему мы должны считать её истинной, а не просто адаптивной?
Он ведь хочет сказать:
«Я раскрыл истинную природу человеческого мышления».
Но если все человеческие убеждения в конечном счёте являются лишь продуктами адаптивного мозга, тогда его собственное убеждение тоже оказывается в этой категории.
Получается проблема:
Если эволюция подрывает доверие к способности мозга находить истину, то она подрывает доверие и к самому эволюционному аргументу.
Это уже очень серьёзная философская трудность.
⸻
Но есть способ защитить его
Можно сказать:
«Эволюция не требует, чтобы каждое убеждение было истинным. Но в реальном мире систематически ложные убеждения часто приводят к неправильному поведению. Поэтому в некоторых областях существует сильное селекционное давление в сторону приблизительной истинности».
И это уже гораздо более умеренная позиция.
Например, если твой мозг совершенно неправильно представляет траекторию летящего камня, ты с большей вероятностью получишь по голове.
Поэтому частичное соответствие мира действительно имеет адаптивную ценность.
И вот здесь возникает гораздо более интересная картина:
эволюция не гарантирует истину, но может создавать давление в сторону достаточно точных моделей мира.
Это совершенно не то же самое, что:
«истина = выживание».
⸻
Так что я бы оценил позицию автора примерно так:
ядро — философски серьёзное; выводы — чрезмерные.
Его наиболее сильная мысль:
«Не следует некритически предполагать, что эволюционно сформированный мозг предназначен для обнаружения истины».
Его гораздо более слабая мысль:
«Поэтому всё, что делает мозг, в конечном счёте имеет единственный смысл — выживание, а поиск истины является замаскированной формой биологического соревнования».
Первая действительно может привести к очень глубокой эпистемологической проблеме.
Вторая — уже редукционистская философская надстройка, которую из первой и из самой эволюционной теории получить автоматически нельзя.
Но в исходном тексте она подана гораздо увереннее, чем заслуживает.
Где именно она сильная
Самая сильная версия выглядит примерно так:
Наш мозг — продукт естественного отбора. Отбор сохраняет признаки прежде всего благодаря их влиянию на репродуктивный успех. Поэтому нельзя без дополнительных аргументов предполагать, что человеческий мозг эволюционно настроен на обнаружение истины как таковой.
Вот это действительно серьёзная философская проблема.
Потому что возникает вопрос:
Почему организм, которому достаточно иметь полезные для поведения представления, должен получать истинную картину мира?
Можно ведь представить организм, который систематически ошибается в своих представлениях, но совершает правильные действия.
Например, ему не обязательно иметь понятие «гравитация». Достаточно, чтобы его нервная система выработала реакцию:
«Если предмет отпустить — он падает; хватай крепче».
С точки зрения выживания совершенно не обязательно знать физику происходящего.
⸻
Но дальше автор делает слишком большой скачок
Он переходит от:
«эволюция не гарантирует истинности наших когнитивных механизмов»
к:
«единственное назначение мозга — выживание»
а затем фактически к:
«поиск истины — это замаскированное биологическое соревнование».
Вот эти переходы уже не следуют автоматически.
Особенно слабое место — слово «единственное».
Эволюционное происхождение функции не означает, что нынешняя функция системы исчерпывается первоначальной селекционной причиной её возникновения.
Возьми человеческую речь.
Она, вероятно, имеет глубокие эволюционные основания, связанные с социальным взаимодействием. Но из этого совершенно не следует, что конкретное стихотворение, математическое доказательство или философский трактат должны непосредственно повышать вероятность рождения потомства.
Культура создаёт огромные пространства деятельности, которые используют старые биологические механизмы для совершенно новых целей.
⸻
И тут возникает особенно неприятная проблема для его позиции
Допустим, он говорит:
«Наука ценна потому, что позволяет выживать».
Хорошо.
Но почему научная теория должна быть истинной, чтобы быть полезной?
Некоторая ложная модель вполне может быть полезной в определённом диапазоне.
