Очередной отсос тяжелых киево-украинских латных болванчиков 15 века, которые были против использования легкого мoскoвитского вооружения. Не помогли латы Ходкевичу оборонить Киев и не попасть в плен. А не надо было делать донос на любителей московитов в ВКЛ, которые бы нормально защищали восточные окраины ВКЛ, а не забивали хер как это делали польские короли, любители латных доспехов.

"Наиболее выдающейся личностью в кругу краковских оружейников был королевский платнер польского происхождения Ян Скочилас, деятельность которого приходится на вторую половину XV века. В 1474 году в городских книгах записано, что литовский маршал (marschaleus Litwanie) Ивашко Хоткович получил от своих послов доспехи, отданные на починку Скочиласу. Это были: один полный доспех, без шлема, перчаток и подбородника (arma integra sine galea, cirotecis et barba) и второй, так же без шлема, подбородника и перчаток (sine galea, barba et cirotecis). Оплата составила четыре флорена. Barba в этом случае вероятно bart, то есть подбородник, отдельно прикрепляющийся к нагруднику, и крепящийся ремнём, застёгнутым на пряжку и носящийся со шлемом (łebką или салад) или капалином (современный польский термин айзенхута)".

Михаил Олелькович (ум. 30 августа 1481 по другим данным ноябрь 1482) — западнорусский князь, младший сын киевского князя Олелька Владимировича (ум. 1455) и Анастасии Васильевны Московской, двоюродный племянник великого князя литовского Казимира Ягеллончика и двоюродный брат великого князя московского Ивана III Васильевича, князь копыльский (1443-1481), слуцкий (1455-1481) и новгородский (1470—1471). Будучи православным, князь с разрешения Казимира IV был приглашён на княжение в Новгород в 1470 году для обороны города от возможной угрозы со стороны Москвы. Михаил находился в натянутых отношениях с королём Казимиром IV, так как, исповедуя православие, не признавал унии с католиками. В 1481 году Михаил организовал княжеский заговор с целью убийства или отстранения от престола великого князя литовского Казимира Ягеллона. Заговор был организован удельными князьями Михаилом Олельковичем, Фёдором Ивановичем Бельским (оба являлись внуками Владимира Ольгердовича) и Иваном Юрьевичем Гольшанским (правнуком Владимира) и ставил конечной целью возведение на великокняжеский престол Михаила Олельковича. Переворот имел под собой реальные шансы, так как был подкреплён не только сочувствием внутри ВКЛ, но и предполагал поддержку извне — со стороны Москвы и Крыма, но был преждевременно раскрыт благодаря доносу киевских бояр Ходкевичей. Князья Михаил Олелькович Слуцкий и Иван Юрьевич Гольшанский были казнены 30 августа 1481 года. (по другой версии — в ноябре 1482 года).

Разорение Киева (1482)
В літо 6000-е 991-е, индикта 1. На день святаго Симеона при короли Казимире Якгеиловичи царь перекопьскыи Мин-Кгиреи Аж-Кгиреев сын, славныи великы град Киев, матере градовом добыл и жьжог, и воеводу киевъского пана Ивана Ходковича в Орду звел [ПСРЛ, т. 35, с. 122].

>>48374

>Просто они либералы

Никакой я не либерал по отношению к русским и другим недоразвитым народам. Либерализм - это может работать только среди развитых германских, кельтских и романских народов (еще западных католических славян), а также умных северо-восточных азиатов. Я, тяжело-легкорусичист, русореалист по политическим воззрениям.

