>>4009

>Американцы празднуют день отделения от величайшей империи в истории, если бы остались в составе которой история вообще пошла чередом вечного мира и невероятного прогресса,

Мы считаем за очевидные истины, что все люди сотворены равными, что им даны их Творцом некоторые неотъемлемые [335]права, в числе которых находятся — жизнь, свобода и право на счастье, что для обеспечения этих прав людьми учреждены правительства, пользующиеся своей властью с согласия управляемых, — что если какое-либо правительство препятствует достижению этих целей, то народ имеет право изменить или уничтожить его и учредить новое правительство на таких основаниях и началах, организуя его власть в таких формах, которые лучше всего должны обеспечить его безопасность и счастье. Благоразумие указывает, чтобы давно уже учрежденные правительства не были сменяемы на основании маловеских и преходящих причин; и, согласно с этим, опыт показывает, что люди скорее склонны терпеть зло, пока оно выносимо, чем восстанавливать свои права путем уничтожения тех форм, к которым они привыкли. Но когда длинный ряд злоупотреблений и насилий, неизменно преследующих ту же цель, обнаруживает стремление подчинить их полному деспотизму, то это их право, то это их долг — свергнуть такое правительство и установить новые гарантии ограждения их будущей безопасности. Таково было долготерпение этих колоний, и такова настоящая необходимость, которая принуждает их изменить их прежнюю систему правительства. История настоящего короля Великобритании есть история ряда несправедливостей и насилий, имевших своей целью утверждение абсолютной тирании над этими штатами. Для доказательства этого пусть будут представлены самые факты на беспристрастное суждение всего света.

Он отказал в утверждении самых полезных и необходимых для общественного блага законов.

Он воспретил своим губернаторам утверждать законы, имевшие немедленное значение для страны, иначе как под условием неприменения их впредь до согласия на них самого короля; когда же действие их бывало таким образом приостанавливаемо, то он вовсе их и не рассматривал.

Он задерживал издание других законов, важных для устройства целых населенных округов, пока население их не откажется от своего права представительства в местных законодательных собраниях, — права неоценимого для них и опасного только для тиранов.

Он созывал законодательные собрания в необычных, [336]неудобных и отдаленных от их архивов местах, с единственной целью, понудить их на согласие с его распоряжениями.

Он несколько раз распускал представительные собрания за то, что они твердо противились его вторжениям в народные права.

Он долго после такого распущения не соглашался сделать распоряжение о выборе новых собраний; вследствие чего законодательная власть, не доступная уничтожению, возвратилась для пользования ею к народу, в его целости, в то время, как страна подвергалась всем опасностям внешнего вторжения и внутренних переворотов.

Он старался препятствовать увеличению населения этих штатов, для чего задерживал действие существующих законов о натурализации иностранцев, отказывая в утверждении новых законов для поощрения эмигрантов, и стесняя условия земельного надела.

Он делал помехи к отправлению правосудия, отказывая в своем утверждении законов об открытии судов.

Он поставил судей в исключительную зависимость от своей воли, относительно срока их службы и их вознаграждения.

Он учредил множество новых должностей и наслал сюда толпы чиновников для отягощения и разорения народа.

Он содержал между нами, во время мира, постоянные армии, без согласия наших законодательных собраний.

Он стремился сделать военную власть независимой и поставить ее выше гражданской.

Он соединился с другими[1] [законодательными учреждениями], чтобы подчинить нас юрисдикции, чуждой нашей конституции и непризнанной нашими законами, давая согласие на акты мнимого законодательства:

о постое значительных отрядов вооруженных войск между нами; о защите их, путем подобия настоящего суда, от наказания за убийство, совершенное среди населения этих штатов;

о прекращении нашей торговли со всеми частями света;[337]

по обложению нас налогами, без нашего согласия;

о лишении нас, во многих случаях, преимуществ суда присяжных;

об отсылке нас за море для суда, по измышленным преступлениям;

по уничтожению свободных английских законов в соседней провинции, заменяя их неограниченным управлением и постепенно расширяя его пределы, чтобы сделать его в одно и то же время примером и пригодным орудием, для введения подобной же системы абсолютизма в наших колониях;

по уничтожению данных нам грамот с отменой наиболее ценимых нами законов и с основным изменением форм наших правительств;

по прекращению действия наших собственных законодательных собраний, с объявлением о своем праве законодательствовать для нас во всех случаях.

Он сам отказался от управления нами, поставив нас вне своей защиты и начав против нас войну.

Он грабил на наших морях, опустошил наши берега, сжег наши города и лишил жизни многих из нашего народа.

В это самое время, он посылал целые армии иностранных наемников, чтобы довершить дело убийства, опустошения и тирании, начатое при сопровождавших его обстоятельствах такой жестокости и обмана, которые почти не имеют себе равных в самых варварских веках и вовсе не достойны главы цивилизованной нации.

Он принудил силой наших сограждан, захваченных в открытом море, поднять оружие против своей родины и сделаться палачами своих друзей и братьев, или самим пасть от их руки.

Он возбудил внутренние волнения между нами и пытался направить на жителей наших границ безжалостных индейских дикарей, известный способ войны которых представляет поголовное избиение всех возрастов, полов и состояний.

В продолжение всех этих притеснений мы неоднократно подавали самые покорные петиции о восстановлении наших прав; единственным ответом на наши неоднократные просьбы было повторение тех же несправедливостей.[338]

Государь, характер которого отмечен всеми качествами, отличающими тирана, не может быть правителем свободного народа.