Например, ньютоновская механика не является фундаментально точным описанием мира, но для огромного числа практических задач она великолепно работает.
Следовательно:
полезность ≠ истина.
И если автор сознательно заменяет критерий истины критерием полезности, он уже не просто говорит об эволюции. Он предлагает прагматистскую или инструменталистскую теорию истины/знания.
А это философская позиция, которую ещё нужно защищать.
⸻
Более того, возникает самоподрыв
Вот здесь его позиция становится особенно интересной.
Он говорит:
«Наши убеждения в конечном счёте являются продуктом биологического механизма, сформированного отбором».
Можно спросить:
А его собственная вера в это утверждение тоже является продуктом того же механизма?
Если да, то почему мы должны считать её истинной, а не просто адаптивной?
Он ведь хочет сказать:
«Я раскрыл истинную природу человеческого мышления».
Но если все человеческие убеждения в конечном счёте являются лишь продуктами адаптивного мозга, тогда его собственное убеждение тоже оказывается в этой категории.
Получается проблема:
Если эволюция подрывает доверие к способности мозга находить истину, то она подрывает доверие и к самому эволюционному аргументу.
Это уже очень серьёзная философская трудность.
⸻
Но есть способ защитить его
Можно сказать:
«Эволюция не требует, чтобы каждое убеждение было истинным. Но в реальном мире систематически ложные убеждения часто приводят к неправильному поведению. Поэтому в некоторых областях существует сильное селекционное давление в сторону приблизительной истинности».
И это уже гораздо более умеренная позиция.
Например, если твой мозг совершенно неправильно представляет траекторию летящего камня, ты с большей вероятностью получишь по голове.
Поэтому частичное соответствие мира действительно имеет адаптивную ценность.
И вот здесь возникает гораздо более интересная картина:
эволюция не гарантирует истину, но может создавать давление в сторону достаточно точных моделей мира.
Это совершенно не то же самое, что:
«истина = выживание».
⸻
Так что я бы оценил позицию автора примерно так:
ядро — философски серьёзное; выводы — чрезмерные.
Его наиболее сильная мысль:
«Не следует некритически предполагать, что эволюционно сформированный мозг предназначен для обнаружения истины».
Его гораздо более слабая мысль:
«Поэтому всё, что делает мозг, в конечном счёте имеет единственный смысл — выживание, а поиск истины является замаскированной формой биологического соревнования».
Первая действительно может привести к очень глубокой эпистемологической проблеме.
Вторая — уже редукционистская философская надстройка, которую из первой и из самой эволюционной теории получить автоматически нельзя.
379 Кб, 1280x1856Да, сильная — но не в смысле «очень убедительная». Скорее в смысле: если её принять, она имеет далеко идущие последствия и требует довольно серьёзного ответа.
Но в исходном тексте она подана гораздо увереннее, чем заслуживает.
Где именно она сильная
Самая сильная версия выглядит примерно так:
Наш мозг — продукт естественного отбора. Отбор сохраняет признаки прежде всего благодаря их влиянию на репродуктивный успех. Поэтому нельзя без дополнительных аргументов предполагать, что человеческий мозг эволюционно настроен на обнаружение истины как таковой.
Вот это действительно серьёзная философская проблема.
Потому что возникает вопрос:
Почему организм, которому достаточно иметь полезные для поведения представления, должен получать истинную картину мира?
Можно ведь представить организм, который систематически ошибается в своих представлениях, но совершает правильные действия.
Например, ему не обязательно иметь понятие «гравитация». Достаточно, чтобы его нервная система выработала реакцию:
«Если предмет отпустить — он падает; хватай крепче».
С точки зрения выживания совершенно не обязательно знать физику происходящего.
⸻
Но дальше автор делает слишком большой скачок
Он переходит от:
«эволюция не гарантирует истинности наших когнитивных механизмов»
к:
«единственное назначение мозга — выживание»
а затем фактически к:
«поиск истины — это замаскированное биологическое соревнование».
Вот эти переходы уже не следуют автоматически.
