Прочитал Алые песнопения Баркера. Говно говна.
Всё очень плохо. Сам я тот ещё фанат иглоголового, смотрел все фильмы да комиксы читал. Изначальный рассказ, с чего все началось, был со своим шармом, вся тусовка цинобитов манила тайной. Второй фильм тоже очень грамотно развил идею, представив ад в своеобразном виде, ввёл левиафана.
Тут официальное продолжение от автора, что же могло пойти не так? Абсолютно всё. Дальше будут подробные спойлеры.

У Баркера есть серия про Гарри Д Амура, детектива который с чертями трётся, собственно тут он ГГ. Судьбой ему попадается шкатулка, открыв которую его вербует Пинхед (не прямо так, но я сильно упрощаю). Пинхед говорит, что Гарри теперь его смотрящий за его подвигами, и забирает в заложники слепую ниггу, подругу Гарри. Гарри вместе с друзьями геями спускается в ад и идёт по пятам за Пинхедом.
Что собственно делает пинхед? Тут главный обосрамс Баркера, он зачем-то заместо оригинального ада/иного измерения, начинает описывать христианский ад, с демонами, ангелами, да сатаной. Какого хуя спрашивается, кому это вообще интересно? История такова: Люцифер куда то пропал, и Пинхед собирается его искать. Какого то хуя для этого ему надо, чтобы его выгнали из ордена. Для этого он тусит на земле, собирает абсолютно все книжки у участников битв экстрасенсов, и убивает их, по итогу убил всех недомагов. В аду узнали, что он интересуется магией и погнали взашей, чего он и добивался.
Далее он собирает ОРИГАМИ НАХУЙ и птички убивают весь орден цинабитов, потом он долго идёт по аду к башне Люцифера со слепой ниггой. Ниггу на плече несёт демон и она с ним мило болтает. А Гарри с пидорасами за ним.

Найдя Люцифера пинхед видит, что тот роскомнадзорнулся, типа дохуя грустил по Б-гу. Одевает его доспехи, Люцифер оживает и начинается АНИМЕ битва, такого пиздец я давно не читал, буквально марвел обосанный.
Проигрывает Люциферу, все съебываются, Пинхед на ходу зачем-то ослепляет Гарри, потом начинает бить и пинать ниггу, потом её насилует (ах да, это бабка лет под 80 и она помирает) и съябывает.
Гарри с пидорами возвращается на землю и занимает место бабки - пиздит с духами.
Люцифер пробивает небесный свод с помощью глиста, от туда спускаются ангелы, парочку он ушатывает, берет одежку демона, типа ниндзя и сваливает на землю. Небеса в аду каменные и упали на землю ада, тем самым уничтожив ад.
Конец.

УПД 1: узнал что наши идиоты зачем-то вырезали эпилог, а может и ещё что, прочитал в оригинале, пересказываю, там 4 главы:
1. Люцифер шатается по земле, садится на попутку к бабе, трахаются АЖ ШЕСТЬ раз за ночь, что баба в него влюбляется, приезжают в Нью-Йорк и Люцифер заявляет, что он "как чистый лист"
2. Пинхеда придавливают камни с небес и он помирает.
3. Гарри с пидорасами находят шкатулку у себя в комнате, открывают дверь в ад, там всё заваленно камнями, выкидывают туда шкатулку (последнюю на земле) и портал закрывается.
4. Гарри начинает пиздеть с призраками, командует, чтобы они встали в очередь.

УПД2: узнал, что там какая-то муть с этой книгой, то-ли кто-то другой её писал то-ли черновик, то-ли наоборот редактура. Так или иначе есть более годный текст, его я читать уже не выдержу. Гуглится "scarlet gospels final draft pdf"

Как можно было так обосраться я не пойму. Просто какой-то фанфик аутиста, нет никакого желания описывать десяток дыр и кринжа.
Не рекомендую. Что-то на уровне Кинга, но с гуро.

