Насколько примитивны персонажи фэнтези, настолько же и плохо продуман мир, окружающий их. Нередко считают, что фэнтези отличается от НФ только терминологией: достаточно, мол, заменить демонов на инопланетян, колдунов на ученых, мечи на бластеры - и мы получим типичную НФ. На самом деле нет. Мы получим "космическую оперу", а этот жанр вряд ли следует относить к научной фантастике - скорее его следует назвать "научной фэнтези". В подлинной, нехалтурной НФ нелепость описываемого мира встречается только как прием (скажем, сатирический), в фэнтези же отсутствие элементарной логики в порядке вещей. Всесильные колдуны находятся всего лишь на службе у самых заурядных правителей, которых они могли бы стереть в пыль взмахом руки. В то же самое время герой, вооруженный в лучшем случае какимнибудь одним магическим артефактом (и при этом дилетант или полный профан в магии) способен победить такого колдуна, перед которым пасуют его искушенные в волшебстве коллеги. Вообще колдовство существует как-то автономно, не влияя на общество (в чем его коренное отличие от "аналога" в лице науки); социальное устройство мира фэнтези - либо классический европейский (иногда азиатский) феодализм, либо (реже) античность, либо их гротескная помесь - феодальная атрибутика плюс античное рабовладение. Магия почти никогда не используется как производительная сила и довольно редко - как стратегическое оружие (в лучшем случае как тактическое). Таким образом, как мы видим, авторам фэнтези нет охоты хоть немного включить фантазию и подумать, как реально мог бы выглядеть описываемый ими мир; они просто берут уже готовые штампы из нашей "немагической" истории. Не умея произвести впечатления на качественном уровне, они пытаются достичь выразительности за счет количественных характеристик; многие произведения фэнтези тяготеют к гигантизму. Башни и замки высотой в милю; королевские троны, высеченные из цельного драгоценного камня; гигантские чудовища; периоды времени в десятки тысяч и миллионы лет... (кстати, значительные временные интервалы нередко используются лишь для того, чтобы продлить страдания отдельной личности или целого народа; к этому мы еще вернемся).

Все вышесказанное вполне может быть отнесено и к тем же детским сказкам и легендам средневековья; однако есть ли у фэнтези коренные отличия от жанров-прародителей? Есть. Фэнтези, за редким исключением типа того же Толкиена, литература весьма "недетская" - иными словами, очень заметную роль в ней играет секс. Исследователи уже отмечали эту особенность, в частности, при сравнении с НФ - жанром достаточно пуританским. Хотя в современной НФ тоже не обходится без сексуальных сцен, но все же они достаточно редки и являются ничем иным, как потворством дурным вкусам массового читателя: никакой сюжетной функции они обычно не несут, их исключение из текста (как это делалось в некоторых советских переводах) ничуть не меняют общего хода повествования. При чтении же фэнтези буквально в глазах рябит от обнаженных или почти обнаженных красоток всевозможного социального положения и родов занятий; целомудрием не отличаются не только злодеи, но и герои. Впрочем, героиня еще может хранить непорочность или хотя бы верность возлюбленному (разумеется, вопреки многочисленным козням злодеев); герою же дана куда большая "свобода" в этом смысле. Конечно, отнюдь не всегда сексуальность фэнтези сводится непосредственно к половым актам, но "возбуждающие" сцены встречаются очень часто. Другими словами, если автор не решается превратить свое произведение в бордель, он устраивает стриптиз-шоу. Недаром и иллюстрации к фэнтези носят почти всегда ярко выраженный эротический характер.

К теме секса вплотную примыкает тема насилия. В самом деле, трудно найти более садомазохистский жанр (исключая откровенную порнографию), чем фэнтези. Казалось бы, по части насилия пальму первенства должен держать детектив, где убийство - необходимый двигатель сюжета. Однако в детективе насилие играет сугубо утилитарную роль; "плохие парни" стремятся прикончить героя просто потому, что он им мешает, и средства применяют быстрые и надежные пуля, бомба в автомобиле, нож. Если в детективе и фигурируют пытки (что бывает очень редко, обычно самое болезненное, что может ждать персонажа - это простые побои), то опять-таки с сугубо утилитарной целью выяснить некую информацию. В фэнтези же дело обстоит иначе. Плохие парни - и в особенности главный плохой парень - мечтают заставить своих противников умирать долго и мучительно; иногда это желание доходит до того, что они спасают потенциальную жертву от верной (но легкой) смерти, дабы иметь возможность вволю помучить потом. Справедливости ради надо заметить, что подобные неприятности грозят не только героям, но и злодеям: какой-нибудь колдун или демон может тысячу лет провисеть на цепях над огнем, все это время, разумеется, копя злобу и жажду мести. Пытки могут носить изощренный характер, для продления агонии может использоваться колдовство. Конечно, далеко не в каждом произведении героям приходится пройти через подобное; чаще жестокие замыслы мучителей оказываются неосуществленными (срываясь буквально в последний момент), но, тем не менее, трудно найти произведение в жанре фэнтези, в котором пытки и издевательства не упоминались бы хотя бы вскользь, хотя бы применительно к статистам. На этом фоне на такие пустяки, как распятые на алтарях для принесения в жертву девственницы, уже перестаешь обращать внимание. Но царящий в фэнтези культ насилия отнюдь не ограничивается мучительскими формами; утилитарное применение грубой силы здесь тоже в большом почете. Показательно, что главным положительным героем фэнтези почти никогда не бывает интеллектуал - напротив, это либо варвар с накачанными мускулами, гордящийся, что он "не испорчен" цивилизацией, либо недалеко от него ушедший рыцарь (или простолюдин), либо, совсем уж в крайнем случае, хорошо образованный принц - однако и в этом случае мечом ему приходится пользоваться чаще, чем мозгами. Интеллектуалам же отведена в лучшем случае скромная роль советчика и помощника (обычно чародея), а в худшем - главного противника (опять-таки чародея или правителя). Иногда, впрочем, когда автора тянет поморализировать, место силы занимает какое-нибудь душевное качество, например, верность, но и в этом случае ум оказывается не в чести.