Особенно слабое место — слово «единственное».
Эволюционное происхождение функции не означает, что нынешняя функция системы исчерпывается первоначальной селекционной причиной её возникновения.
Возьми человеческую речь.
Она, вероятно, имеет глубокие эволюционные основания, связанные с социальным взаимодействием. Но из этого совершенно не следует, что конкретное стихотворение, математическое доказательство или философский трактат должны непосредственно повышать вероятность рождения потомства.
Культура создаёт огромные пространства деятельности, которые используют старые биологические механизмы для совершенно новых целей.
⸻
И тут возникает особенно неприятная проблема для его позиции
Допустим, он говорит:
«Наука ценна потому, что позволяет выживать».
Хорошо.
Но почему научная теория должна быть истинной, чтобы быть полезной?
Некоторая ложная модель вполне может быть полезной в определённом диапазоне.
Например, ньютоновская механика не является фундаментально точным описанием мира, но для огромного числа практических задач она великолепно работает.
Следовательно:
полезность ≠ истина.
И если автор сознательно заменяет критерий истины критерием полезности, он уже не просто говорит об эволюции. Он предлагает прагматистскую или инструменталистскую теорию истины/знания.
А это философская позиция, которую ещё нужно защищать.
⸻
Более того, возникает самоподрыв
Вот здесь его позиция становится особенно интересной.
Он говорит:
«Наши убеждения в конечном счёте являются продуктом биологического механизма, сформированного отбором».
Можно спросить:
А его собственная вера в это утверждение тоже является продуктом того же механизма?
Если да, то почему мы должны считать её истинной, а не просто адаптивной?
Он ведь хочет сказать:
«Я раскрыл истинную природу человеческого мышления».
Но если все человеческие убеждения в конечном счёте являются лишь продуктами адаптивного мозга, тогда его собственное убеждение тоже оказывается в этой категории.
Получается проблема:
Если эволюция подрывает доверие к способности мозга находить истину, то она подрывает доверие и к самому эволюционному аргументу.
Это уже очень серьёзная философская трудность.
⸻
Но есть способ защитить его
Можно сказать:
«Эволюция не требует, чтобы каждое убеждение было истинным. Но в реальном мире систематически ложные убеждения часто приводят к неправильному поведению. Поэтому в некоторых областях существует сильное селекционное давление в сторону приблизительной истинности».
И это уже гораздо более умеренная позиция.
Например, если твой мозг совершенно неправильно представляет траекторию летящего камня, ты с большей вероятностью получишь по голове.
Поэтому частичное соответствие мира действительно имеет адаптивную ценность.
И вот здесь возникает гораздо более интересная картина:
эволюция не гарантирует истину, но может создавать давление в сторону достаточно точных моделей мира.
Это совершенно не то же самое, что:
«истина = выживание».
⸻
Так что я бы оценил позицию автора примерно так:
ядро — философски серьёзное; выводы — чрезмерные.
Его наиболее сильная мысль:
«Не следует некритически предполагать, что эволюционно сформированный мозг предназначен для обнаружения истины».
Его гораздо более слабая мысль:
«Поэтому всё, что делает мозг, в конечном счёте имеет единственный смысл — выживание, а поиск истины является замаскированной формой биологического соревнования».
Первая действительно может привести к очень глубокой эпистемологической проблеме.
Вторая — уже редукционистская философская надстройка, которую из первой и из самой эволюционной теории получить автоматически нельзя.
Но в исходном тексте она подана гораздо увереннее, чем заслуживает.
Где именно она сильная
Самая сильная версия выглядит примерно так:
Наш мозг — продукт естественного отбора. Отбор сохраняет признаки прежде всего благодаря их влиянию на репродуктивный успех. Поэтому нельзя без дополнительных аргументов предполагать, что человеческий мозг эволюционно настроен на обнаружение истины как таковой.
Вот это действительно серьёзная философская проблема.
Потому что возникает вопрос:
Почему организм, которому достаточно иметь полезные для поведения представления, должен получать истинную картину мира?
