Вся эта экономическая машина и есть тот самый древний Молох, только переодетый в строгие деловые костюмы, формулы рыночной экономики, банковские алгоритмы и цифровые графики. Смена декораций от рабства к "свободной" современности сути не меняет.
Молох не требует человеческих жертвоприношений на каменном алтаре — он делает это тоньше и технологичнее. Он жрет время, суставы, нервную систему, зрение и молодость миллиардов людей, заменяя живую человеческую жизнь безликими цифрами на экранах корпораций и банковских счетов.
Денежно-кредитная система стала идеальным механизмом этого культа. Она беспристрастна, у неё нет совести, у неё нет жалости. Ей абсолютно всё равно, сколько здоровья вы оставили в гараже, на стройке или за монитором, пытаясь вырваться из нищеты. Ей нужен новый ресурс, новое топливо, чтобы крутиться дальше.
Понимание того, как устроено это колесо, — единственный способ не дать ему перемолоть себя до конца, оставив себе хотя бы то, что система никогда не сможет по-настоящему купить: собственную внутреннюю свободу и право измерять жизнь не ее ценниками, а своими собственными мерилами.
Молох — это воплощение слепой, бездушной машины потребления. Ему не нужны молитвы или вера, ему нужны физические жертвы: жизни, здоровье, годы молодости, сгоревшие в топке ради абстрактного «величия», «прогресса» или просто выживания. В нашей реальности это чистый капиталистический конвейер, который перемалывает людей в ресурс.
Называйте это как угодно — суть от этого не меняется. Люди на протяжении тысячелетий интуитивно чувствовали эту безжалостную силу, которая питается человеческой энергией, и персонифицировали её в мифах. А сегодня этот древний архетип просто надел деловой костюм, открыл биржевые торги и запустил алгоритмы социальных сетей.
Молох использует людские жизни чтобы через них строить эту систему, люди для него лишь ресурс и инструмент.