>>09148
Ало упакованные откупяться по крайней мере на первых порах, а ты в первых рядах и поедешь.
Вот допустим, хохло-НАТО нанесло первый мощный удар. Частью ядерный, но в основном — нет.
Ну наши там вяло в ответ, получилось плохо, танки переходят границу, передовые части опрокинуты, смяты, частью уничтожены, бегут на восток. Сопротивление минимальное, «Абрамсы» прут на Москву.
Вот тут начинается некоторое расхождение между представлениями хомячков и реальностью.
На самом деле, когда подобная тема осознается где надо, случится следующее.
В твою дверь позвонят.
Открыв ее, ты увидишь похмельного мента, еще более похмельного летеху и пару солдат и знакомый слесарь жека с болгаркой наперевес, готовый вскрывать хатки молчунов.
Тебе вручат повестку, и скажут, что приказом Верховного главнокомандующего ты призван на военную службу. И должен собрать вещи и выйти из хаты прямо сейчас, иначе тебя арестуют.
Понимая, что их больше, и они вместе сильнее, ты подчиняешься, и одетый во что попало, с парой смен белья и носков выйдешь во двор.
Там будет стоять автобус. Старый и покоцанный. Или два.
В нем будут сидеть твои соседи — те самые, которых ты каждый день видел на парковке, когда приходил туда за своим тазиком утром.
Вас свезут в ближайшую учебку. Они сейчас не считаются учебками, но восстановить недолго.
Правда, в казармах будет не хватать окон, и укрываться ночью придется матрасом, но это не смертельно.
Тебя наскоряк обучат. Ты выроешь пяток-другой окопов «в рост». Отстреляешь три-четыре сотни патронов из АК, несколько десятков раз кольнешь штыком иссохшееся чучело.
Кинешь муляж гранаты. Раз десять.
Один раз тебе придется бежать по полю под взрывы петард, на ходу стреляя холостыми.
Потом тоже самое ты сделаешь ночью, под висящими в небе осветительными снарядами — не до конца понимая, что ты делаешь.
Там, правда, будут парни, которые сделают по два десятка выстрела из граника. Но ты — нет.
А потом, Вас погонят на войну.
Такие как ты в условленном месте встретят других — которые стреляли из пушек, вытащенных со складов хранения — на одной из них ты увидишь клеймо “1956”.
Потом подтянутся третьи — у них будут конфискованные на «гражданке» КамАЗы и ЗиЛы, которые наспех кисточками перекрасили в оливковый цвет.
Среди Вас будут ходить старшие командиры — кадровые, которых прислали вами командовать, и когда тебе удастся увидеть какими глазами они смотрят на тебя, ты будешь видеть страх и жалость.
Рядом будут такие мобилизованные, которые уже тянули срочную, и ты с жадностью будешь выспрашивать у них обо всем подряд, инстинктивно понимая, что не знаешь того, что тебе необходимо для выживания.
У тебя будет обшарпанная стальная каска — не такая, которую ты видел по телеку до войны.
У тебя не будет броника — на тебя его просто не хватит. У тебя будут кирзачи вместо ботинок. Но хоть тебе не советская форма достанется — среди вас будут и те, кому выдали шинель, а может и галифе.
В последний день приедет хмурый седой генерал с толстым животом. Он вручит вашему командиру знамя, скажет, что теперь вы все — 105-я мотострелковая бригада, и должны гордо нести это имя. Он надеется, что Вы выполните свой долг.
Регулярная армия, где были настоящие танки и настоящие солдаты, у которых были нормальные кевларовые каски и ботинки, уже погибла, корме вас никого нет.
Утром Вам дадут противотанковые средства — кому повезло, одноразовые РПГ, тебе старые и тяжелые противотанковые гранаты, две штуки.
У системного администратора, который будет следующим в списке после тебя, вообще будет карабин СКС вместо автомата. И он такой будет не один.
Потом Вы на своих реквизированных грузовиках, таща на буксире старые пушки выйдите в район развертывания.
Соседние колонны побомбят, ты будешь видеть сгоревшие машины и трупы, но вы успеете развернуться на местности и окопаться.
Вам дадут водку, и вы будете по очереди прикладываться к сивушной бутылке, потому, что вам забыли выдать кружки.
А дальше ваще с миру по нитке собранное воинство будет останавливать орды высокотехнологичных танков, роботов, вертолетов, и самолетов. Вокруг будет огненный ад, в последнюю секунду перед первым взрывом на твоих позициях ты с ужасом наконец-то осознаешь, насколько враг сильнее.
А потом они перейдут в атаку, и ты будешь останавливать их своим автоматом и парой гранат. А сисадмин — карабином и одной гранатой. И будет казаться, что все.