Можно ведь представить организм, который систематически ошибается в своих представлениях, но совершает правильные действия.
Например, ему не обязательно иметь понятие «гравитация». Достаточно, чтобы его нервная система выработала реакцию:
«Если предмет отпустить — он падает; хватай крепче».
С точки зрения выживания совершенно не обязательно знать физику происходящего.
⸻
Но дальше автор делает слишком большой скачок
Он переходит от:
«эволюция не гарантирует истинности наших когнитивных механизмов»
к:
«единственное назначение мозга — выживание»
а затем фактически к:
«поиск истины — это замаскированное биологическое соревнование».
Вот эти переходы уже не следуют автоматически.
Особенно слабое место — слово «единственное».
Эволюционное происхождение функции не означает, что нынешняя функция системы исчерпывается первоначальной селекционной причиной её возникновения.
Возьми человеческую речь.
Она, вероятно, имеет глубокие эволюционные основания, связанные с социальным взаимодействием. Но из этого совершенно не следует, что конкретное стихотворение, математическое доказательство или философский трактат должны непосредственно повышать вероятность рождения потомства.
Культура создаёт огромные пространства деятельности, которые используют старые биологические механизмы для совершенно новых целей.
⸻
И тут возникает особенно неприятная проблема для его позиции
Допустим, он говорит:
«Наука ценна потому, что позволяет выживать».
Хорошо.
Но почему научная теория должна быть истинной, чтобы быть полезной?
Некоторая ложная модель вполне может быть полезной в определённом диапазоне.
Например, ньютоновская механика не является фундаментально точным описанием мира, но для огромного числа практических задач она великолепно работает.
Следовательно:
полезность ≠ истина.
И если автор сознательно заменяет критерий истины критерием полезности, он уже не просто говорит об эволюции. Он предлагает прагматистскую или инструменталистскую теорию истины/знания.
А это философская позиция, которую ещё нужно защищать.
⸻
Более того, возникает самоподрыв
Вот здесь его позиция становится особенно интересной.
Он говорит:
«Наши убеждения в конечном счёте являются продуктом биологического механизма, сформированного отбором».
Можно спросить:
А его собственная вера в это утверждение тоже является продуктом того же механизма?
Если да, то почему мы должны считать её истинной, а не просто адаптивной?
Он ведь хочет сказать:
«Я раскрыл истинную природу человеческого мышления».
Но если все человеческие убеждения в конечном счёте являются лишь продуктами адаптивного мозга, тогда его собственное убеждение тоже оказывается в этой категории.
Получается проблема:
Если эволюция подрывает доверие к способности мозга находить истину, то она подрывает доверие и к самому эволюционному аргументу.
Это уже очень серьёзная философская трудность.
⸻
Но есть способ защитить его
Можно сказать:
«Эволюция не требует, чтобы каждое убеждение было истинным. Но в реальном мире систематически ложные убеждения часто приводят к неправильному поведению. Поэтому в некоторых областях существует сильное селекционное давление в сторону приблизительной истинности».
И это уже гораздо более умеренная позиция.
Например, если твой мозг совершенно неправильно представляет траекторию летящего камня, ты с большей вероятностью получишь по голове.
Поэтому частичное соответствие мира действительно имеет адаптивную ценность.
И вот здесь возникает гораздо более интересная картина:
эволюция не гарантирует истину, но может создавать давление в сторону достаточно точных моделей мира.
Это совершенно не то же самое, что:
«истина = выживание».
⸻
Так что я бы оценил позицию автора примерно так:
ядро — философски серьёзное; выводы — чрезмерные.
Его наиболее сильная мысль:
«Не следует некритически предполагать, что эволюционно сформированный мозг предназначен для обнаружения истины».
Его гораздо более слабая мысль:
«Поэтому всё, что делает мозг, в конечном счёте имеет единственный смысл — выживание, а поиск истины является замаскированной формой биологического соревнования».
Первая действительно может привести к очень глубокой эпистемологической проблеме.
