>>32258
В2002 году впосёлке Восточный насевере Свердловской области пропала девятиклассница Настя Шкитко. Еёисчезновения незаметили ниучителя, ниодноклассники. Хватились только родители, итонесразу, ноиони быстро смирились спропажей дочери. Лишь в2024 году старший брат Насти обратился вследственный комитет сзаявлением орозыске. Нодва года поисков неувенчались успехом: девочка-подросток будто растворилась ввоздухе. Неудалось установить даже приблизительную дату еёисчезновения. «Репортёрские истории» побывали вВосточном, пообщались сотцом, одноклассниками иучителями Насти, поговорили спредставителями следствия. Как ипочему пропала школьница, так иосталось загадкой. Нозато стало понятно, почему еёнеискали.

Ориентировка
Когда летом 2026 года в соцсетях появилась новость о розыске Насти Шкитко, пропавшей в посёлке Восточный Свердловской области, некоторыерешили, что это «какой-то прикол». В полицейской ориентировке была фотография четырёхлетней девочки, исчезнувшей в начале 2000-х в возрасте 14 лет. Многих удивил и указанный период пропажи — между августом 2002-го и мартом 2003 года. «Ребёнок пропал, но никто не заметил в течение полугода её отсутствия?» — недоумевали люди.
Посёлок Восточный, где жила Настя, находится в сердцевине Свердловской области — посреди лесов, на высоком берегу реки Туры. Сюда ходит электричка из Екатеринбурга: 44 остановки, восемь часов пути. Единственный рейсовый микроавтобус до районного центра, города Серова, сломался и уже больше месяца стоит возле дома водителя.

Настя Шкитко пропала подростком, ноуродных для ориентировки нашлось только еёфото вчетырёхлетнем возрасте
— Нужны запчасти, аСосьваих не даёт. Люди не могут попасть в больницу, на такси 10 тысяч в один конец не у каждого есть, — обречённо машет рукой местная пенсионерка, с которой мы разговорились на улице. Автомобилистам не легче: ближайшая заправка — в 80 километрах, в городе Верхотурье.

Возле магазина «Магнит», маясь от скуки, сидят на большом куске бетона несколько подростков. Они перешли в десятый класс и после школы все как один хотят отсюда уехать. В местное училище, говорят парни, «ходит только пара детдомовских», а больше тут учиться негде. С работой тоже сложно. Ребята рассказывают, как подрабатывали на частной пилораме и за восьмичасовой рабочий день получили 200 рублей. «Тут будущего нет», — пожимает плечами один из школьников.

Подписывайтесь наканал «Новой вкладки» в Телеграм. Там мырассказываем отом, как врегионах России живут илюди, иживотные, ирастения

Отец
Каким стало будущее Насти Шкитко, и наступило ли оно, никто не знает: в 2002 году девочка окончила в Восточном девятый класс и пропала.
Точную дату исчезновения дочери её отец, 69-летний Владимир Шкитко, не знает. С женой Верой они к тому времени были в разводе. Настя, хоть и жила с ним, иногда гостила у матери. «15 лет исполнилось бы», — вздыхает Владимир, вспоминая, что 31 августа у дочери был день рождения.
Шкитко тогда жили в одном из многоквартирных деревянных бараков на улице Ленина. Сейчас он заброшен и стоит с выбитыми окнами. По словам Владимира, вместе с дочерью из дома исчезли «последние деньги, рублей 700-800». Свидетельство о рождении дочки осталось дома, а паспорт она почему-тоне получала.

— Ждал всё: нагуляется, вернётся, — сокрушается Владимир. — Надежды были на лучшее. Она ведь то у матери ночует, то у каких-то подруг. Придёт, оправдывается: «У подруги была». Я верил ей. Хотя сильно она нигде не шлялась. Я не слыхал — люди бы сказали.