Улучшать жизнь в России для русского скота - дело совершенно бессмысленное и безнадежное, опыт Российской империи 1905-1917 годов не даст соврать. Власть истинно патриотического русского народа - это самая худшая тирания на свете. Как говорил Константин Петрович Победоносцев: «Да знаете ли вы, что такое Россия? Ледяная пустыня, а по ней ходит лихой человек». Русскому народу нельзя давать никакой власти, даже иллюзии власти, поскольку предоставленный себе русский народ может только грабить, насиловать и убивать. Читайте Салтыкова-Щедрина, Гоголя, Чехова, Грибоедова, Горького и Бунина. Вот описанные ими Иваны - это и есть русский народ, в самом чистом виде. Пир истинно русского духа, свободного от государственного контроля ежовыми рукавицами - это Опричнина, Смутное время, Разинщина, Пугачевщина, Гражданская война 1917-1922, Берлин и Кенигсберг 1945-го, святые 90-е. Поэтому и нужен русским царь, бояре и попы. В противном случае русские люди превращаются в жестоких животных, которые опасны прежде всего для себя самих. Никакой свободы русскому давать нельзя. Тем более нельзя давать русской черни слишком много богатства. "Ведь русская воля укрепится, коль в достатке утвердится, в злости равных не найдёт" - учил граф Отто фон Бисмарк. Если русский простолюдин станет слишком богатым, он наглеет. А нет ничего хуже, чем наглый русский холоп. А русский народ, ни кем, кроме как инстинктивным холопом быть не может, такова его природа.

Русская свобода - опасна.

Русская демократия - вредна.

Русские знания - развращают.

А русское богатство - пестует самомнение.

Русский = государственный, имперец, подданный короны. Не поддерживаешь государство - значит не русский по мнению русских. Это правила работают всю историю России. Русские либералы буквально не являются русскими.

9 августа 378 года состоялась битва при Адрианополе.
Аммиан Марцеллин о сражении:

"Со всех сторон слышался лязг оружия, неслись стрелы. Беллона, неистовствовавшая со свирепостью, превосходившей обычные размеры, испускала бранный сигнал на погибель римлян; наши начали было отступать, но стали опять, когда раздались задерживающие крики из многих уст. Битва разгоралась, как пожар, и ужас охватывал солдат, когда по несколько человек сразу оказывались пронзенными копьями и стрелами. Наконец, оба строя столкнулись наподобие сцепившихся носами кораблей, и, тесня друг друга, колебались, словно волны во взаимном движении.

Левое крыло подступило к самому табору, и если бы ему была оказана поддержка, то оно могло бы двинуться и дальше. Но оно не было поддержано остальной конницей, и враг сделал натиск массой; оно было раздавлено, словно разрывом большой плотины, и опрокинуто. Пехота оказалась, таким образом, без прикрытия, и манипулы были так близко один от другого, что трудно было пустить в ход меч и отвести руку. От поднявшихся облаков пыли не видно было неба, которое отражало угрожающие крики. Несшиеся отовсюду стрелы, дышавшие смертью, попадали в цель и ранили, потому что нельзя было ни видеть их, ни уклониться. Когда же высыпавшие несчетными отрядами варвары стали опрокидывать лошадей и людей, и в этой страшной тесноте нельзя было очистить места для отступления, и давка отнимала всякую возможность уйти, наши в отчаянии взялись снова за мечи и стали рубить врага, и взаимные удары секир пробивали шлемы и панцири.

Можно было видеть, как варвар в своей озлобленной свирепости с искаженным лицом, с подрезанными подколенными жилами, отрубленной правой рукой или разорванным боком, грозно вращал своими свирепыми глазами уже на самом пороге смерти; сцепившиеся враги вместе валились на землю, и равнина сплошь покрылась распростертыми на земле телами убитых. Стоны умирающих и смертельно раненых раздавались повсюду, вызывая ужас.

В этой страшной сумятице пехотинцы, истощенные от напряжения и опасностей, когда у них не хватало уже ни сил, ни умения, чтобы понять что делать, и копья у большинства были разбиты от постоянных ударов, стали бросаться лишь с мечами на густые отряды врагов, не помышляя уже больше о спасении жизни и не видя никакой возможности уйти. А так как покрывшаяся ручьями крови земля делала неверным каждый шаг, то они старались как можно дороже продать свою жизнь и с таким остервенением нападали на противника, что некоторые гибли от оружия товарищей. Все кругом покрылось черной кровью, и куда бы ни обратился взор, повсюду громоздились кучи убитых, и ноги нещадно топтали повсюду мертвые тела.

Высоко поднявшееся солнце, которое, пройдя созвездие Льва, передвигалось в обиталище небесной Девы, палило римлян, истощенных голодом и жаждой, обремененных тяжестью оружия. Наконец под напором силы варваров наша боевая линия совершенно расстроилась, и люди обратились к последнему средству в безвыходных положениях: беспорядочно побежали, кто куда мог.

