Так вот, я дохуя раздумывал о любви - в целом и к кому-то в частности.
Если про "в целом", то это довольно сложная тема. Если рассматривать это системно, кибернетически, то любовь - это смыслочувство и высшая форма поэзиса. Нечто сотканное из мыслей и эмоций, привязанное абстрактно к какому-то процессу / явлению. Это результат проявления свободы, то есть в каком-то смысле избавление от неё, её реализация - переход от пустоты к наполненности. Можно сказать, это онтологический, фундаментальный процесс.
Любовь должна быть полноценной, личностно интегрированной, чтобы быть именно любовью. В противном случае она не сможет проживаться как любовь, а значит ею являться не будет. То есть должно быть согласие между внутренними агентами, а значит мы приходим к тому, что для любви необходима внутренняя гармония и согласие должно быть достигнуто между животным агентом, культурным агентом и агентом свободы, то есть она должна нарративно вписываться в историю - в тот самый символ себя.
Тк это проявление свободы, то ни о какой любви у рабов речи быть не может вовсе. Свобода раба лежит за пределами индивида, поэтому когда дрон говорит что-то типа "я люблю Новую Свинею", то никакую Свинею он не любит, потому что любить он не может в принципе - он не является агентом свободы и свобода его узурпирована - агентом свободы является общество и говоря эту хуету дрон транслирует "Новая Свинея любит Новую Свинею", что тоже является глупостью, ибо Новая Свинея не экзистирует, хотя если рассмотреть Новую Свинею в единстве с кастрюлей, то тогда можно говорить о любви Новой Свинеи к Новой Свинее через кастрюлю, но кастрюля тут просто винтик и в культурном смысле это не является любовью, как её принято воспевать, ибо любовь - вещь индивидуальная.
В нескольких словах: любить что-то или кого-то может только свободный человек, при чем еще и не каждый.
Раб же может разве что проживать какие-то там созданные в нём чувства и смыслы, но в этом нет его агентности и это просто проявление нарратива, в который его погружают.

Касаемо любви к кому-то, то это всё то, что я описал про любовь "в целом", но с некой спецификой и с привязкой к другому человеку. Тут гораздо больше решает животное, при чем и примодиальный его аспект, и уже "осознанный" субъектный (ведь внутри самости как бы тоже есть разные субъекты, разные силы, которые могут быть не согласны, но я недостаточно развил еще своё понимание интенциональности животного, чтобы прям раскрыть этот аспект). Естественно, культурный агент тоже должен подписаться, как и агент свободы, то есть не может быть такого, что просто взял там и влюбился - нет, это так работает только у рабов, но у рабов любви быть не может, как я уже сказал. Человек в своём сознании может обнаружить какие-то влечения к кому-то, уловить интуитивные образы, но это всегда выбор, даже я бы сказал всегда некое усилие, даже я бы сказал жертва, ведь происходит жертвование частью своей свободы для вписывания в нарратив, а любовь - это большая такая история в человеческой жизни и жертва, соответственно, большая.

Невозможно и разлюбить кого-то, если пакт уже подписан и история любви уже пишется. Разве что можно говорить об интеграции этой любви, изменение проживания этого смыслочувства, огранение истории, дополнение, видоизменение в каких-то рамках, но любовь - это на всю жизнь, на всю вечность даже, если рассматривать историю человека как что-то трансцендентное, а с трансцендентностью своего поэзиса трудно спорить, ведь это нужно искренне опровергнуть идею трансцендентности свободы, а значит символизма, даже идею бога и духовности. Вот именно поэтому любовь - это жертвование свободой, ибо она, как в общем-то и что-угодно в истории, запирает человека в нарративе и, учитывая конечность человека, лишает его части потенциала.

Также я раздумывал о связи любви и красоты, которая также онтологична и трансцендентна. И если соединить эти раздумия с раздумиями о свободе, то обнаруживается, что любовь - это свободный поиск красоты и это очевидно обнаруживается как житейски, так и философски, то есть это как онтологический процесс, так и жизненный с удивительным сохранением симметрии при переходе между этими уровнями когнитивной абстракции.

Хотя "свободный поиск красоты" я бы даже несколько раскрыл, ведь хоть идея абсолютной красоты популярна и мне очевидна, но без раскрытия может теряться или искривляться смысл. Тут стоило сказать "поиск гармоник", но потерялась бы поэтичность.
Сами гармоники фундаментальны - они как суть математики, или логики, или диалектики, итд, то есть это некий вездесущий закон, из которого сшит даже не космос (в древнегреческом значении), а система вообще в целом (то, что я называю эзотериумом, пространством Инзо). Под системой я понимаю триединство космоса, божественного и духовного, что вкупе с синтезом / диалогическим обнаружением "пространства" свободы, которая, естественно, проявляется в поэзисе, образует нечто единое в океане Ничто. Ествественно, будучи акреационистом (божественное не создавало ничего, а связалось в большой бесконечности всевозможности Ничто вместе с другими частями системы), я вынужден быть диалогистом (то есть всё друг друга обуславливает), а значит заявляя об абсолютности гармоничности (а равно и красоты) я не объявляю божественности гармоник.
Впрочем, гармоники - это не красота: красоту красотой делает поэзис, то есть гармоники становятся красотой через свободу в её разрушении (реализации) - человек обнаруживает гармоники и решает, является ли та или иная гармоника красивой, при чем под "человек" я не имею ввиду сейчас только чисто агента свободы, особенно в контексте раскрытия любви, а всех частей человеческого "я".