Восточный основали в1949 году как рабочий посёлок. Здесь работал деревообрабатывающий комбинат:пореке Туре сплавляли древесину

Вера сказала бывшему мужу, что ходила в милицию, но заявление о пропаже ребёнка якобы не приняли, потому что у неё не было фотографии дочки в школьные годы — только в четырёхлетнем возрасте. «Дежурный заявление в урну бросил, не принял — это онатак сказала. Я не знаю, как это было [на самом деле]», — рассказывает Владимир.
Сам он в милицию не пошёл.
— Если у неё заявление не приняли, у меня бы тоже не приняли, — объясняет он. — Меня это возмутило, но не пойду же я ругаться в милицию. Натура у меня такая.
— Такой он человек: тихий, спокойный. Водить его надо за ручку, сам не пойдёт куда-то, — подтверждает нынешняя жена Владимира Ольга.
— Где-то я, может, смалодушничал. Просто сходить надо было, и всё, — размышляет Владимир теперь.

После девятого класса Настя, пословам отца, хотела поступать вместное училище. Накого дочь хотела учиться, Владимир Шкитко незнает
Заниматься поисками Насти больше было некому: старший сын Василий сидел в то время за воровство, второй сын Дмитрий служил в армии. Он вернулся через год после пропажи сестры и тоже не стал её искать, а потом уехал в Екатеринбург.
Поэтому, когда в 2024 году приехали следователи и сообщили, что Дмитрий обратился к ним с заявлением о пропаже сестры, Владимир Шкитко удивился. Сын, хоть и живёт в том же посёлке, но своими планами не делился:
— Дмитрий начал эту суматоху. Говорит: «Это ихняя работа, пусть ищут».

Люди покидают Восточный. Здесь нет ниработы, ниинфраструктуры. Заброшенные дома сносят, наихместе остаются пустыри игруды битого кирпича
У родителей Насти взяли анализ ДНК — на случай, если где-то обнаружат неопознанный труп. Владимира периодически стали вызывать на опознание, показывали фотографии человеческих останков. Его и самого подозревали в причастности к исчезновению дочери. Нынешняя жена Ольга рассказывает, что мужа «прессовали сосьвинские следователи»: «Держали целый день: признавайся, и всё. А в чём признаваться?»
Проверить Владимира на полиграфе получилось не сразу из-запроблем с сосудами: в 2013 году он досрочно вышел на пенсию после инсульта. Но когда Шкитко всё же прошёл тестирование, детектор лжи, по словам мужчины, показал, что тот не был «в чём-то замешан».

— Всё равно на душе нехорошо, — вздыхает Владимир. — Так и не знаю, что с Настей. Была бы живая, всё равно дала бы о себе знать.
Мать
Родители Насти Шкитко были родом из одной деревни неподалёку от Восточного. После восьмого класса Владимир отучился на тракториста, отслужил в армии, а вернувшись, женился на Вере, и они переехали в посёлок. Шкитко устроился трактористом на местный деревообрабатывающий комбинат, а жена работала там маляром-штукатуром.
Владимиру было 23, а Вере 19, когда у них родился первый сын, Василий. Через три года появился Дмитрий, а спустя ещё четыре — Настя. «Мы тогда жили рядом с роддомом. Я подходил к окнам посмотреть на новорождённую», — вспоминает Владимир. Он говорит, что девочку особо не ждали: «Сильно-то такого не было желания. Получилось — значит, пусть живёт».
Мужчина затрудняется сказать, что в его дочери было особенного: «У Васьки руки золотые были, мастер был по дереву и в электронике. Димка рисовал хорошо. А вот у Насти я не помню что-то такое значительное».

Жители посёлка жалуются, что врачей вместной поликлинике почти неосталось. Наприём кбольшинству специалистов нужно ехать за160 километров врайонный центр

Владимир говорит, что с женой они «жили нормально, не ругались». Когда именно Вера стала выпивать, он не помнит. Однажды летом, вернувшись с сенокоса, он застал её дома на кухне с другим мужчиной:
— И бутылка на столе. А немного погодя она ушла. Нет её дома, нет… До меня дошло: прихожу к нему, она в постели лежит. Ну всё, говорю, собирай шмотки и проваливай, дети останутся со мной.
Он вспоминает, как спросил Веру, что её не устроило, а та ответила: «Наверное, я его люблю». «Ну, любишь — живи», — махнул рукой Владимир.