Вторая — уже редукционистская философская надстройка, которую из первой и из самой эволюционной теории получить автоматически нельзя.
25 Кб, 480x360>>594
То, что ты не читаешь это, не означает, что другие, заходящие в этот тред и заинтересовавшиеся нашей с Рируру дискуссией, не откроют для себя много нового, а также не поймут, что Рируру не сказать что не прав, но, по сути, занимается философией, выдаваемой за очевидную научную… что-то.
Сверху даже один анон признал это.
Твои неприятные эмоции, вызванные моими опровержениями, не являются истинной, отражающей то положение, которое ты установил.
Поэтому тебе было бы лучше успокоиться и пробовать смотреть на ситуацию более трезво и с пониманием происходящего, не делая чрезмерно сильных выводов.
То, что ты не читаешь это, не означает, что другие, заходящие в этот тред и заинтересовавшиеся нашей с Рируру дискуссией, не откроют для себя много нового, а также не поймут, что Рируру не сказать что не прав, но, по сути, занимается философией, выдаваемой за очевидную научную… что-то.
Сверху даже один анон признал это.
Твои неприятные эмоции, вызванные моими опровержениями, не являются истинной, отражающей то положение, которое ты установил.
Поэтому тебе было бы лучше успокоиться и пробовать смотреть на ситуацию более трезво и с пониманием происходящего, не делая чрезмерно сильных выводов.
>>595
Спок, «философ», ботохуету никому не интересно читать.
>заинтересовавшиеся нашей с Рируру дискуссией
Спок, «философ», ботохуету никому не интересно читать.
>>598
Какая горделивость…
Ладно, оставим его наедине с собой.. с его горделивость.
Пусть живет в своем воображаемом мире, в котором его личное ощущение всегда совпадает с настроениями толпы.
Ему это нужно.
Какая горделивость…
Ладно, оставим его наедине с собой.. с его горделивость.
Пусть живет в своем воображаемом мире, в котором его личное ощущение всегда совпадает с настроениями толпы.
Ему это нужно.
620 Кб, 1200x1600Он себя назвал мыслителем. Это прогресс.
Но когда он уже наконец признает, что все это время занимался философией?
Нейронка ну уж больно удачно разложила все по полочкам. Я когда перечитывал, аж ахуел. Я бы и сам написал такое, но нейронка бы лучше справилась, что очевидно, и времени моего не отнял я у себя.
Но когда он уже наконец признает, что все это время занимался философией?
Нейронка ну уж больно удачно разложила все по полочкам. Я когда перечитывал, аж ахуел. Я бы и сам написал такое, но нейронка бы лучше справилась, что очевидно, и времени моего не отнял я у себя.
424 Кб, 720x1030Ну, кстати, философская позиция Рируру, кажется, (точно сказать не могу) крайне ожидаема для человека, ударившегося в практическую деятельность. Это нормально и ожидаемо. Практики не часто впадают в шизу по типу конструктивиста, но чаще — в дарвинистическую, физико-данимическую, применяемую к социальному, психологическому, философским проблемам и тд, и прочую шизу.
Правда, обычно их взгляды наивны, ибо они никогда глубоко не изучали вопросы, поднимаемые, хоть и неосознанно, ими. Так может получится, что человек, по сути, занимается философией, но отрицать притом философию как таковую, и не считать, что занимается именно философией.
Правда, обычно их взгляды наивны, ибо они никогда глубоко не изучали вопросы, поднимаемые, хоть и неосознанно, ими. Так может получится, что человек, по сути, занимается философией, но отрицать притом философию как таковую, и не считать, что занимается именно философией.
Француз, а почему Ария не становится объектом твоего вожделения/фантазий?
Если это женщина, то почему ты на ней так не зациклился, как например на Локи? А если это чулочник, то почему с ним не пишешь порнофанфики, как с Магнолией?
Если это женщина, то почему ты на ней так не зациклился, как например на Локи? А если это чулочник, то почему с ним не пишешь порнофанфики, как с Магнолией?
