Почему я впервые в жизни проголосую за Нетаниягу?

д-р Яаков Бен-Шемеш:

У провала 7 октября много виновников, и Нетаниягу, без сомнения, один из них. Однако после катастрофы премьер- министр сумел освободиться от прежних заблуждений и начал решительную войну против главного источника угрозы — чего не сделали его соперники. Для меня как избирателя обеспечение будущего важнее сведения счётов за прошлое.
~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~
До выборов остаётся две недели, и на повестке дня три главных вопроса: безопасность, безопасность и ещё раз безопасность. Всё остальное — призыв ультраортодоксов, судебная реформа, образование, транспорт — второстепенно по сравнению с главным вопросом: как Израиль будет жить и действовать после катастрофы 7 октября и всего, что за ней последовало.
Нетаниягу несёт основную ответственность за политику умиротворения и сдержанности в отношении ХАМАСа на протяжении долгих лет своего пребывания во главе правительства — политику, которая 7 октября обернулась для всех нас ужасающей катастрофой.

Критика справа

Нетаниягу, разумеется, был не один. У политики сдержанности было множество сторонников во всех структурах безопасности, включая всех нынешних претендентов на его кресло. И дело не только в силовых структурах. Всё израильское общество глубоко погрязло в "концепции Осло" — представлении о том, что путь к сосуществованию с палестинцами лежит через отступления и уступки, компромиссы и соглашения, через стремление купить спокойствие практически любой ценой. Если эта политика и подвергалась критике, то почти исключительно справа, причём такая критика практически не пользовалась общественной поддержкой и признанием.
Однако Нетаниягу — единственный среди нынешних претендентов на пост премьер-министра, кто сумел прозреть, освободиться от прежних представлений, осознать всю тяжесть положения уже на следующий день после катастрофы и объявить долгую, требующую терпения, решительную и упорную войну на уничтожение главному источнику угрозы и всем его ответвлениям. Я не стану здесь вновь перечислять все важнейшие достижения войны на всех фронтах, потенциал которых ещё далеко не исчерпан. Достаточно отметить, что выдающийся историк Ниал Фергюсон сравнил стратегические способности и достижения Нетаниягу в последней военной кампании со способностями и достижениями Бисмарка, "железного канцлера" Германии XIX века. Он назвал его "Бибисмарком".
"Абсолютная победа?" — спросил Амит Сегаль у Дана Маргалита в последнем интервью в его жизни. "Абсолютная победа", — ответил Маргалит, который никогда не принадлежал к поклонникам Нетаниягу.

Какое счастье

Нетаниягу спас нас в этой войне. В самом буквальном смысле. Он один на протяжении долгих месяцев удерживал оборону и вывел нас с края пропасти к блестящим военным достижениям на всех фронтах. И всего этого ему удалось добиться с поразительной решимостью, преодолевая ожесточённое сопротивление как внутри страны, так и за её пределами. Удача — его удача, которая стала и нашей, — тоже ему сопутствовала, особенно после победы Трампа на выборах два года назад. Но удача, как известно, сопутствует сильнейшим.
Если ответственность за страшный провал Нетаниягу разделяет со всеми своими соперниками, то благодаря тому, как быстро он сумел отбросить прежние заблуждения и прозреть, он возвышается над всеми своими противниками в гордом одиночестве. Никто из них не дотягивает ему даже до щиколоток. Все они остались глубоко погружены в пораженческую концепцию. В каждый решающий момент — а таких моментов было немало — они предлагали худший из возможных вариантов.
Когда я слышу, как Айзенкот, предлагавший прекратить кампанию в Газе почти сразу после её начала, рассуждает о "жёстком урегулировании" в Ливане, о "строгом контроле" в Иране или при каждом удобном случае призывает прекратить боевые действия и заключить "соглашение с позиции силы", словно силу можно обрести разговорами и заявлениями, у меня складывается впечатление, что ничто так и не смогло вывести его из состояния закостенелости мышления. Какое счастье, вновь и вновь говорю я себе, что его не послушали. Какое счастье, что его предложения проигнорировали. Меня приводит в ужас сама мысль о том, где мы оказались бы сегодня, если бы именно он руководил войной. Не говоря уже о Лапиде, который из циничных политических соображений отказался даже войти в чрезвычайное правительство.

Вывод прост

И теперь я сопоставляю основную ответственность Нетаниягу за провал и катастрофу с его же основной заслугой в блестящем восстановлении страны. Я спрашиваю себя, что в конечном счёте для меня важнее: предъявить Нетаниягу счёт за его особую ответственность за провалы, порождённые прежней концепцией, или выбрать лидера, который сможет наилучшим образом продолжить руководить грандиозной борьбой за наше существование, в которой мы всё ещё находимся и до завершения которой ещё очень далеко. На мой взгляд, вывод предельно прост.
Нетаниягу своей непоколебимой стойкостью также вдохновил огромное число бойцов и всё израильское общество, хотя очень многим трудно это признать. Я и сам вполне мог оказаться среди тех, кто отказывается видеть очевидное. Впервые в жизни я голосовал на выборах 1992 года и отдал свой голос Ицхаку Рабину. С тех пор и до сегодняшнего дня я переходил от одной партии левого и центристского лагеря к другой, находясь, как и всё израильское общество, под воздействием непрекращающегося промывания мозгов со стороны лагеря противников Нетаниягу, действующего без передышки с 1996 года — вот уже тридцать лет.
Я очень рад, что сумел вовремя прозреть и благодаря этому увидеть и оценить то, чего Нетаниягу удалось добиться здесь за годы войны.
На предстоящих выборах я намерен воспользоваться, возможно, последним шансом проголосовать за него.