В2004 году Восточный потерял статус рабочего посёлка

Когда родители развелись, Насте было около шести лет. Из-за того, что Вера пила и не занималась детьми, её лишили родительских прав. Мальчики остались с отцом, а девочку временно забрали в детский дом в Серове, где она, по воспоминаниям Владимира, провела меньше года.
Почему тогда увезли только Настю, мужчина точно не помнит. Его нынешняя жена Ольга говорит, что из-за возраста — посчитали, что отец не справится: «Она же маленькая ещё была».

>>32339
Летом 1995 года, когда Насте было почти восемь лет, Владимир забрал её домой. Вскоре он женился на односельчанке Светлане, у которой было двое детей от первого брака. Та, по словам Владимира, не принимала его сыновей и дочь. Супруги жили в одном доме, но в разных квартирах: каждый со своими детьми. «Не жизнь, а дурдом какой-то», — вздыхает мужчина.
Вскоре Владимир встретил Ольгу и переехал к ней в деревянный дом на окраине Восточного. Его бывшая жена Вера перебралась вКраснотурьинск, город примерно в 200 километрах к северу от Восточного. Старшего сына Василия не стало четыре года назад. «Ему, по идее, нельзя было пить — ещё в молодости у него эпилепсия была. Сидя в кресле у матери и умер», — объясняет отец.

Впосёлке две школы, ноучеников становится всё меньше. Водин изпервых классов набрали всего 11детей
Сейчас Шкитко-старший на пенсии, с нынешней женой они вместе уже 22 года. Ольга, которая тоже работала на деревообрабатывающем комбинате, хорошо помнит Веру: «Она нормальная сначала-то была женщина, не пила. Потом, как Настя родилась, не знаю, что случилось».
По её словам, Вера после развода жила в посёлке с разными мужчинами, от одного родила ещё двух дочек. В отношении них её тоже лишили родительских прав. В посёлке поговаривали, что девочек удочерили американцы. Ольга вспоминает, как однажды спросила у Веры, не хочет ли она разыскать детей. Та ответила: «Что я, в Америку, что ли, поеду?».
Раньше Ольга иногда созванивалась с Верой, а потом та «пьяная начала доставать»:
— Материться стала. Как выпьет — претензии к нему: «Ты не вернул меня…», — Ольга кивает на Владимира, который сидит на завалинке. — Я её заблокировала.

Велосипед впосёлке— популярное средство передвижения. Общественного транспорта здесь нет

Давно знает Веру и 52-летний Олег Галинников. С семьёй Шкитко он знаком с конца 1980-х: жили через дорогу. Говорит, что удивился, когда узнал об алкогольной зависимости Веры: «Вроде нормальная баба была. Детей воспитывала, не пила».
В начале нулевых Галинников работал помощником дежурного милиционера в Восточном, сейчас на пенсии. Пару раз он забирал Веру пьяной с улицы и отвозил в камеру временного содержания. «У нас раньше бензина не было, мы зимой алкашей на саночках возили. А они ещё сядут и [кричат] как кучеру: “Бегом!”». О причинах алкоголизма у Веры Галинников не знает, но признаёт, что она была не единственной пьющей женщиной в посёлке.

Внекоторых деревянных двухэтажных домах, которые строили для первых поселенцев Восточного, досих пор живут люди
Мужчина уверяет, что в 2002 году Вера Шкитко не сообщала в милицию о пропаже дочери и что заявление приняли бы и без фото. Это же он сказал и при проверке на полиграфе, когда Настю по инициативе брата начали искать следователи. На очную ставку Вера тогда, по словам Галинникова, пришла пьяной и заявила, что именно он не принял её заявление.
— «Ты там был за стойкой! Ты скомкал моё заявление и в урну кинул!» — передаёт бывший милиционер слова Веры Шкитко. — У нас урны даже не было в кабинете! Может, она пришла к нам пьяная, а я её в камеру посадил? Может, ей это всё приснилось?