19 Кб, 596x335Я не знаю…
Я не буду прямо отвечать на вопрос выше, ибо не хочу никого «разоблачать».
Но я давно уже не писал порнофанфики. Первый, о ком следовало бы сочинить такую историю вообще-то — Мята.
Оно просто моментами так получалось… хотелось.
У меня все так спонтанно происходит.
Именно поэтому моя позиция по психиатрии крайне наивная и плохая. Это немного удручает. Она может показаться на первый взгляд даже вразумительной и убедительной, но в действительности многое не учитывает и из нее следуют необходимо неприятные вещи, за которые можно потянуть, чтобы развязать клубок моего того мнения.
По сути я ведь наслаиваю метаэтический дискурс, точнее — позицию Юма и Ницше, на психиатрию, споря при этом непонятно с кем.
То есть, необходимо локализовать предмет «критики», предложить более связную и серьезную позицию.
Но, честно, даже не знаю, с какой стороны зайти.
Слишком много вариантов, но, кажется, сейчас в голове нет у меня ни одного из них…
Ведь оказывается, что позиция тех, на кого, по идеи, направлена критика, или иной взгляд, не столь наивна, как предполагает этот иной взгляд. Он может работать против наивных обывательских представлений.
Но это не есть нечто важное для меня.
Может, все же попробую заняться музыкой.
Как и писал, ни рисовать, ни писать музыку, ни летать в симуляторе неинтересно и не получается. Даже то, что я делал, оставаясь один, когда еще жил у себя, больше не вызывает того же трепета. И читать больше не хочу и не могу.
Может, получится все же написать хоть что-то интересное?… вернее, хоть что-то?
Когда у меня был компьютер мой единственный с одноядерным процессором, 512 гб рам, жестким диском на 80 гб, что открывая вторую вкладку в браузере уже готовишься к тому, что система зависнет, я мог часами сидеть и писать музыку.
Сейчас у меня неплохой для таких задач мак на м1, на котором можно открыть и десять вкладок и работать более комфортно.
Но не хочется и не получается…
Я не буду прямо отвечать на вопрос выше, ибо не хочу никого «разоблачать».
Но я давно уже не писал порнофанфики. Первый, о ком следовало бы сочинить такую историю вообще-то — Мята.
Оно просто моментами так получалось… хотелось.
У меня все так спонтанно происходит.
Именно поэтому моя позиция по психиатрии крайне наивная и плохая. Это немного удручает. Она может показаться на первый взгляд даже вразумительной и убедительной, но в действительности многое не учитывает и из нее следуют необходимо неприятные вещи, за которые можно потянуть, чтобы развязать клубок моего того мнения.
По сути я ведь наслаиваю метаэтический дискурс, точнее — позицию Юма и Ницше, на психиатрию, споря при этом непонятно с кем.
То есть, необходимо локализовать предмет «критики», предложить более связную и серьезную позицию.
Но, честно, даже не знаю, с какой стороны зайти.
Слишком много вариантов, но, кажется, сейчас в голове нет у меня ни одного из них…
Ведь оказывается, что позиция тех, на кого, по идеи, направлена критика, или иной взгляд, не столь наивна, как предполагает этот иной взгляд. Он может работать против наивных обывательских представлений.
Но это не есть нечто важное для меня.
Может, все же попробую заняться музыкой.
Как и писал, ни рисовать, ни писать музыку, ни летать в симуляторе неинтересно и не получается. Даже то, что я делал, оставаясь один, когда еще жил у себя, больше не вызывает того же трепета. И читать больше не хочу и не могу.
Может, получится все же написать хоть что-то интересное?… вернее, хоть что-то?
Когда у меня был компьютер мой единственный с одноядерным процессором, 512 гб рам, жестким диском на 80 гб, что открывая вторую вкладку в браузере уже готовишься к тому, что система зависнет, я мог часами сидеть и писать музыку.
Сейчас у меня неплохой для таких задач мак на м1, на котором можно открыть и десять вкладок и работать более комфортно.