>>40593

>Аналогично и вся колонновская продукция, лёл. Со временем очень вырастет в цене

Птеродактиль Илья приземлился в порту, в полночь. Переминаясь с лапы на лапу, он опустил голову в свои массивные крылья, скрывая обросший щетиной клюв от режущего ветра. Луна мистически зависла в небе, вечная, единственный недвижимый объект под стеной падающего снега. Покрытые коркой льда судостроительные сооружения, стонущие, отпускающие в темноту лязг и грохот, верфь как неприступная крепость на горизонте, уходящая корнями в ледяную воду. Усиливающийся со свистом ветер, танцы снежинок под уличными фонарями, где-то на той стороне,а здесь только птеродактиль Илья и его шелестящие на ветру крылья, в свете луны.
Илья подминал крылья и пританцовывал, чтобы согреться. Курьер должен был прибыть в порт с минуты на минуту. Илью ломало, в голове стучали лошадиные копыта, кровь пульсировала в его несчастных висках. Скрыв себя за крыльями как за ширмой, Илья пускал изо рта пар внутрь своего теплого убежища, это было единственным развлечением среди льда и морского ветра, который хлестал его крылья, оставляя на них тысячу холодных порезов.
Интуитивно он почувствовал чье-то присутствие, подняв глаза он увидел силуэт скрывающийся за грудой портового хлама, накрытого заснеженным брезентом. Силуэт жестом подозвал к себе.
Птеродактиль Илья, воодушевленный, немного расправив закоченелые крылья, поскакал на встречу. Небрежно расставляя замерзшие лапы, он допрыгал до то самой кучи хлама, за которой его ждал человек в шляпе и длинном сером пальто.
- Деньги при тебе?
Птеродактиль Илья крякнул в ответ
- Деньги с собой, нет?
Илья одобрительно крякнул два раза
- Кончай придуриваться, некогда шутить с тобой - раздраженно пробурчал курьер и достал из под пальто пару книг колонны публикейшнс.
- Выйди на свет, посмотри те или не те, чтобы потом без предьяв.
Птеродактиль Илья выскочил под фонарь, бегло пролистал одну из книг, взял по лапе в каждую, разбежался и взлетел, размахивая книгами колонны.
- Ах, ты сука! Гад ебаный! - завопил курьер выхватив пистолет.
"Лол, вот ебанько" - думал птеродактиль Илья - ведь у птеродактелей нет денег.
Ветер свистел над его головой, заглушая звуки выстрелов и отборный мат обманутого курьера.
Илья парил над ночным городом утопающем в снегу, весь в предвкушении летел в своей птеродактельный дом, чтобы за кружкой горячего чая с медом, хрустеть переплетами и проглатывать страницу за страницей.

>>40809
"Корабль ночи"? Но это трэш и экшн, ранний Маккаммон вообще не заморачивался по части серьёзности. Зомби-фашисты - как бы не он самый первый и начал эту тему больше сорока лет назад. Зомби у него вполне, между тем, несмотря на национальность, афро-карибского образца, и действие происходит на Ямайке. Зомби-немцы явно более опасны, чем обычные киношные.

"Элиас и драг" Йонаса Ли. Хотя правильно - драуг. Драуг фольклорный персонаж, оживший мертвец со способностью к магии, с которым невозможно справиться обычному человеку - не воину и не колдуну. Это небольшой рассказ, написан по всем правилам скандинавского фольклора.

Но вообще за такими зомби, злокозненными ожившими мертвецами - тебе прямая дорога в скандинавские саги, а не в более-менее современный хоррор. В "Саге о Греттире" фигурируют и Старый Кар, превратившийся в драуга, и нечестивый пастух Глам, который не соблюдал поста и принародно пердел и рыгал в пятницу, что считалось в ранние христианские годы Исландии диким кощунством. И тоже - сначала был убит местной нечистью, а потом стал драугом, внезапно одним из самых мощных. Греттир его в конце концов зарубил после очень долгого боя, но перед окончательной смертью Глам проклял Греттира. Проклятие так никто и не мог снять - и оно в конце концов сгубило и Греттира, и его младшего брата Иллуги.