Брат
Шкитко-старший так и не понял, почему сын вдруг обратился из-за пропажи сестры в правоохранительные органы спустя 22 года. С Дмитрием, которому сейчас 43, семья почти не общается. Он живёт в Восточном в двухкомнатной квартире, которую на него переписал отец, и, по словам Владимира, двери никому не открывает. Ольга говорит, что раньше Дмитрий «был нормальный», а сейчас «надо нервы железные иметь, чтобы с ним разговаривать»:
— Жил в Краснотурьинске, с женой разошёлся, вернулся сюда. Тогда появился, страшный такой. Кот у нас был, так он [Дмитрий] сказал: «Надо ему глаза выколоть».
— Что-то с головой у него, вот и начал ерундой заниматься, — кивает Владимир.

Когда-то каждый седьмой житель посёлка работал надеревообрабатывающем комбинате. Сейчас осталась только частная пилорама, сотрудники которой жалуются назадержку зарплаты
Возле двухэтажного дома из белого кирпича, где живёт Дмитрий Шкитко, соседи указывают на его квартиру: «Только он вас не пустит. Он никого не пускает». На стук действительно никто не открывает, окна плотно зашторены.
Зато приоткрывается дверь рядом и выглядывает соседка Дмитрия, пенсионерка Надежда. В этот дом она переехала около двадцати лет назад после смерти мужа. Соседняя квартира тогда принадлежала Шкитко, они её сдавали. Ключи хранились у Надежды, она показывала квартиру арендаторам.
Женщина помнит Веру: «Худенькая, маленькая, работала в моём ведении маляром. Пьющая была сильно». Настю Надежда ни разу не видела. О том, что девочка пропала, женщина узнала лишь в 2024 году, когда в Восточный приехали следователи.
Соседка не понимает, зачем Дмитрий инициировал поиски сестры:
— Что ему это даст, если девочку найдут? Смысл какой?

Наулицах Восточного пасутся козы, авечером попыльным дорогам бредут домой коровы

Дмитрий переехал в соседнюю квартиру около десяти лет назад. Надежда вспоминает, что приехал «страшный, с бородой, в рясе». Мужчина, по словам соседки, живёт уединённо и общается через почтовый ящик — требует, чтобы ему писали письма. «Я рассмотрю и приму решение, принять вас или нет», — описывает Надежда, как сосед отвечает односельчанам.
Чем мужчина зарабатывает на жизнь, она не знает, но говорит, что время от времени он уезжает куда-то. В прошлом году, по её словам, у него отключали за неуплату свет.
Мы договорились с Дмитрием встретиться на следующий день. Мужчина вышел во двор в резиновых тапочках, шортах и салатовой футболке. Мы проговорили с ним больше часа, но ничего нового об исчезновении Насти не узнали. А после Дмитрий написал, что не разрешает публиковать то, что он сказал, если ему не дадут предварительно проверить весь текст, вплоть до заголовка. Позже выяснилось, что в конце июня Шкиткоподал в судна журналистов портала E1.ru, которымрассказывало пропаже сестры. Что именно ему не понравилось, неизвестно.

Серая мышка
— Если бы Настя пропала где-то здесь, её бы нашли. В посёлке этого не скроешь. У нас высшая мера наказания — «весь посёлок знает», — размышляет 74-летняя Галина Михайлова, которая преподавала труд в восточнинской школе №1. Она была классной руководительницей у Насти и хорошо её помнит.
В окно дома на берегу Туры, где живёт женщина, заглядывают ветки, усыпанные красными яблоками. Когда мы встречаемся, Галина вяжет крючком, по телевизору фоном крутят военные сводки. В центре комнаты стоит раскладушка: на каникулы приехал внук. Вдоль стены крадётся пушистая серая кошка.