Но не хочется и не получается…
19 Кб, 596x335Я не знаю…
Я не буду прямо отвечать на вопрос выше, ибо не хочу никого «разоблачать».
Но я давно уже не писал порнофанфики. Первый, о ком следовало бы сочинить такую историю вообще-то — Мята.
Оно просто моментами так получалось… хотелось.
У меня все так спонтанно происходит.
Именно поэтому моя позиция по психиатрии крайне наивная и плохая. Это немного удручает. Она может показаться на первый взгляд даже вразумительной и убедительной, но в действительности многое не учитывает и из нее следуют необходимо неприятные вещи, за которые можно потянуть, чтобы развязать клубок моего того мнения.
По сути я ведь наслаиваю метаэтический дискурс, точнее — позицию Юма и Ницше, на психиатрию, споря при этом непонятно с кем.
То есть, необходимо локализовать предмет «критики», предложить более связную и серьезную позицию.
Но, честно, даже не знаю, с какой стороны зайти.
Слишком много вариантов, но, кажется, сейчас в голове нет у меня ни одного из них…
Ведь оказывается, что позиция тех, на кого, по идеи, направлена критика, или иной взгляд, не столь наивна, как предполагает этот иной взгляд. Он может работать против наивных обывательских представлений.
Но это не есть нечто важное для меня.
Может, все же попробую заняться музыкой.
Как и писал, ни рисовать, ни писать музыку, ни летать в симуляторе неинтересно и не получается. Даже то, что я делал, оставаясь один, когда еще жил у себя, больше не вызывает того же трепета. И читать больше не хочу и не могу.
Может, получится все же написать хоть что-то интересное?… вернее, хоть что-то?
Когда у меня был компьютер мой единственный с одноядерным процессором, 512 гб рам, жестким диском на 80 гб, что открывая вторую вкладку в браузере уже готовишься к тому, что система зависнет, я мог часами сидеть и писать музыку.
Сейчас у меня неплохой для таких задач мак на м1, на котором можно открыть и десять вкладок и работать более комфортно.
Но не хочется и не получается…
Я не буду прямо отвечать на вопрос выше, ибо не хочу никого «разоблачать».
Но я давно уже не писал порнофанфики. Первый, о ком следовало бы сочинить такую историю вообще-то — Мята.
Оно просто моментами так получалось… хотелось.
У меня все так спонтанно происходит.
Именно поэтому моя позиция по психиатрии крайне наивная и плохая. Это немного удручает. Она может показаться на первый взгляд даже вразумительной и убедительной, но в действительности многое не учитывает и из нее следуют необходимо неприятные вещи, за которые можно потянуть, чтобы развязать клубок моего того мнения.
По сути я ведь наслаиваю метаэтический дискурс, точнее — позицию Юма и Ницше, на психиатрию, споря при этом непонятно с кем.
То есть, необходимо локализовать предмет «критики», предложить более связную и серьезную позицию.
Но, честно, даже не знаю, с какой стороны зайти.
Слишком много вариантов, но, кажется, сейчас в голове нет у меня ни одного из них…
Ведь оказывается, что позиция тех, на кого, по идеи, направлена критика, или иной взгляд, не столь наивна, как предполагает этот иной взгляд. Он может работать против наивных обывательских представлений.
Но это не есть нечто важное для меня.
Может, все же попробую заняться музыкой.
Как и писал, ни рисовать, ни писать музыку, ни летать в симуляторе неинтересно и не получается. Даже то, что я делал, оставаясь один, когда еще жил у себя, больше не вызывает того же трепета. И читать больше не хочу и не могу.
Может, получится все же написать хоть что-то интересное?… вернее, хоть что-то?
Когда у меня был компьютер мой единственный с одноядерным процессором, 512 гб рам, жестким диском на 80 гб, что открывая вторую вкладку в браузере уже готовишься к тому, что система зависнет, я мог часами сидеть и писать музыку.
Сейчас у меня неплохой для таких задач мак на м1, на котором можно открыть и десять вкладок и работать более комфортно.
Но не хочется и не получается…