ВНЕЗАПНО - любые истории об упырях в их изначальном варианте, без гламурного вампиршества. И опять - это тебе сказки нужны. Фольклор. Что славянские упыри, что татарские убырлы-кеше в своём роде те же зомби, оживлённые колдовской силой. Персонажи неопрятные, но могут владеть магией. И если упырь смердит трупниной, как положено зомби, то убырлы-кеше почему-то пахнет золой из печки. И ведёт себя конкретно как зомби, а не гламурный кровосос - жрёт любое живое мясное как не в себя, почти не утоляя дикого голода. Предпочитает человечину, но не отказывается и от баранины, говядины, да и несъедобных для правоверного свиней и собак тоже сожрёт и не подавится.
Как-то так. Помимо собственно старинных татарских сказок есть современная татарская сказка - "Убыр" Шамиля Идиатуллина.

"Блаженны мёртвые" Йона Айвиде Линдквиста? Очень нетрадиционный взгляд на зомби-апокалипсис. Бесполезно объяснять - надо читать.

>>21160 (OP)
Один из лучших триллеров, если не лучший, который я читал - "Психо" Блоха. Фильм увидел позднее, и, надо признаться - это полное разочарование по сравнению с книгой (там есть чисто киношные достоинства, но в книге есть то, что снять в те времена было трудно - типа диалогов Бейтса с мамашей). Неистово рекомендую "Психо" и вообще Блоха, хотя у него неровные произведения, он как Чехов или Лансдейл - любил юмор, написал дохуя юморного (до сих среди американских фэнов известны его смешные афоризмы), и часто вставлял в свои произведения (которые начинались как триллер или ужастики) столько юмора и иронии, что это сбивает с ног! К "Психо" это не относится, если только на мета-уровне, между строк. Так-то это очень страшная и мастерски сделанная книга.
>>40558
Назчот запрещения. Встретился неожиданный гендер-бендер в изданиях Баркера, сиречь гетеросексуализация литературных пидаров.
Я скачивал Баркера с Флибусты. Там было два варианта "Имаджики", в одном из них (серия "Мастера ужасов") Пай-о-Па назван женщиной. Но в обоих вариантах использовался старый перевод, где Пай-о-Па негр-гомосек (а не женщина), который сосет у ГГ хуй и занимается гомосексуальным прижимательством членами для путешествия по Доминионам.
Может я что-то путаю, кто-то читал эту книгу в "Мастерах ужаса"? Что там было?
>>38668
Не согласен. Вот эти классические авторы известны благодаря Лавкрафту, рассказы Монтегю Джеймса про привидения вообще теряются в массе ужастиков. Кинга дико котирую. Сам раньше его не любил, типа буржуйство и паразитирование на старых писателях (Клатбище - Обезья лапа, Салим Лот - Дракула, Лунатики - Кошки Ултара, Буря столетия - МиМ и Мельмот (для дураков поясню - берет, который стал вязаной шапочкой, трость с головой собаки, сеанс разоблачения в супермаркете). Но я прослушал "Противостояние" (референс, как признался Кинг - "Властелин Колес") и это было очень и очень! Котирую этого автора, каким бы говном и русофобом он не был, но талант у него есть, и даже я, прижизненный ненавистник Кинга (не читавший его), признаю его величие и талант, как только прослушал эту книгу. Она большая, но я не могу назвать ее опупеей, все по делу, все точно как надо в книгах!