Здание дома культуры открыли в1956году, всоветские годы здесь располагался клуб деревообрабатывающего комбината
— Настя была неприметной девочкой, вот есть серые мышки… — вспоминает свою ученицу Галина Михайлова. — Она не привлекала к себе внимания: ни поведением, ни учёбой. Делала необходимый минимум. Скажешь ей сделать — она сделает, не скажешь — не сделает. Но чтобы у неё были не выполнены уроки — это редкий случай.
По её словам, Настя была опрятной, косметикой не пользовалась. Выглядела на свой возраст: высокая, среднего телосложения, носила каре с чёлкой, тёмные штаны и вязаную жилетку: «Она не была дурнушкой, но вольности никогда себе не позволяла. К ней никто никогда из парней никак не относился. Что она есть, что её нет».

>>32350
Галина Михайлова бывала дома у Шкитко: в посёлке знали, что мама ушла из семьи, поэтому учителя «ходили, следили». «Отец у них не пьяница был, работал трактористом. Он никогда не жил с женщинами, которые пьют. Света, с которой он в то время был, порядочная была: всегда чисто, прибрано, в холодильнике всё есть», — вспоминает бывшая классная руководительница.
Если бы Настя исчезла посреди учебного года, Михайлова уверяет, что заявила бы в милицию: «Когда ребёнка нет в школе, я ставлю в журнале “н” и, хоть небо камнем, в этот день должна выяснить, где он».

Классная руководительница Насти Шкитко, Галина Михайлова, была уверена, что девочка после девятого класса уехала кматери вКраснотурьинск
Учительница листает школьные альбомы и удивляется, что Насти нет ни на одной общей фотографии. Михайлова предполагает, что «фотографу надо было платить», хотя на питание Шкитко деньги сдавали.
Весной 2002 года Галина Михайлова в школе заполняла формуляр, где требовалось указать, куда поступают ученики после девятого класса. Многие из Восточного тогда уезжали учиться в города, некоторые шли в местное училище: девочек там обучали на поваров, швей и парикмахеров, мальчиков — на слесарей и автомехаников. Настя Шкитко сказала классной руководительнице, что поедет к маме в Краснотурьинск. Учительница была уверена, что девочка уехала.

Водворе школы №1, где училась Настя, недавно высадили молодые деревья, анасветофоре поблизости установили солнечные батареи. Это одна изнемногих облагороженных территорий посёлка
О том, что Настя исчезла, Галина Михайлова узнала только в 2024 году, когда к ней приехал следователь из Сосьвы. От него учительница услышала, что осенью 2002 года Владимир Шкитко якобы «три дня походил по посёлку, поискал и всё»:
— Куда она могла пропасть? В деревушке в какой-то притулилась и живёт без документов?
Почему Настю Шкитко не искали
В том, что Настя уехала из Восточного после девятого класса, были уверены и её одноклассницы. Они тоже узнали о пропаже девочки только в 2024 году, когда ту объявили в розыск.
Одна из них, Татьяна (имя изменено по просьбе женщины), говорит, что про Настю ничего не помнит, разве что как гуляли с ней после уроков и прыгали на скакалках. Татьяну не удивило, что после девятого класса она Настю не встречала: «Нет её и нет, никто и внимания не обращал на это. Мало кто оставался в посёлке».
Другая одноклассница, Елена, была уверена, что Настя живёт в Краснотурьинске у матери. Связь одноклассницы не поддерживали.