Пока все, разбежавшись, отступали по неизвестным дорогам, император, среди всех этих ужасов, бежал с поля битвы, с трудом пробираясь по грудам мертвых тел, к ланциариям и маттиариям, которые стояли несокрушимой стеной, пока можно было выдержать численное превосходство врага. Увидев его, Траян закричал, что не будет надежды на спасение, если для охраны покинутого оруженосцами императора не вызвать какую-нибудь часть. Когда это услышал комит по имени Виктор, то поспешил к расположенным неподалеку в резерве батавам, чтобы тотчас привести их для охраны особы императора. Но он никого не смог найти и на обратном пути сам ушел с поля битвы. Точно так же спаслись от опасности Рихомер и Сатурнин.

Метая молнии из глаз, шли варвары за нашими, у которых кровь уже холодела в жилах. Одни падали неизвестно от чьего удара, других опрокидывала тяжесть напиравших, некоторые гибли от удара своих товарищей; варвары сокрушали всякое сопротивление и не давали пощады сдававшимся. Кроме того дороги были преграждены множеством полумертвых людей, жаловавшихся на муки, испытываемые от ран, а вместе с ними заполняли равнину целые валы убитых коней вперемежку с людьми. Этим никогда не восполнимым потерям, которые так страшно дорого обошлись римскому государству, положила конец ночь, не освещенная ни одним лучом луны.

Поздно вечером император, находившийся среди простых воинов, как можно было предполагать, – никто не подтверждал, что сам это видел, или был при том, – пал, опасно раненный стрелой, и вскоре испустил дух; во всяком случае, труп его так и не был найден. Так как шайки варваров бродили долго по тем местам, чтобы грабить мертвых, то никто из бежавших солдат и местных жителей не отваживался явиться туда.

Подобная несчастная судьба постигла, как известно, Цезаря Деция, который в жестокой сече с варварами был сброшен на землю падением взбесившейся лошади, удержать которую он не смог. Попав в болото, он не мог оттуда выбраться, и потом нельзя было отыскать его тело

Другие рассказывают, что Валент не сразу испустил дух, но несколько кандидатов и евнухов отнесли его в деревенскую хижину и скрыли на хорошо отстроенном втором этаже. Пока там ему делали неопытными руками перевязку, хижину окружили враги, не знавшие, кто он. Это и спасло его от позора пленения.

Когда они попытались сломать запертые на засовы двери и их стали обстреливать сверху, то, не желая терять из-за этой задержки возможности пограбить, они снесли вязанки камыша и дров, подложили огонь и сожгли хижину вместе с людьми.

Один из кандидатов, выскочивший через окно, был взят в плен варварами. Его сообщение о том, как было дело, повергло в большое горе варваров, так как они лишились великой славы взять живым правителя римского государства. Тот самый юноша, тайком вернувшийся потом к нашим, так рассказывал об этом событии. Такая же смерть постигла при отвоевании Испании одного из Сципионов, который, как известно, сгорел в подожженной врагами башне, в которой скрывался. Верно, во всяком случае, то, что ни Сципиону, ни Валенту не выпала на долю последняя честь погребения.

Среди большого числа высокопоставленных людей, которые пали в этой битве, на первом месте следует назвать Траяна и Себастиана. С ними пали 35 трибунов, командовавших полками и свободных от командования, а также Валериан и Эквиций, первый заведовал императорской конюшней, а второй — управлением дворца. Среди павших трибунов был трибун промотов Потенций, совсем еще юноша, но пользовавшийся всеобщим уважением; помимо личных прекрасных качеств его выдвигали также и заслуги его отца Урзицина, бывшего магистра армии. Уцелела, как известно, только треть войска.

По свидетельствам летописей, только битва при Каннах была столь же кровопролитна, как эта, хотя при неблагоприятном повороте судьбы и благодаря военным хитростям неприятеля, римляне не раз оказывались временно в стесненном положении; точно так же и греки оплакали в жалобных песнях, недостоверных в своих сообщениях, не одну битву."