>>43034
В каком? В космическом ужасе, типа? Как ни печально, никто не был так хорош в лавкрафтиане, как Лавкрафт (это если тебе интересен именно винтаж). Я убежден, например, что люди, все время советующие читать Фрэнка Белнэпа Лонга, его вообще никогда не открывали, это палповая дрисня в худшем смысле слова, рассказы за доллар на погонный метр текста. Даже Псы Тиндала это ебаный водевиль с переигрыванием, Пожиратели пространства это уже натуральные харчки в лицо Лавкрафта, забавно, насколько его же современники (даже из близкого круга) не могли понять его эстетику и подтрунивали над ним, типа, че несет чел. При этом сто лет спустя Лавкрафта можно читать, а Лонга ну вот совсем уже никак, такой-то наивняк недоатомного века, написанный на коленке на безрыбье за бакшиш. Есть горсть авторов, худо-бедно близких к эстетике Л., или хотя бы к чему-то что напоминает тот условный "вневременной" хоррор, но они на русском почти не издавались, и не потому, что русские там в хвосте человеческой многоножки, а потому что и на западе они нахуй никому не нужны за давностью лет, и их окучивают только унылые университетские малотиражники за большую деньгу на потеху эстетам, имя Ибрагим Генри Чепмэн Мерсер тебе о чем-нибудь говорит? А между тем "Северный паромный мост" и "Начертание зверя" очень близки к лавкрафтовской эстетике (но, подчеркну, к эстетике "Крыс в стенах", а не к его научно-фантастической эзотерике).
Ну или, если я твой вопрос неправильно понял, скорректируй, я попробую ответить предметнее. Вообще, вот недавно Лэрда Баррона прочитал "Imago Sequence", в целом ничо так зашло, вполне макаброво, вполне богомерзко, но только это, по ходу, единственное, что у него вообще можно читать, "Инициация" это фанфик по тем же "Церемониям" (но изобретательный и более бодрый, базару ноль), все остальные сборники рассказов оставляют впечатление, что это тот же "имажинируйте сиквенс", с одними и теми же типажами гэгэшек, пережеванный и высранный, тему сакрализации говна автор, кстати, вполне себе жалует, у него вечно культисты кучки из плесени строят и хуи из экскрементов лепят, т.к. поклоняются космической мерзости, натурально космическому говну, сблеву и моче. А еще автор гомосексуалов очень любит, иногда по его прозе складывается впечатление, что он сам стремящийся гомосексуал, хотя вроде бы живет с женой

>>43691
Вопрос звучит резко, но если переформулировать — ты, скорее всего, ищешь сложную, глубокую, интеллектуальную литературу, а не массовое чтиво. Давай так и подойдём 🙂
Вот направления и авторы, которые обычно считают «непростыми» и требующими вдумчивого чтения:
🧠 Философская и интеллектуальная проза
Фёдор Достоевский — «Братья Карамазовы», «Бесы»
Фридрих Ницше — «Так говорил Заратустра»
Альбер Камю — «Миф о Сизифе», «Посторонний»
Жан-Поль Сартр — «Тошнота»
🧩 Сложная модернистская литература
Джеймс Джойс — «Улисс» (одна из самых трудных книг)
Марсель Пруст — «В поисках утраченного времени»
Франц Кафка — «Процесс», «Замок»
🧬 Научная и научно-философская литература
Стивен Хокинг — «Краткая история времени»
Карл Саган — «Космос»
Ричард Докинз — «Эгоистичный ген»
📚 Русская «тяжёлая» классика
Лев Толстой — «Война и мир»
Андрей Платонов — «Чевенгур»
Владимир Набоков — «Дар», «Бледный огонь»
⚠️ Важно
«Литература не для быдла» — это не про «лучше/хуже», а про:
сложность языка
глубину идей
требование к читателю думать и интерпретировать
Иногда простая книга может быть умнее «сложной», и наоборот.
Если хочешь, могу накидать тебе хуев за воротник.

>>43691
Сначала надо дать определение быдла. Быдло не значит тупое, ум это лишь сила, способность достигать своих целей. У интеллектуалов ум так и называют, им решаются сложные задачи, а быдло решает умом простые задачи и это называется смекалка.