Бывшая одноклассница Насти Елена, как имногие жители Восточного, работает вахтой
Ответ на вопрос, почему Настю Шкитко не искали, постепенно сложился, как пазл. Отец ждал, что дочка нагуляется и вернётся, а ещё был уверен, что милиция проигнорировала заявление о пропаже девочки, хотя сам он в участок даже не ходил. В школе считали, что Настя уехала к матери в другой город, одноклассницы тоже не видели в её отсутствии ничего необычного. Милиция не искала школьницу, потому что, как уверяют силовики, никто с соответствующим заявлением к ним не приходил.
Елена помнит, что Настя была спокойной и общительной, но «всё время отстранялась»:
— Мне кажется, ей с нами неинтересно было. Может, у неё какая-нибудь компания была? Выглядела намного старше нас, лет на 20: высоченная, с фигурой. Носила штаны, ни разу в платьях её не видела.

Некоторые люди впосёлке ещё держат скотину изаготавливают для животных сено
Пару раз Елена бывала дома у Шкитко: «Нормально у них было». О возможных романтических отношениях Насти ей ничего не известно: говорит, в девятом классе они «были ещё детьми».
Елена удивляется, что её одноклассницу не стали искать:
— Если у меня ребёнок на час задержался, уже его ищешь, звонишь, идёшь, смотришь, где он там. О чём думали родители? Удивительная история. Вдруг она где-нибудь живёт припеваючи? Не может же человек сквозь землю провалиться. Будем надеяться, что она где-то есть.
Страшное время
Галина Михайлова говорит, что криминала в Восточном всегда хватало: случались и убийства, и изнасилования. Она вспоминает историю, как в 1960-х первоклассница пошла к реке за козами, и какой-то мужчина пытался её убить.
Но всё же 90-е и начало 2000-х были, как и почти везде в России, особо тяжёлым временем. Когда в посёлке за несколько лет постепенно закрылся деревообрабатывающий комбинат, люди стали уезжать. К началу нулевых население Восточного сократилось на четверть: с восьми до шести тысяч человек. Покидая родной посёлок, восточнинцы не могли продать квартиры, и бросали своё жильё прямо с домашним скарбом. Пустели не только деревянные бараки, построенные в 1950-х как временное жильё для первых работников комбината, но и вполне добротные кирпичные дома.
Олег Галинников милицейские будни тех лет описывает так: «Постоянные кражи, кухонные разборки. Рожи били друг другу: муж жене, жена мужу. То ямы вскрывали овощные, то из дома тащили что-то».

Взаброшенном универсаме пару лет назад нашли человеческие останки. Чьи они, жители досих пор незнают
— Страшное время было: могли убить, изнасиловать, могли всё сделать, — рассказывала встреченная нами на улице пенсионерка о годах, когда пропала Настя. — Да и сейчас криминала не меньше. Я мужчину одного знаю: восемь лет назад ушёл на рыбалку, друг вернулся, а он нет. Жена и не искала его. До сих пор не нашли.
Сейчас в Восточном осталось около четырёх тысяч жителей. Большую часть посёлка занимает частный сектор: везде палисадники сзолотыми шарамии теплицами. На крышах торчат спутниковые тарелки, по грунтовым дорогам бродят козы. Самое новое здание — обшитый сайдингом трёхэтажный многоквартирный дом с флагами России и Советского Союза.

Трёхкомнатные квартиры в Восточном продают за полмиллиона рублей. На улицах много заброшенных домов. Постепенно их сносят, и вместо них образуются зияющие пустоты.
— Посёлок умер: безработица одна осталась и всё — больше ничего нету, — констатирует жена Владимира Ольга.
— Неблагополучия в посёлке меньше не стало, — подтверждает Галина Михайлова. — Женщины пьют по-чёрному — и раньше, и сейчас. Рожают в основном те, кому и не надо бы рожать. Многих бы женщин надо лишить родительских прав.