И знаешь, что парень?

Ты их остановишь. Да, да, это ты именно и сделаешь, а потом ты еще раз их остановишь в другом месте, а потом ты погонишь их обратно, и помяни мое слово, воткнешь флаг в развалины их столицы.
А если тебя убьют, то это сделает сисадмин. А если его тоже убьют, то тот, похожий на пидора типок, который продавал телефоны в магазине напротив. А если его убьют, то тот ублюдок, которого ты пиз.. ил за то, что он ссыт в подъезде. Если не ты, то кто-то из них сделает это обязательно.
Просто потому, что их НАДО будет остановить, потому, что в тот день, когда их не остановят, Вселенную накроет тьма, потому, что это будет конец человечества. Потому, что это будет конец всего вообще.
Ты вспомни, их всегда останавливали. При том, что они всегда были сильнее. И в этот раз эта честь выпадет тебе, хомяк.
Потому, что больше никого нет.
Удачи.

1 мая - день борьбы рабочих за свои права

Первыми с требованием восьмичасового рабочего дня выступили рабочие Австралии 21 апреля 1856 г. Вслед за ними 1 мая 1886 г. анархические организации США и Канады устроили ряд митингов и демонстраций. При разгоне такой демонстрации в Чикаго 4 мая 1886 года погибли шесть демонстрантов. В ходе последовавших массовых выступлений протеста против жестоких действий полиции в результате взрыва брошенной неизвестным бомбы были убиты восемь полицейских, ранены не менее 50, и в последовавшей перестрелке были ранены минимум четверо рабочих (по некоторым данным, до пятидесяти убитых и раненых), несколько десятков человек получили ранения.

По обвинению в организации взрыва восемь рабочих-анархистов были приговорены к повешению, в том числе пятеро были повешены, хотя обвинение оказалось ложным.

В память о казнённых Парижский конгресс II Интернационала (июль 1889) по предложению американских рабочих, запланировавших свою забастовку на 1 мая 1890 года, объявил эту дату Днём солидарности рабочих всего мира, и предложил отметить его демонстрациями с требованием 8-часового рабочего дня и другими социальными требованиями.

В Российской империи Первое мая как день международной солидарности трудящихся впервые отметили в 1890 г. в Варшаве. С 1897 г. маёвки стали носить политический характер и сопровождались массовыми демонстрациями. Первомайские выступления рабочих в 1901 г. в Петербурге, Тифлисе, Гомеле, Харькове и др. городах впервые сопровождались лозунгами: «Долой самодержавие!», «Да здравствует республика!», столкновениями с войсками (например, «Обуховская оборона» в Петербурге в 1901 г.).

Однако в России день 1 мая по григорианскому календарю выпадал в XIX в. на 19 апреля, а в ХХ в. - на 18 апреля, поэтому его было бессмысленно называть "Первомаем" и прижилось название "Красная пасха".

В целях конспирации была принята форма загородного "пикника" рабочих, который получил название "маёвка". Кстати, мой двоюродный дед Пётр Трофимович Онищенко (1905 г. рождения) вспоминал о том, как проходили маёвки накануне Первой мировой войны - он был сыном рабочего-литейщика Харьковского паровозостроительного завода. Для мальчишек это было полным восторгом, поскольку они должны были "сидеть в засаде" на подступах к месту, где проводилась маёвка, и предупреждать о появлении полиции. Кроме того, обязательным элементом маёвки (во всяком случае, на юге России) был кулеш - пшённая каша с мясом, которую варили на костре и угощали присутствующих.

Мои воспоминания о Первомае связаны с демонстрациями коллектива Ленинградского архитектурно-строительного института, где работала моя мама. Детей сажали на повозку с эмблемами института и лозунгами, которую катили демонстранты (примерно как на фото выше). Проехаться на ней было захватывающим приключением.
процентник