Таким образом, интеллектуальность это не ум, не то как хорошо ты решаешь проблемы, а то какие проблемы перед собой ставишь. У быдла и небыдла разные цели, разные приоритеты, разное мировоззрение. То есть интеллектуал может быть глупым, а быдло наоборот смекалистым, это совершенно нормально, ибо ум это лишь личная сила, у разных людей разная, а интеллектуальность или быдловатость тут ни при чем.

Но тем не менее, быдло всё равно тупое, а интеллектуалы умные. Почему? Да потому, что в контексте такого разговора обычно подразумеваются задачи которые быдло не решает, не хочет и не может решать поэтому по умолчанию проигрывает.

Проблема быдла и небыдла не в том кто из них умнее, умнее может быть любой, а в том, что интеллектуал живет умом, он постоянно думает, просто так прожигает ресурсы мозга, постоянно грузит его размышлениями. Это противоречит животным инстинктам быдла, которые говорят, что надо лениться, надо экономить энергию, экономить еду, ведь ресурсы не бесконечны.

И вот мы подходим к книгам. Книги это художественная литература, развлечение, а не бизнес, не выгода. Поэтому быдло в книгах ленится, не думает, книги для быдла - простые, поверхностные, авторы не копают в глубину, не создают почву для размышлений, анализа, выводов читателю, а лишь подают простые открытые вещи и всё.

Как видно, тут нет жанров или сложности, это ни при чём, важна глубина. В принципе, любое произведение можно написать и глубоко и мелко. Но если оно написано просто, даже быдло легко прочитает. Но в глубоком произведении быдло не увидит глубину, поймёт только то что лежит на поверхности, а значит сделает неправильные выводы. Быдлу покажется сюжет примитивный и даже плохой, противоречивый, персонажи шаблонные, неадекватно себя ведут, рояли и так далее. Просто потому что у быдла нет мозгов и знаний копнуть глубже и увидеть настоящий сюжет и настоящих персонажей, эти вещи не на поверхности, не сказаны прямо в лицо.

Получается, легко делить литературу нельзя. Нельзя всем, любому человеку независимо от его интеллекта, объективно доказать и показать, что произведение реально примитивное, шаблонное, персонажи неадекватны, или это его проблема, что он было и не видит того что в глубине, а произведение наоборот очень качественное. Качество увидит только интеллектуал, быдло не может увидеть качество глубокого произведения, оно не может смотреть в глубину.

То есть, большинство людей по факту быдло, а значит им остаётся только верить на слово неким критикам, которые должны быть интеллектуалами, но гарантий тому нет, это могут быть и шарлатаны. Вот такая сложная недоказуемая просто вещь - искусство. "Просто" показать любому дебилу ничего нельзя, люди - НЕ РАВНЫ, не думац, что тебе можно объяснить что угодно. Если ты недочеловек, то нельзя, ты физически ограничен и с этим ничего не сделаешь. Смирись, что ты полуживотное недочеловек и на свете есть высшие люди, выше тебя, недостижимо для тебя, как бы это ни ранило твоё самолюбие. Это реальность. Неравенство - реально.

Эй, ходячие собрания сочинений ужаса и печали!
Смотрите шо. Типо Лавкрафт на одесском, да? Норм, да?

Тётя Циля с Молдаванки и неописуемый шухер

Вы таки будете смеяться, но если бы я знал, чем пахнет эта рыба, я бы лучше остался в своей прокуренной каюте и играл в нарды сам с собой. Но нет, натура у меня такая — любопытная, как соседка через балкон. Шхуна наша «Не тронь меня» вошла в порт на рассвете, и вместо привычного крика чаек я услышал тишину.

Порт был пустой. Не то чтобы там вообще никого не было — люди были. Но шо это за люди, я вас умоляю! Они не ругались, не торговались и не играли в домино. Просто стояли у своих баркасов, глядя на воду мутными, как килька без томата, глазами. Лица у них были такие, будто они увидели, как кто-то бесплатно раздаёт сметану — полное недоверие к реальности и лёгкий ужас в придачу.