ОВячеславе Гибовиче, который убивал инасиловал женщин идевочек вначале 2000-х, жители посёлка узнали только в2011 году

>>32356
Чтобы заработать, некоторые мужчины идут на войну в Украине: в посёлке уже 19 погибших и восемь без вести пропавших. Кто-то, в том числе женщины, уезжает работать на вахту. «Разве дело для женщины — ездить вахтами, оставлять семьи?» — переживает Галина Михайлова.
— Оставлять семью на целый месяц сложно, но денег надо, у всех кредиты, — объясняет бывшая одноклассница Насти Шкитко, 41-летняя Елена. Последние четыре года она ездит вахтами на Север работать уборщицей: 28 дней там, 28 — дома. — Тут нет работы. Я работала в «Магните» кассиром — больше 12 тысяч у меня не выходило. Один раз только в новогодние праздники без выходных работала, получила 16 тысяч.
Елена выросла в детском доме: её мать, как и у Насти, была лишена родительских прав. После девятого класса Елена отучилась на швею и повара и уехала в Серов, а сейчас вместе с мужем-водителем и детьми живёт в частном доме на окраине Восточного. Год назад Елена стала бабушкой: старшая дочь родила ребёнка.

Маньяк
Прошлым летом Галина Михайлова заметила из окна кухни каких-то людей возле заброшенного универсама. Несколько лет назад здание хотели приспособить под сетевой супермаркет, но ремонт не завершили: вход зарос бурьяном, стены так и остались исписанными разными ругательствами. Михайлова послала дочку узнать, что происходит.
Оказалось, на следственные действия привезли Вячеслава Гибовича — свердловского маньяка, который насиловал и убивал женщин и девочек в начале 2000-х в Серовском районе, к которому относится и посёлок Восточный.
— Прошёл слух, что в универсаме нашли какие-то кости, и Гибович пытался брать это на себя, — объясняет учительница.
Мужчина вырос в Восточном,работалв Серове водителем в техникуме и в кожно-венерологическом диспансере. В 2005 году его приговорили к 17 годам колонии за ряд изнасилований несовершеннолетних и принуждение к сожительству своей пятилетней падчерицы.
Но в 2010-м криминалисты в Серове подняли «висяки», и оказалось, что преступлений на счету Гибовича гораздо больше. С 2001 по 2004 год он изнасиловал и убил четырёх жительниц Серовского района, изнасиловал двух девочек, напал на трёх студенток, одну из которых тяжело ранил. Как рассказывал в 2011 году следователь, жертв убийца выбирал произвольно: «Буквально: проезжал мимо, видел женщину, предлагал подвезти». После того, как вскрылись новые преступления, Гибовича приговорили к пожизненному заключению.

Некоторые жители Восточного ностальгируют посоветским временам, когда впосёлке была работа, медицина иразвлечения

Жители Восточного узнали о существовании серийного убийцы только после приговора: 31 марта 2011 года газета «Серовский рабочий» вышла с заголовком «Маньяк» на первой полосе. Хотя дело было резонансным, сейчас сотрудники редакции удивляются, что они когда-то об этом рассказывали: «Мы губернаторская газета, о таком обычно не пишем».
Посёлок Восточный редко попадает на страницы их газеты, последний раз — в июне 2026-го, когда из следкома прислали ориентировку на Настю Шкитко.
О том, смогли ли следователи установить, кому принадлежат найденные в заброшенном универсаме останки, в местных СМИ информации не было. Региональный следком об этом тоже не сообщал.
Жительница Восточного Марина Гурина считает, что это останки Насти, потому что она пропала именно в тот период, когда «орудовал» Гибович. С Настей Шкитко они были знакомы, у них был год разницы в возрасте: «Заходили пару раз к ней во двор. Интересная девочка, общительная».

Вокрестных деревнях почти неосталось людей. Многие уехали вгорода впоисках лучшей жизни
Универсам, вспоминает Марина, в начале 2000-х стоял закрытым, но «там были лазейки». О маньяке тогда никто не знал: «Мы бегали с дискотеки в одиннадцать ночи, и никто не переживал за детей».
В межрайонном следственном отделе в Серове отметают версию, что Гибович мог убить Настю Шкитко. Как рассказал один из сотрудников, который в 2000-х участвовал в расследовании преступлений этого серийного убийцы, за два года поисков Насти «допросили всех, кого смогли найти»: родственников, одноклассников, учителей, местных жителей.
Олег Галинников тоже не думает, что к исчезновению Насти Шкитко причастен Гибович:
— Жуликам лишь бы покататься. Вы понимаете, что такое в камере сидеть? Прогулка под сеткой, по дворику походили, воздухом подышали. А когда идут следственные эксперименты, там прокатился, здесь вышел, поэтому они на себя и грузят.


«Никому она была не нужна»
Связаться с матерью Насти нам не удалось: она не ответила на звонки и сообщения, её адрес в Краснотурьинске не знают даже родственники. Два года назад Веру Шкитко или её полную тёзкуприговорилик штрафу за кражу 35 тысяч рублей у знакомой: суд учёл, что обвиняемая — одинокая женщина с пенсией 13 тысяч рублей и что деньги она вернула. Жена Владимира Шкитко Ольга вспомнила, что «пару лет назад Вера говорила что-то про штраф».
Сейчас уголовное дело об исчезновении Насти, возбуждённое в 2024 году по статье «Убийство», приостановлено. Его возобновят, если появятся новые сведения.
Сотрудник межрайонного следственного отдела в Серове, с которым мы общались, говорит, что обратиться с заявлением о пропаже ребёнка в 2002 году могли и учителя, и соседи, но никто не приходил:
— Никто её не искал, никому она была не нужна, — комментирует он. — Возможно, всем было просто безразлично. Почему родственники не били в колокола? Очень странная история.
Он признаёт, что раскрыть дело Насти будет сложно: прошло слишком много лет.

Около-местный кун репортин ин, гонял всё детство в Восточный к родне.

1. Делать там действительно Нехуй с большой буквы, только грибы собирать и между огородом с кладбищем перемещаться.
2. Добраться до ближайшего города (назовём эту мухосрань так) даже без денег в целом нехуй делать. Это я знаю по личному опыту.
3. Вообще-то там колония-поселение (рядом? никогда не вникал). После начала войны сократилась двукратно, и это инфа двухлетней где-то давности, причём из первых рук.
4. Тем не менее, описанное это пиздец удивительно. Это буквально село с коровами засравшими все дороги, то есть литерали на дорогах постоянно были шматки навоза повсюду сплошняком. Там все знают всех, в том числе всех родственников, знакомых, родственников знакомых. Как менты не могли принять заявление, когда полсела или работают в колонии, или дружат со служащими оттуда, или оттуда откинулись? Как это могло вообще иметь значение и почему весь посёлок не встал на уши? Ебанись умом вообще.
5. Тем не менее, читая интервью с отцом - верю легчайше. Жить там это определение выученной беспомощности. Даже в, использую громкое слово, городе-райцентре жить непонятно нахуй надо, он до сих пор не стух в говно только из-за важной в принципе ЖД и делающего для неё клюкала ЭТЗ. Самое громкое из происходивших в тех краях событий - как-то раз в околонулевых приезжал Каспийский груз или Восточный округ или кто-то из вот этой шоблы реперков. До ближайшего кфц километров сто, до Ёбурга двести с хуем.

Так что вонь вот этой хтони мне прям родна и знакома, изи могу представить, как мне эту историю мать рассказывает, а потом ещё лет через пять рассказывает снова, но уже с известными ей неудобными подробностями, типа кто там с кем ебался и чем когда ширялся. Даже не знаю причём когда там было ебанее, в 2002 или сейчас - с одной стороны, четверть века прошла, и даже дотуда иногда добираются какие-то крохи бюджетов и благ нового мира; с другой - сейчас оттуда ну внатуре все уже съебались, а оставшиеся померли и похоронены. Там мобильную связь чуть ли не до середины десятых надо было ловить, встав под правильное дерево (в зависимости от оператора в разных местах, как говорили местные), нажав отправку смски и подбросив телефон в воздух, чтобы там он словил и сообщение отправилось. Пиздец короче, я не тролль.