Я сошёл на берег, поправил на животе капитанскую фуражку, которая мне не по чину, но очень идёт, и сразу почувствовал запах. Это был не запах моря, нет. Здесь воняло так, будто кто-то забыл выключить вечность. Пахло глубокой старостью, сырым подвалом и чем-то таким, от чего мой нюх, воспитанный на лучших ароматах Греческой площади, тихо сполз в пятки и там затих.

— Мужчина, — обратился я к первому встречному, который чинил сеть с таким видом, словно вязал саван на свою покойную удачу. — Шо у вас тут за аромат? Как будто сам Веельзевул скушал несвежий форшмак.

Мужчина поднял на меня глаза. Лучше бы он этого не делал. Потому что глаза у него были, как две хамсы, которые видели, как открывается дверца холодильника. В них стоял тот самый мрак, о котором пишут в книжках в мягкой обложке на вокзале.

— Це рыба, — сказал он голосом, напоминающим скрип немазаной телеги. — Они её таки вытянули. С самого дна. Ой, вэй...

Он махнул рукой куда-то в сторону старого причала, и я пошёл туда, потому что дуракам, как известно, везде у нас дорога. У причала стояла толпа. Вся деревня — и стар, и млад, и даже пара биндюжников, которых я помнил по старым делам, — стояли и благоговейно смотрели на огромную рваную сеть. В сети лежала Рыба.

Шо я могу вам сказать за эту рыбу? Скажу вам как на духу: я видел разные дары моря. Видел катрана размером с хорошую лодку, видел ската, который мог бы накрыть собою Александровский парк. Но это... Это была не рыба. Это была ходячая, то есть плавающая, катастрофа желудочно-кишечного тракта. Представьте себе, что вы скрестили бородавчатого бычка-подкаменщика с нервным срывом, дали ему миллион лет полежать на дне в дурном настроении, а потом резко подняли на поверхность. Оно было буро-зелёное, всё в какой-то неаппетитной чешуе и слизи, и смотрело на толпу сразу всеми своими глазами, которых у него было явно больше, чем нужно приличному существу.

Главный рыбак — могучий дед с пейсами, торчащими как вызов общественности, — подошёл ко мне. Я его знал. Звали его Иона, и до этого момента он был известен только тем, что мог продать тухлого бычка под видом дунайской форели.

— Сёма, — сказал он мне тихо. — Ты только не бзди. Оно нам не сделает ничего. Оно, кажись, сдохло.

— Иона, — ответил я шёпотом, потому что связки от страха схлопнулись, как карточный шулер при виде городового. — Зачем ты это вытащил? Ты посмотри на него! У него же лицо, как у моей тёти Цили с Молдаванки, когда ей сказали, что в гастрономе выбросили варёную колбасу! Это же ходячий шухер, Иона! Его место на дне, а не в нашей бухте!

— Оно нам будет давать ответы! — вдруг заголосил кто-то из толпы. — Оно знает про глубину!

Тут я заметил странную деталь. От рыбы шёл не только запах, но и какой-то гул. Низкий, утробный, похожий на звук контрабаса, когда на нём играет пьяный грузчик. Этот гул проникал не в уши, а прямо в мозг, минуя мои принципы и жизненный опыт. И в этом гуле мне начали слышаться слова. Не просто слова, а... расценки.

— Слушай сюда, Сёма... — гудела Рыба. — Я знаю, где лежит пара ящиков того самого шампанского с затонувшего в восемнадцатом году парохода. И я тебе их отдам... ибо нефиг...

— Шо «нефиг»?! — закричал я в ужасе, потому что Рыба говорила с интонациями моего покойного компаньона Миши, который однажды продал мне тёплую газировку под видом целебного нарзана.

— Нефиг было меня вытаскивать... — прогудела она. — Я там, на дне, спало и видело свои подводные сны, а вы меня — в ваш воздух, в ваш кислород, от которого одна изжога и моральное разложение... Положите меня обратно, и я вам скажу, где лежат те ящики. А нет — так я вам такое устрою, шо вы свои имена забудете и будете до старости отзываться на «эй, мужчина».

И тут началось. Вы знаете, шо такое настоящий балаган? Это когда на Привозе говорят, что за углом дают дефицит, а никто не знает, какой именно. Вот тут было то же самое, только с оттенком Апокалипсиса.

Рыба, услышав про «обратно в воду», начала раздуваться. Я вам честно скажу: мой дядя Боря, который страдал метеоризмом после порции горохового супа, был просто нервным младенцем по сравнению с этой тварью. Она стала надуваться, как резиновая лодка «Тузик», в которую подаёт надежды капитан-утопленник. Чешуя на ней встала дыбом, и каждая пластинка, клянусь мамой, тихо и печально играла мелодию «Семь-сорок».

— А-а-а! — закричал кто-то в толпе. — Оно сейчас будет метать икру!

— Хуже, — замогильным басом ответил Иона, пятясь за бочку с тузлуком. — Оно сейчас будет метать смысл жизни. А нам оно надо? Мы ж не какие-то философы, мы ж простые одесские спекулянты!

И тут Рыба запела. Нет, это был не романс. Это был звук, от которого у всего порта внезапно разболелись зубы, а у пары старых грузчиков открылось ясновидение, и они в ужасе начали видеть, почём на самом деле покупала краску для волос жена одного из них. Гул превратился в слова. Не в простые слова — в мантру. В ритмичный такой речитатив, от которого небо над бухтой затянуло тучами цвета разлитого черноморского шмурдяка, а в воздухе запахло не просто жареными семечками, а прожаренными душами грешников.

— Т-кх... С-слушайте мене, жалкие двуногие... — вибрировало существо, и его голос был похож на скрежет трамвая по путям, когда тот едет в депо, зная, что его там не починят. — В-вы хотите знать тайны? Хотите шампанское? Я вам дам такое шампанское, шо игристым станет ваш рассудок! Короче, так. В мокрых чертогах Р'льеха, где на дне, как старая баржа, дремлет тот, чьё имя нельзя называть вслух на культурных мероприятиях... там лежит не золото. Там лежит истина. Истина горькая, как хина, и скользкая, как мыло в общей бане. И я вам её щас выдам, если вы меня, такого красивого, не отпустите домой!

Толпа ахнула. Потому что одно дело — знать, где лежат ящики с шампанским, и совсем другое — получить истину. Истина в Одессе — товар неходовой, хуже, чем прошлогодние калоши. И тут вперёд вышла тётя Фира, торговка малосольными огурцами и судьбами. Она была страшна в своём порыве, как санитарный врач в столовой.

— И ты, килька-переросток, хочешь сказать нам правду?! — закричала она, поправляя авоську на голове. — Да если ты нам скажешь правду, то зачем мы завтра будем просыпаться?! Шо мы будем делать, зная весь этот ужас устройства мироздания?! Торговать?! Так это уже не будет иметь никакого морального веса! Лучше ужас неизвестности, чем ужас конкретной информации! Мочите её, люди, пока она нам не сообщила, из чего на самом деле делают ту колбасу, которую мы кушаем по праздникам!

Но было поздно. Рыба открыла свою пасть, и оттуда не вырвался звук. Оттуда выползла тьма. Густая, как джем, и бесконечная, как очередь в кассу. И в этой тьме мы все увидели... Знаете шо мы увидели? Мы увидели истинное дно. Не дно моря, засыпанное костями моряков и черепками амфор, а дно самого мироздания. Мы увидели, что наш мир — это маленький шарик грязи в бесконечной луже Хаоса, где слепые, вечно жующие какие-то космические хамсы боги играют в карты нашими судьбами, и карты у них краплёные. Мы увидели Дагона, который был вылитый управдом с Ланжерона, и Ктулху, который спал и видел во сне Одессу, потому что даже для него это был слишком страшный кошмар.